Сказки Бурого Медведя - Лепешкин Михаил - Страница 71

Логофет прекрасно знал, что украдена едва ли десятая часть от того, что тут наплёл Карилис, но возмещать придётся как минимум половину предъявленного! Кроме того, этот торгаш постоянно сбивал цены на товары, производимые в городе, отчего местные ремесленники почти обнищали. Император требует денег с налогов, и логофет должен их обеспечить, а какие налоги можно собрать с нищих ремесленников? Тут не то что императору, а и самому скоро ничего не перепадёт, всё достанется этому пройдохе.

Северные варварские племена, жившие по реке, до сего времени не доставляли Варлонию особых хлопот, лишь иногда происходили небольшие набеги мелких шаек, но это мелочи по сравнению с тем, что может начаться теперь. То жили они себе в своих лесах и жили, а после той войны, которую затеял Карилис со своим зятем, молодым князем Лиходолом, кто знает как всё повернётся? Логофет в счёт долга и будущей добычи дал в помощь Карилису почти четверть своего гарнизона, но старый паук, сделав свои дела руками его воинов, добычи не захватил. Нельзя же считать добычей несколько мешков зерна и груду дешёвой посуды, доставшейся при взятии Старого. Если победят Карилис с Лиходолом, то остановятся ли они на достигнутом и куда направят свою армию? А если победят варвары, то не будут ли они мстить, а попробовав военных побед, не захотят ли отхватить у империи столь знатный кусок, как приморский город? Опять же, если такой скользкий пройдоха как Карилис будет иметь ещё и военную силу, то опасность будет грозить всем окружающим племенам и государствам. Но главное, он сможет запросто давить и на него, логофета Варлония, причём не с помощью подачек при дворе, а самостоятельно. И вот тут Варлонию становилось не по себе.

— Я помогу тебе во всём, мой добрый друг! — сделав преданно-сочувственное лицо, заверил Варлоний. — Я снаряжу самые быстрые корабли и отправлю на них самых лучших воинов! Ты будешь ждать результатов погони тут или отправишься с ними?

— Что ты, что ты, дорогой Варлоний, конечно я пойду с твоими доблестными воинами! Разве я смогу усидеть здесь? Да и как они узнают мой корабль, я хочу быть уверен, что мы найдём на нём все мои сокровища. Клянусь, что если мои сокровища найдутся, я прощу тебе целую десятину твоего долга! Нет, что я говорю? Четверть!

«Ты просто думаешь, что солдаты что-нибудь стащат, скряга. Да и с долгом мог бы сказать, что всё простишь, ведь сокровищ, о которых ты тут наплёл, не существует, а значит я их никогда не найду, а значит и прощать тебе будет нечего, хитрый старый паук», — подумал Варлоний.

Тем не менее он вызвал начальника гарнизона Проскурия и велел поднимать людей да готовить самые быстрые триремы в погоню за грабителями. Карилис наконец ушёл готовиться к походу, и Варлоний смог обдумать своё положение.

Логофет приграничной провинции не мог быть простаком, не знающим, чем живёт его город. Были у него и преданные люди, и соглядатаи, поэтому об ограблении Карилиса он узнал почти сразу. Чуть позже и сам хозяин гостиницы прибежал к нему и упав в ноги умолял защитить его от произвола, который творит Карилис. Теперь Варлоний снова вызвал его к себе:

— У тебя есть надёжные люди, которые могут сделать так, чтобы Карилис… вдруг… случайно… не вернулся из этой погони. Там ведь очень опасно. Берега реки просто кишат варварами.

— Я знаю, мой господин, и стрелы у варваров острые, и стреляют они очень метко, — обрадовался тот. — Я сделаю, как вы хотите!

Варлоний схватил его одной рукой за горло, и приблизив лицо вплотную, зло произнёс:

— Это ты хочешь! А я об этом даже и не знал никогда! Мало того, если твои люди попадутся живыми, ты умрёшь раньше, чем их сюда привезут.

— Я всё понял, мой господин, я так и хотел! Мои люди уже к вечеру отправятся в дорогу. Они пойдут берегом. На лошадях они запросто догонят идущие против течения корабли.

