Нам нельзя. Петля судьбы (СИ) - Драгам Аля - Страница 22

***

Светлов стоит у окна и задумчиво смотрит на улице сквозь опущенные жалюзи. Спина напряжена, и я громко покашливаю, чтобы обратить внимание. Дверь была открыта, когда я пришел. Он прислал сообщение, что ждет.

— Илья Викторович...

— Присядь, Жень.

Выдвигаю стул и занимаю место, устраивая локти на столе.

— Как прошло?

Начинаю с положительного, оставив негатив на финал. Илья не поворачивается, но внимательно слушает, нажимая пальцами на деревянную планку и отпуская её.

— Она долго плакала, — обозначаю беспокойство, на что Илья реагирует довольно спокойно.

— Я посмотрю. Слёзы иногда тоже полезны, чтобы выплеснуть то, что накопилось. А с матерью я решу. Спасибо, что предупредил. Жека же молчит, как партизанка. Твоя бывшая что?

— Тоже решу. Я сразу обозначил, если не поняла с первого раза, повторю.

— Себя не вини. Это нормально в жизни, а Женьку в вакууме держать тоже опасно. Пусть привыкает.

Впиваюсь в осунувшееся лицо Светлова, уловив странные нотки. Что-то происходит? Произошло?

Непонимающе трясу головой, когда на стол ложится папка пациента, и Илья достаёт из неё единственный лист. Обычный лист, но у него дрожат руки…

30

POV Евгения

Любовь – это бесценный дар. Это единственная вещь, которую мы можем подарить, и всё же она у тебя остаётся. (Л. Н. Толстой)

Мама обиделась. Я это понимаю сразу, когда решаю ей перезвонить, оказавшись в палате. Два звонка она сбросила, а потом отключила телефон.

Ловлю себя на том, что снисходительно качаю головой и… ничего не чувствую. Знаю, что она отойдет и начнет общаться, как раньше. Меня больше беспокоит отказ Жени промолчать.

Конечно, понимаю: он хочет защитить, как сам сказал, но Илья бывает слишком суров с мамой. А если подключится папа? Он маму любит и обожает, но из-за меня может с ней поссориться. А быть причиной семейных проблем я не хочу. Хватит с меня и того, где нахожусь.

Отправив брату сообщение, что чувствую себя нормально и хочу отдохнуть, забираюсь в кровать с книгой. Но не читаю, а просто листаю картинки и думаю.

А думаю я про сегодняшний день. Не анализирую его, просто вспоминаю и проживаю самые яркие моменты вновь. Их так много! И каждый заслуживает внимания, начиная с момента встречи!

Вибрирует телефон, и я тянусь к нему, рассыпав по полу тренировочную колоду. Если родители, то лучше быстрее ответить. Брата я предупредила, он точно писать не станет, а зайдет, когда освободится.

Но тороплюсь я, если честно, из-за мысли о Жене. Мы только недавно расстались, но я уже жду его сообщения.

Однако, это вообще другой чат. В школьной беседке обсуждают предстоящий выпускной бал и выбирают наряды. Я лишь читаю, не принимая участия в переписках: на бал не иду, потому что от громкой музыки начинает раскалываться голова, да и набитый людьми зал… Илья просто не отпустит.

Буду смотреть трансляцию и выкладываемые ролики, поздравлю одноклассников письменно. А учителей… С ними я все равно общаюсь с помощью электронной почты…

Но читаю с интересом, как спорят девчонки, а парни над ними прикалываются. Ловлю себя на том, что, наверное, тоже бы хотела поучаствовать в выборе, поспорить…

Мне нравится вариант, предложенный одной из девочек. Другие классы договорились надеть на вручение аттестатов школьную форму, как носили раньше наши родители, а Люба нашла другое решение. В прошлом году мы выступали на концерте в честь юбилея школы, и покупали одинаковые платья нежно-голубого цвета.

Я хоть и не иду, но пишу слова поддержки за Любину идею. Все одинаковые, а наши девочки могут выделиться. Уже потом, перед самым балом, все разъедутся по домам, чтобы подготовиться.

Меня замечают и начинают засыпать вопросами. Еле успеваю отвечать!

