Последний Шаман 2 (СИ) - Бондин Никита - Страница 45

И вот бы эту мудрость мне в тот момент, когда я Майкла исцелял.

— Ну раз есть способ лучше, то давай. С нами пойти сможешь?

И в этот раз ворон стушевался и стрелки перевёл.

— Кивиоор-ке-ва-ваавр «Коллега Белый с этим лучше справится.»

— Тогда замени его, будь другом, а то он там с малышом сидит, — попросил я ворона, ладонь к сердцу прикладывая и тот с грустной миной взглянул на затянутое плёнкой оконный проём, за которым лил дождь. Поквехал, поквхола, но всё же нехотя согласился, попросив от меня вкусностей за такой щедрый жест с его стороны. Девушкам же я вслух объяснил. — Чёрный предложил более лучший и безопасный способ, так что ждём Белого.

— Безопасный? — прищурила глаза Елизавета. — Хочешь сказать, что предыдущий был не столь безопасным?

— А жить вообще опасно, — донёс до подруги известный факт и добавил. — В любой момент может летающий город на голову упасть, так что приходится быть готовым. Ты-то вот не знаю, а девчонки с этим точно согласятся. Верно же?

— Естественно!

— Мы хотим, чтобы маменька была сильной! Очень сильной!

— Если это пойдёт на пользу, то конечно же…

— Да мы и сами не против стать сильнее.

Поддержали меня девушки, заняв смотровые позиции в коридоре меж лестницами на втором этаже. В этот раз они были без закусок, но зато в руках у каждой имелась кружка с какао, чей аромат сладко стекал вниз. Когда успели приготовить, не ясно. Не иначе как ловкостью и опытностью полнятся их умелые чувственные руки, которыми… кхм!

Пока мысли навязчивые отгонял, товарищ Белый оказался тут как тут.

Прошёл сквозь дверь и очень уж шустро к нам подбежал и закурлыкал.

— Кар! Ка-рар! Кре-рер! «Пришёл! Я готов! Пойдёмте скорее!» — и от моего внимание не укрылся тот факт, что один глаз у ворона подозрительно дёргался.

— Что, совсем тебя гусёнок заездил, да? — отметил с улыбкой и Белый так смешно лапкой шкрябать начал.

— Кавее, ве-ве, вор-врар. «Да неет, что ты, он такой послушный» — глаголил Белый убедительно, вот только я ему нисколечко не верил и он под конец сдался. — Вар-кавар. Керер-рерр. «Просто аппетит у него отменный. В том числе и на целлюлозу.»

По лбу хлопнув, я себя внутренне распинал, так-как совсем забыл про кормёжку своего зверинца. Привык как-то, что гуси и на подножном корму живут, но так мой-то особенный. Надо будет ему и правда косточек с мяском донести, если у Якова в запасах остались. А ещё и Чарли проведать надо. Да и в принципе узнать, как дела обстоят…

Голова пошла кругом и я сосредоточился на нынешнем деле, вводя ворона в план действий. Тот покивал уверенно и предложил второе кресло рядом с Елизаветиным поставить. В меня его посадив, он велел за руки взяться и на наши сомкнутые ладони уселся. Начал надиктовывать слова транса, а я попутно Елизавете переводил, чувствуя, как тяжелеют мои веки.

Знакомые слова текли потоком и в них я обретал спокойствие.

'Почувствуй положение своего тела.

Почувствуй пространство, которое тебя окружает

Звуки вокруг только помогают нашему процессу

Почувствуй одежду на своём теле

Где-то она прилегает плотнее, где-то свободнее

Почувствую своё дыхание

На вдохе воздух прохладнее. На выдохе теплее.

С каждым вдохом ты погружаешься глубже вовнутрь себя

В пустоту…

Пустота слева. И пустота справа.

Пустота спереди. И пустота сзади.

Пустота сверху. И пустота снизу.

Пустота вне тебя. И пустота внутри тебя.

Ты и есть Пустота.'

И в этой пустоте открыв глаза, я увидел перед собой тёмно-синего цвета равнину, не имеющую ни края, ни конца. На этой равнине прямо передо мной стояла Елизавета и точно также, как и я пару секунд назад, она открывала глаза.