Трирема уже пятый день поднималась вверх по реке, а Бельчонок, Барсук и Лисёнка шли берегом. В зверином обличье успеть за медленно ползущим против течения кораблём ничего не стоило, и они часто отдыхали.

И Ворон с Ягой, и Рысь, уже находящийся в своём обличье, знали, что за ними отправлена погоня, и думали, как от неё оторваться. Оставить корабль и скрыться в лесу было бы лучшим выходом, но тогда доверившиеся им гребцы из рабов неизбежно попадут в руки погони. Яга привыкла выполнять свои обещания, да и другие славяне не поняли бы такого предательства. Но на следующее утро им встретился восточный купец на небольшом судёнышке, и Ворон, вдруг встрепенувшись, подозвал к себе Рыся с Ягой:

— Он думает о том, как хорошо иметь такой прекрасный корабль, как у нас, и сколько товаров можно было бы на нём перевезти за один раз! А он бедный плавает на своей маленькой посудине из года в год и еле сводит концы с концами. У нас есть возможность помочь доброму человеку и поменяться с ним.

— А как же он уйдёт от погони?

— Пусть затаится в Вертлявой речке, она тут недалеко и достаточно глубока, чтобы он смог пройти по ней на полдня вверх по течению. Если ему удастся там пересидеть с месяц и поменять внешность у корабля, то погоня к тому времени уйдёт далеко вверх по реке, и он сможет спокойно идти к себе на родину на своём новом корабле. Это наш совет, а там пусть как хочет делает.

— Что ж, это может получиться, — задумался Рысь.

Купец в первый раз был в этих местах и сначала отнёсся к идее очень недоверчиво — мало ли какие ловушки могут расставить неизвестные люди, которых заметно больше, чем его охраны, да и выглядят они сущими варварами, о дикости и свирепости которых он наслушался в Речном разных баек. Но потом жадность пересилила, и он решился. Сговорились, что купец возьмёт трирему, часть продуктов и то, что останется от товаров, после того как нынешние хозяева заберут всё нужное. Взамен он отдаст свой кораблик и все деньги, которые есть при нём. Всего имущества купца не хватило бы и на десятую часть одной триремы, не говоря уж про товары, поэтому купец согласился не раздумывая, лишь поторговался малость для порядка.

— Всё би хорошьо, но у мене маля гребци, щоба двигат такй огромний корабля, — напоследок посетовал купец. — Нэ продадите ли мене мало ващих грэбцов?

Слышавшие это гребцы напряглись, кто с тревогой, кто с готовностью бежать или отстаивать полученную свободу.

— Гребцы нам помогали, и мы обещали отпустить их на волю. Так мы и поступим. Зато тебе достанутся стражники, что всё ещё спят в трюме, — ответила Яга. — Пусть сами побудут в шкуре тех, кого они так долго презирали и над кем издевались.

Гребцы одобрительно зашумели и заулыбались.

Бедный купец совсем ошалел от такого подарка и принялся сердечно благодарить Ягу и Рыся:

— Вай, слявний старух и велики воин, да будут дини ващи польние и дольгие! Да будет дом ващь богатий и вечний! Да будут дети и внуки ващи здорови и счастливи!

До Вертлявой речки добрались уже заполдень, и до вечера осторожно двигались вверх по ней. Всю ночь сортировали товары и перегружали тюки с одного корабля на другой, всю ночь горели факелы и слышался шум шагов и тихий говор. Бывший кораблик купца загрузили чуть не по самые борта. Были там и ткани, и посуда, и одежда! Оружие получше и то, что можно было спокойно унести по лесу, взяли славяне. Золото и серебро поделили поровну. Тем не менее, на триреме осталось ещё много товаров, и хоть были они дешевле, купец тоже был доволен. Настало время прощаться.

— Ну, удачи вам, люди добрые, — обняли бывших гребцов славяне. — И тебе, купец, счастливо до дома добраться!

— Век вас добром помнить будем, да может, когда и вам помочь чем-то сможем, — отвечали гребцы!

— Будете в нащих краях, заходите! Пириму как родиних! — кричал вдогонку купец.

После того как славяне скрылись в лесу, команда маленького судёнышка уселась на вёсла и двинулась к большой реке, а купец чуть не приплясывая ходил рядом с триремой и довольный деловито прикидывал, что можно сделать, чтобы трирему не узнали.