Если завтра случится (СИ) - Джолос Анна - Страница 38

Встаю, снимаю с себя лёгкий хлопковый сарафан и подхожу к ней.

— Я помогу, чтобы не задеть причёску, — говорит с улыбкой.

— Чтобы не задеть причёску? — выгибаю бровь. — Вряд ли это важно, ведь задето куда более важное. Моя гордость, например.

— Перестань, милая. Становись-ка сюда.

— Что ты чувствуешь, мам? — намеренно не двигаюсь с места. — Пытаясь продать меня подороже.

— Ну хватит, не перегибай, — обиженно поджимает губы. Хотя кому тут впору обижаться, так это мне. Учитывая обстоятельства.

— Вы могли хотя бы подождать немного. Не выдавать меня замуж вот так сразу.

— А что изменится через месяц-два?

— Вы мне даже не даёте свыкнуться с мыслью, что скоро я стану чьей-то женой.

— Ты станешь женой Амирана Джугели. Вы хорошо знаете друг друга, давно встречаетесь, вы влюблены. Не вижу никакой трагедии.

— Влюблены?

Она с такой уверенностью это утверждает.

— Насть, — смотрит на меня с укором. — Ты, по-моему, совсем не понимаешь ситуацию.

— Всё я понимаю. Отец вчера целых два часа промывал мне мозги на тему своего бедственного положения.

— В этом бедственном, как ты выразилась, положении находится вся наша семья, — чеканит сухо. — Не забывай.

— Не начинай этот разговор по-новой. Тошнит уже, — терплю, пока она меня одевает.

— А ты, пожалуйста, думай не только о себе, но и о нас. В конце-концов, что плохого ты видишь в том, что выходишь замуж за взрослого, богатого, почитаемого человека, способного обеспечить тебе беззаботное будущее.

— А заодно и вам, — бормочу себе под нос.

— Если хочешь знать, мать Амирана была против вашего союза. Она видела рядом со своим сыном исключительно грузинку.

— Вот пусть бы и женился на грузинке.

Странно. Как-то ловлю себя на том, что совершенно не была бы против…

— Амирану нужна ты и он, как настоящий мужчина, сумел отстоять перед родителями своё право на выбор спутницы жизни.

— Красиво стелешь, мам… — невесело усмехаюсь.

— Что за выражения? — недовольно на меня смотрит. — Нужно застегнуть платье.

— Это у нас семейная участь, да? — поворачиваюсь к ней спиной.

— Ты о чём?

— Ну как… Ты же вышла замуж за отца по настоянию бабушки.

— Да, но ничуть не жалею. Всё сложилось именно так, как должно было.

— Если бы и жалела, то не сказала бы, — добавляю тихо.

— Достаточно острот, Насть.

— Не могу дышать в нём. Не затягивай пояс так сильно! — нарочно вредничаю.

— Терпи, как никак балерина! — отзывается она мне в тон. — Ну всё, готово. Обувайся и можем идти.

Бросаю быстрый взгляд на своё отражение. Мать права, я выгляжу хорошо, но этот факт почему-то абсолютно не радует.

— Когда состоится свадьба? Мне нужна дата. Ты же в курсе естественно?

Предательница.

— Насть…

— Мам, — наши взгляды встречаются в зеркале. Она театрально вздыхает.

— Семнадцатого сентября.

***

Выход на публику в этот вечер — то ещё испытание. Советы психолога в топку. Ни одна из данных рекомендаций мне не помогает, когда я спускаюсь вниз.

Чувствую, как лихорадочно пульсирует венка на шее. Как тарабанит сердце о рёбра. Как потеют мои ладони от нервного перенапряжения.

Поднимаю глаза, хоть и до ужаса боюсь упасть с лестницы, запутавшись в длинном подоле своего пышного платья.

Музыка. Скрипка.

Кругом люди в вечерних нарядах.

Они беседуют друг с другом. Кто-то смеётся. Кто-то выпивает и ест. Все они чем-то заняты, но ровно до того момента, как замечают моё появление.

Фотовспышка. Вторая. Третья.

Сощурившись, моргаю от неожиданности.

— Анастасия?

В одно мгновение всё меняется. Музыкант перестаёт играть. Разговоры разом стихают. На меня обращены десятки лиц. Взгляды выражают диаметрально разные эмоции: сожаление, удивление, интерес, зависть.

— Дорогие мои гости! — отец берёт слово. — Бесконечно рад видеть каждого из вас здесь.