— Таааак. Тихо-тихо-тихо. Спокойно дышим, меня слышим. Всё хорошо. — сказал ей ласково, так как осознав себя, она тут же попыталась дёрнуться, но путы сделать этого не позволили.

Будучи крепко связанной, она не то что руками подвигать, даже сказать ничего не могла, та как уста её тоже оказались плотно связаны.

— Вот так, спокойнее. Это твоё внутреннее пространство и да, за моей спиной куча дверей и их пугаться не стоит, — проследил я за её удивлённым взглядом и добавил. — За твоей спиной, между прочим, точно такие же, так что не переживай.

Попытавшись оглянуться, она вновь наткнулась на оковы ограничителей и недовольно посмотрела на меня.

— А я то в чём виноват? Не я на тебя барьеры вешал, но я их сниму. Белый, подсказывай, что за метод? — обратился я к пернатому, который блаженным светом сидел на моём плече и просто кайфовал. Почему его именно так вмазало, я не понял, но расспросы об этом отложил на попозже. По клюву его постучав, я попросил ещё раз. — Белый, ау. Ты нам нужен.

— Да-да. Я здесь. Итак. Направь намерение на сердце Елизаветы. Вокруг него находятся корни пут и если их разрушить, то и снаружи оковы распадутся. — поведал нам ворон и, приглядевшись, я подтверждение его слов увидел.

В центре груди жгуты истончались и плотным покровом создавали некий кокон. Направив в эту область намерение, я наткнулся на обжигающий импульс со стороны Елизаветы и ойкнул. Быстрее меня ответил белый ворон, говоря учтиво и деликатно.

— Сударыня Елизавета, прошу вас, пустите Семёна к своему сердцу. Я прослежу, чтобы он всё сделал правильно и не поранил ваши чувства.

На этот пассаж я мысленно хмыкнул, а вот подруга детства кивнула и пропустила меня. Почти касаясь её пальцами, я закрыл глаза и зашептал коротенький заклинательный стишок из деревенского детства, очень кстати подходящий к ситуации. Ведь действовать огнём я рискнул, боясь подругу поранить.

Раз-два-три, сорнячок, помри.

Три-четыре, вымри шире.

Пять и шесть, вот ты есть

И тебя нету, и без привета,

Сложим в пакеты и на расход,

И на расцвет, и на расплод,

Мы тебя пустим. Будет без грусти,

Будет без гнусти наш огород.

Всё твоё тело на пользу пойдёт.

Все отдаст силы и вырастут сливы

Краше сильней

И не через год, а на следующий день.

Вымри-помри, сорнячок уходи.

Силы верни, на радость семьи.

И прямо на наших глазах жгуты начали разрушаться, осыпаясь пеплом к ногам Елизаветы. Я и сам подивился этому процессу, а уж когда со рта женщины спали путы, она и сама своими впечатлениями поделилась. Смачно так, со вкусом и столь витиевато, что Белый даже клюв распахнул в уважении. Оценил речевые обороты, вот не иначе.

— Фууувх. Простите, ребята. Нервы, — промолвила Лизка, после того, как позволила себе выругаться. — Так это то самое место, о котором ты говорил?

— Оно самое. Вот эти все двери, это наши прошлые жизни. У каждого свои, у каждого особенные. На них даты и имена. При должном навыке можно их посмотреть и опыта поднабраться, но я не уверен, что у тебя получится. — ответил ей честно и ворон на плече моём слова кивком подтвердил.

— И всё же…Вы позволите посмотреть? — попросила она, осторожно двигая руками, кистям и шеей.

— Да конечно. — махнул ей рукой, уже предвкушая танцы с дверями, но Елизавета такой радости мне доставила.

Вот верно говорят, что женщины по своему мудры и чуйка у них развита. Моя подруга детства сперва оглянулась, увидела свои двери, и только после этого к ним пошла.

— А ты тут впервые? — на всякий случай уточнил и получил ответ.

— Конечно впервые. Я и до отставки не знала, что такое в принципе есть… — прошептала она, робко подходя к первой. На ней значилось «Алексей Геннадьевич Буков '2310−2356гг». И в целом дверь эта выглядела… как обычная дверь, которую можно встретить почти в любом городе. Вот только к ней Елизавет прикоснулась с глубочайшим почтением. Посмотрела на остальные и улыбка наравне с искорками слёз появилась на её лице. — Вот оно как значит…