Красная линия метро - Евменов Владимир - Страница 62

Она видела, что ножа в руке нападавшего больше нет. Зато его неестественно искривленная кисть, торчащая из пасти огромного алабая, безвольно болталась при каждом движении шеи могучей Герды.

А собака словно обезумела. Яростно рыча и войдя во вкус сражения, она с остервенением мотала головой с прижатыми ушами-обрубками во все стороны.

Маньяк больше не сопротивлялся. Срываясь на визг, он истошно молил, чтобы Юля приказала собаке его отпустить.

— Герда, фу! — раздался из темноты запыхавшийся мужской голос. — Дочка, держи фонарь!

Подбежавший Кутепов, тяжело дыша, быстро вложил ей в руку фонарь, а сам, заломив за спину здоровую руку Колкина, одним движением придавил его к земле.

— Все, милая, дело сделано. Вызывай милицию и… скорую, — строго распорядился он. — Попался, урод. А ты молодец, что не струсила. Вся в брата…

Последнюю фразу Юля так и не поняла. Впрочем, ей было не до того, поскольку требовалось срочно найти потерянный в траве телефон.

И все же поиски сотового пришлось прервать. В этот момент из-за поворота шоссе показался мчащий на всех парах милицейский уазик. Ревущий на всю округу из-за пробитой по дороге выхлопной трубы, сверкая в ночи мигалками как новогодняя елка, он лихо несся в их сторону.

— И главное, очень вовремя, — усмехнулся Кутепов, пряча улыбку в густой бороде.

Эпилог

По перрону Курского вокзала шли трое: высокий, плотного телосложения, бородатый мужчина в камуфляжной форме, собака породы алабай и молодая женщина со следами зеленки на исцарапанном лице.

В ушах девушки были вставлены наушники-капельки фирмы «Sony». Она беззвучно шевелила губами, подпевая концовку своей любимой песни.

Песня закончилась. Достав из кармана джинсов MP3-плеер, Юля нажала на кнопку «Стоп».

Колоритная троица прошла еще немного вдоль перрона и остановилась около табло, на котором было написано, что электропоезд номер такой-то отправляется с данной платформы в восемнадцать ноль-ноль. Конечная станция прибытия: город Орел.

Петрова повернула голову и внимательно взглянула на спутников. С особой любовью она смотрела на своего нового четвероного друга, а точнее, подругу. С густой белой шерстью и небольшими соломенными подпалинами на животе та была просто неотразима. Да что и говорить, если все отъезжающие, нет-нет, да и поглядывали в их сторону, не в силах удержаться от комментариев при виде огромной собаки.

Самой же Герде было явно не до них. Ей было очень жарко. Высунув длинный розово-красный язык между ремешками так ненавистного ей намордника, она часто дышала, периодически поглядывая на хозяина в ожидании команд.

Кутепов сегодня был сама серьезность. Находясь где-то далеко в своих мыслях, он в задумчивости оглаживал усы и бороду, в который раз вызывая у Юли неизгладимое впечатление монументальности и абсолютной уверенности в собственных силах.

«Это вряд ли, что я стану звонить Папе Римскому, — философски рассудила она, подмигнув собаке. — Скорее уж я позвоню вам. Не так ли, Герда?»

Собака внимательно посмотрела на молодую женщину и басисто гавкнула, словно подтверждая ее слова.

А в этот момент в одиночной камере следственного изолятора тридцатилетний Александр Колкин сходил с ума от безысходности. Развязав повязку на израненной руке, он собственной кровью выводил на грязно-серой стене единственную фразу, вселявшую в него зыбкую надежду:

«Беги лисичка, я еще вернусь…»