Мама уже по традиции сжимает мою руку. Якобы в знак поддержки. Сперва мне и впрямь казалось, что она сопереживает мне, но теперь… Этот её жест отчего-то неимоверно раздражает.

— Ни для кого не секрет, что некоторое время назад семья Зарецких переживала худшие времена. Моя дочь была похищена… — делает паузу, после чего продолжает. — Именно тогда мне, как отцу, удалось осознать, каково это: внезапно лишиться своего ребёнка. Испытать чувство абсолютного страха, подавляющей безысходности, прогрессирующей беспомощности и глубокого отчаяния.

— Тащите Оскар, — шепчу я.

— Прекрати, — цедит мать сквозь зубы.

— Даже врагу не пожелал бы подобной участи, ведь для любого родителя его дети — это самое ценное из того, что он имеет.

— Верно, — соглашается с ним кто-то из зала.

— Сегодня я безмерно счастлив оттого, что моя Настя здесь. Живая и здоровая, — подходит к нам. — Пожалуй, это и есть самый лучший подарок, преподнесённый мне Господом Богом, — целует меня в лоб и приобнимает, снова разворачиваясь к гостям. — Давайте же поднимем бокалы за самое важное: за то, без чего мы с вами неполноценны. За наши семьи. Пусть ваши родные и близкие всегда будут рядом с вами!

Звон стекла.

Нескладный хор голосов.

— Ты как? — осведомляется отец, озабочено на меня глядя.

— Долго учил? — вскидываю подбородок.

Никто нас не слышит, но мать всё равно шикает на меня.

— Это слова от души, дочка.

Устало улыбаюсь.

Не будь вчерашнего разговора, состоявшегося между нами накануне, я бы, возможно, в это поверила. Но увы… Так уж получается, что его интересы в приоритете.

— Скажи, Эдуард, что виновные наказаны!

Около нас престарелая пара. Узнаю их. Горельские. Муж и жена. Им принадлежит один из самых известных в стране заводов по производству рыбных консервов.

— Наказаны, Лидия Витальевна, — уверяет отец.

— Бедная девочка! Под землёй, в кромешной тьме! Одна! — дама посылает в мою сторону взгляд, преисполненный состраданием. — Как вы себя чувствуете, Настенька?

— Я в порядке, спасибо.

— Ох, милая, пусть Всевышний отныне дарует тебе только радость. Алиса, вы уж берегите ваш цветочек, — обращается к матери.

— Непременно, — обещает та в ответ.

— Пойдём, Лидочка, — мужчина уводит от нас болтливую старушку. Однако ей на смену тут же приходят другие. А если точнее, чета Джугели. Та самая, с которой мне предстоит породниться в ближайшем будущем.

— Эдуард, прекрасные слова. Этери едва не пустила слезу, — с сильным акцентом вещает высокий грузин, отец моего жениха.

— Благодарствую, Гурам.

— Анастасия, — мать Амирана, облачённая в дизайнерское платье, украшенное обилием камней, внимательно и дотошно меня рассматривает. — Как вы?

Боже! Как же меня раздражает этот вопрос! Ну почему каждый считает своим долгом мне его задать?

— Здравствуйте. Всё хорошо, спасибо.

С Этери Джугели мы встречаемся во второй раз. Как и тогда, она производит впечатление надменной чопорной особы. От неё буквально за километр веет лютым холодом.

— Алиса, вы дочь совсем не кормите? Такая нездоровая худоба настораживает… — снова проходится по моей фигуре оценивающим взглядом.

— Настя — балерина, не забывай, — мягко отзывается мама.

— Балерина, — произносит Этери так, словно это ругательство. — Кожа да кости. А нам нужна невеста, которая способна выносить наследника.

— Наследника?

Где-то тут и выпадаю из своего комотозного состояния.

— Ну конечно, милочка. А как же?

— Не гони коней, Этери, дети ещё не поженились, а ты уже о наследниках разговор ведёшь, — смеётся её муж.

— Об этом наперёд надо думать, Гурам. Особенно, имея печальный опыт.

— А вот и наш сын, — объявляет он, глядя на Амирана, шагающего по направлению к нам.

Белоснежная рубашка. Стильный костюм. Хмурый суровый взгляд. Уверенная походка.

— Добрый вечер. Алиса, — целует руку моей матери. — Эдуард Сергеевич. С юбилеем! — обменивается с отцом рукопожатием. — Долголетия и процветания Вам!