Надо же, я думала, ребята про меня и не помнят, а они спрашивают и спрашивают. Многим интересно, смогу ли я приехать. Не обещаю, но в душе мне бы хотелось попасть хотя бы на вручение. Я об этом сейчас подумала и загорелась идеей. Даже стала соображать, не поправилась ли, влезу ли в наряд.

Правильно Илья смеётся, что девочки неисправимы. К ужину я не только продумываю образ: прическу, легкий макияж, но даже подбираю удобную обувь. Не знаю, как к затее отнесется братишка, но я настроена его уговаривать и убеждать.

От Жени тоже приходит сообщение, в котором он сообщает, что успешно добрался до дома и сейчас собирается заняться отработкой по одному из предметов. Мы недолго переписываемся про несправедливость и непреклонность некоторых преподавателей: пропустил студент не по своей воле. Женя признался, что он не был уверен в том, что сможет окончить курс. Несправедливо! Я вкладываю все эмоции, которые внутри бушуют, а Женька присылается смеющиеся смайлики.

Под конец он не выдерживает и набирает войс (прим. — голосовое сообщение), мягко успокаивая меня. Приходится включить повтор, так как с первого раза я только тону в бархатных нотках голоса.

Отчётливо понимаю, что влюбилась окончательно и бесповоротно. Подмигиваю феечке, положив её на ладонь, и быстро отстукиваю ответ.

«Я не злюсь, просто не люблю несправедливость! Тебе и так многое пришлось изучать самостоятельно!»

Женя умный и ему несложно пройти материал по учебникам, но сам факт! Вряд ли ректор заставит отрабатывать занятия, которые преподаватели типа прогуляли по болезни, правда?

«Моя справедливая девочка ) Я сам захотел наверстать год, мне предлагали начать со следующего на общих основаниях. Отдыхай! Целую )»

Я тоже целую, но мысленно. Витаю в облаках, а на осторожный шорох от дверей вздрагиваю.

Илья заглядывает, затем шире раскрывает створку и входит в палату. От него пахнет свежестью, улицей и чем-то сладким. Улавливаю аромат корицы, когда брат наклоняется, чтобы обнять.

— Ты… Ты ел мои любимые булочки? Гааааад, — наигранно стону, скрещивая на груди руки.

На тумбочку опускается бумажный пакет, а нос уже чувствует неповторимый запах.

— Не такой уж и гад, — посмеивается. — Но привез не я. У ворот отец. Выйдешь?

— Спрашиваешь?

Слетаю с кровати и, как метеор, переодеваюсь. Халат и маску брат протягивает мне у лифта. Быстро облачаюсь, и мы вместе спешим к папе.

Он раскрывает объятия, чтобы я нырнула. С разбегу залетаю и висну на мощной шее, как обезьянка. Папа чмокает в макушку и не отпускает, крепко прижимает к себе, и поворачивается к Илье:

— А теперь выкладывайте, что у вас с мамой произошло?

31

POV Евгений

Непонимающе трясу головой, когда на стол ложится папка пациента, и Илья достаёт из неё единственный лист. Обычный лист, но у него дрожат руки…

— Что это? — рассматриваю ровные столбики цифр.

Со многими показателями я и сам знаком, но какие-то для меня являются тайной за семью печатями.

— Я не должен тебе показывать, но посчитал, что именно ты можешь знать. Должен знать, — исправляется Светлов, делая акцент на слове слово «должен». — Здесь есть и твоя заслуга.

— Это… — начинаю понимать, но хочу услышать устное подтверждение догадкам.

По мере того, как Илья говорит, его плечи расправляются, а из моего рта вырывается выдох. Оказывается, во время его речи я не дышал.

— Если я правильно понял, — подытоживаю и проговариваю еще раз, — эти обследования дают нам возможность думать об операции в положительном ключе?

Если Светлов и удивляется местоимению «нам», то вида не подаёт. А я… Я привычно произношу его, потому что настроен на «долго и счастливо». Пусть немногие верят в искренность чувств девятнадцатилетних, но эти чувства есть и только мы знаем, что они настоящие. Чужая душа потёмки, поэтому не следует судить по неудавшимся отношениям всех.

— Да. Об оперативном вмешательстве думать ещё рано, но положительная динамика… — Светлов наклоняется над столом, и, разместив на ровной поверхности ладони, наклоняется ко мне. — Ты не передумал? Результаты могут быть непредсказуемыми.