Личики. Темные сказки - Зубров Петр - Страница 4

И большие-большие синие губы. Как будто синяя лодка плывёт по белому льду – по тётиному бледному лицу.

Ах, уплыть бы куда на той лодочке!

На синей лодочке…

Смотрит Паша на тётину лодочку и глаз не отводит.

Вдруг закричал вдалеке кто-то:

– Вы чего там делаете!

Паша с Борей – ну бежать!

Бегут, бегут по оврагам, по ухабам, по тропинкам, по запинкам.

А сзади – крики, ругань, камни летят!

– Вы зачем на тётю в камышах смотрели! Нельзя смотреть! Нельзя!

Вдруг Боря спотыкается и падает.

Остановился Паша.

Что делать?

Смотрит – а за ними уж никто не бежит.

– Ты чего побежал? – спрашивает Боря.

– Не знаю, – говорит Паша. – А ты чего?

– А я – за тобой! Дурак ты, Паша!

А Паша и сам это знает!

Ему мама давно сказала, что он дурак.

Ну и что же тут такого?

Потом по домам пошли.

Приходит Боря домой.

С мамой поговорил, с папой поговорил.

Потом плов поел, телевизор посмотрел, потом в ванной купался, потом книжку читал.

И забыл Боря о том, что днём видел.

И не стал ничего рассказывать.

А мама Паши вечером булочки купила. Весёлого сока купила. Всё курила, песни пела. Шутки шутила, как в стендапе по телику.

Паша, когда вырастет, тоже стендапером стать хочет! Как мама!

Мама у Паши старая.

У неё волосы седые, мятые, и кожа мятая, как фольга!

Зато мама весёлая.

Паша смеётся над мамиными шутками.

– Да ты же урод, каких поискать! – хрипло орёт мама.

А Паше весело: ха-ха, урод!

– На тебя тёлка если какая и клюнет, то только чтоб тобой говно подтирать!

А Паша смеётся, ухохатывается.

Смешно мама шутит!

А мама знай наливает Паше весёлого сока!

– Пей, дурак, пей давай!

И Паша пьёт.

Хотя ему и не нравится весёлый сок.

Но мама тоже пьёт – значит, это полезно.

Всё что горькое – полезно!

Потом мама плакать стала, а Паша спать пошёл.

Просыпается Паша ночью, в туалет хочет. Сходил в туалет, потом приходит, в кроватку залезает, а сон – возьми да убеги прочь.

Тогда Паша на спину лёг. Смотрит – а на потолке тени гуляют. Как зверушки какие!

Вон ворона чёрным крылом махнула. Добрая ворона.

Вон волк зубами щёлкнул, глазищами сверкнул. Волки – самые верные.

А вон змея сползает по дереву. Обнять Пашу хочет.

Вон губастый сом пускает в темноте свои пузыри. Весёлый добряк!

Замечательно смотреть за тенями на потолке.

Вдруг слышит: кто-то шепчет в тишине. Прислушался – и впрямь.

Смотрит Паша, а из-под кровати – белая рука высовывается и манит его пальцем.

– Паша… Паша… Иди сюда… Иди сюда…

Испугался Паша, боится идти. Одеялом накрылся, лежит, дрожит. Но рука всё манит и манит, и на кровать к Паше ползёт.

Паша к стенке прижался, убежать хочет.

Но рука всё ближе и ближе. Подползает и ложится ему туда.

– Иди… Иди ко мне… Паша… Паша…

И рука всё гладит Пашу и гладит там, внизу.

Спустился тогда Паша на пол. Смотрит под кровать – а там голая тётя с пруда лежит и смотрит на него из тьмы.

Паша руку протягивает, тётину грудь трогает. А она тёплая, как булочка. И тётя хохочет звонко.

– Ах, Паша, какой же ты красивый. Ты такой умный, Паша! Поцелуй же меня, малыш, поцелуй.

Осмелел Паша, под кровать залезает, тётю обнимает, тётю целует, раздевается. И она его целует. Всё целует его и целует своей синей лодочкой.

Смотрит Паша, а он уж на пруду лежит. На старой одежде. Вокруг ночь, а тётя под ним уже совсем испортилась.

Вдруг слышит Паша чей-то голос:

– Эй! Ты чего там делаешь!

Вскочил Паша с тёти и ну бежать!

Только одежды на нём никакой нет.

Бежит он по оврагам, бежит по ухабам, бежит по балкам, по мягким булкам.

А сзади него крик, ругань, камни летят!

Смотрит Паша – подъезд впереди. Пашин подъезд!

Забежал он в подъезд, прыг под лестницу – и спрятался.

Глядит – а под лестницей Боря лежит на полу и не двигается.

Паша его рукой трогает, разбудить хочет.

– Боря, вставай! Боря, вставай!

А Боря не встаёт.

Тут в подъезд кто-то входит и тихо крадётся.

Паша сидит под лестницей, боится шевельнуться.

Вдруг под лестницу кто-то как заглянет!

Закричал Паша от страха, смотрит…

А это мама его голая стоит.

А кожа у неё белая и, как фольга, мятая.

Стоит Пашина мама, смеётся и зовёт его:

– Поцелуй же меня, малыш, поцелуй же меня!

Кровавый пряничек

Испекла бабушка Глаше кровавый пряничек. Вышел пряник румяный, да такой душистый, так и прыгает в рот. По бокам у пряничка – пудра сахарная, а посередине – малиновое варенье. Глаша тот пряничек взяла и с чайком есть стала.

Вот ест она его, ест, а пряничек вдруг ей и говорит густым басом:

– Глашенька, Глашенька. Кушай меня всего, да только вареньице не смей трогать.

– Даже язычком? – удивилась Глаша.

– Язычком вообще нельзя. И пальчиком тоже.

– А почему? Я же хочу вареньице!

– Нет, Глаша. Не вареньице это, а кровь твоей бабушки. Нельзя её трогать – иначе быть беде.

Доела Глашенька пряник, а ту часть, на которой варенье, – оставила. Отложила маленький кругляшок в сторону, а сама рисовать пошла. Сидит, рисует и не смотрит на пряничек.