Они украли бомбу для Советов - Долгополов Николай Михайлович - Страница 43

Однако, на мой взгляд, вы несколько преувеличиваете специфику экономической разведки. Мы применяем весь арсенал других, как мы говорим, линий разведдеятельности. А главное же то, что экономическая разведка не может существовать в отрыве от высших политических интересов государства. Понятен наш подход?

— А кто на вас — у вас — работает? Ведь тут, как мне кажется, должны быть использованы не только чисто оперативные работники, но и аналитические умы. Каким образом вы подбираете кадры?

— В основном в вузах. Я и сам часто встречаюсь со студентами. Очень люблю выступать в моем родном МВТУ — хорошо принимают, да и мне приятно. Изумительные ребята в МИФИ-«сливки» нашей технически ориентированной молодежи. И в других институтах мы рассказываем о себе, отвечаем на десятки вопросов типа «как к вам прийти?»

— И каков ответ?

— Мы за то, чтобы к нам приходили. Ставка — именно на молодежь. Раньше предпочтение отдавали СВР: поработал — и заграница. Сейчас иная пора. Взял паспорт и поезжай. Поэтому сама новая жизнь в определенной степени провела селекцию. К нам приходят блестящие ребята — не за долларом, не за франком, а за интересом, идеей. И не только технари, но и экономисты, юристы, само собой разумеется, международники. Но доля людей с высшим техническим образованием растет. Приглядываемся и к специалистам с опытом практической работы. Мы даем им политическую, оперативную, финансово-экономическую, контрразведывательную подготовку. Иногда неожиданно хорошие резервы приносит ротация кадров — привлекаем сотрудников из других подразделений СВР.

— Неужели нет ничего, что было бы присуще только экономической разведке?

— Есть, конечно. К примеру, можно выделить такое направление, как проникновение в зарубежные автоматизированные информационные системы.

— Хотелось, чтобы вы конкретно, а не слишком уж обтекаемо, рассказали о каких-либо операциях, проведенных в России ли, за рубежом по защите нашей экономической безопасности.

— И мне, пожалуй, хотелось бы, но не могу. Разведывательная информация, получаемая нами от наших зарубежных источников, не подлежит легализации даже в ходе судебных разбирательств и исполнения судебных решений. А уж обнародовать ее в печати… В этом смысле разведка надежно защищена законом. За каждой из проведенных акций по получению сведений стоит безопасность наших источников, других связей, людей, которые нам доверяют. Контрразведке чужой страны порой достаточно лишь нескольких косвенных намеков, чтобы выявить наших помощников, не то что названий организаций, дат и других сведений. Об успешных операциях разведки становится иногда известно годы и даже десятилетия спустя. В мировой практике это так принято.

— И все же без конкретики не обойтись.

— Ну, хорошо. В последние годы довольно распространены попытки вывоза из страны валютных средств и их размещения на офшорных счетах. Многие руководители российских структур стали регулярно получать предложения от различных бизнесменов нигерийского происхождения о выгодном сотрудничестве в финансовой сфере. Ссылаясь на существующие в Нигерии ограничения на проведение валютных операций, бизнесмены напрямую предлагали провести прокрутку якобы имеющихся у них свободных средств через счета российских фирм и поделиться прибылью. После получения требуемых банковских реквизитов при помощи поддельных документов снимались реальные деньги, которые затем бесследно пропадали где-то на просторах солнечной Африки. Это своего рода фальшивые нигерийские авизо. Раскрытие этой в общем-то нехитрой схемы, рассчитанной на недобросовестных коммерсантов, и предание ее гласности в российской прессе помогло многим бизнесменам избежать значительных валютных потерь.

Одна из зарубежных фирм, зарегистрированная не где-то, а в США, обратилась в органы государственной власти России с предложением разместить возможно имеющиеся «свободные» государственные средства в неком западном банке под выгодные проценты. При этом сделка якобы гарантировалась одним из солидных банков США. Юридическое лицо, решившее воспользоваться этой услугой, должно было предоставить права распоряжения средствами на депозите посреднику и авансом оплатить услуги.

Однако Службой было выявлено, что посредническая зарубежная фирма формально использует адрес одного из подразделений реально существующего в США банка, но не ведущего тем не менее непосредственно банковско-депозитных операций. Фактически речь шла о сговоре посредника с банковским чиновником, который за вознаграждение сообщил заведомо ложную информацию о надежности и респектабельности посредника, введя в заблуждение потенциальных инвесторов. На самом же деле средства российского учреждения, депонированные таким образом, исчезли бы, растворившись в длинной цепочке переводов через офшорные счета. Сам же посредник планировал в случае успешной операции скрыться.

— Ваша сфера интересов такова, что наверняка приходится работать в контакте с ведущими министерствами. Допустим, ваши замечательные сотрудники достали-похитили-перекупили-скопировали чужие новинки, чертежи, образцы. Но как внедрять их в нашу только-только поднимающуюся с колен промышленность? Ведь даже некогда грозный ВПК полеживал на боку.

— Спасибо за эпитет «замечательные». Не согласен, что наша промышленность стоит на коленях. Отечественные разработки ничуть не хуже западных, а в ряде случаев и превосходят их. Особенно это касается оборонно-промышленного комплекса. Другое дело, что не всегда хватает финансовых средств, чтобы реализовать идеи российских ученых и конструкторов.

Я не преувеличиваю возможности нашей промышленности. Имеющиеся данные позволяют утверждать, что промышленным шпионажем (то, о чем вы спрашиваете) сегодня все больше занимаются именно западные страны. Это и Соединенные Штаты, и страны Западной Европы, и ряд стран Востока. И стремятся получить именно то, что недоработано у них самих. А теперь к началу вашего вопроса. Да, мы тесно контактируем с российскими министерствами и ведомствами, причем не только с ведущими. С некоторыми из них у нас соглашения о сотрудничестве. Формы — участие в межведомственных совещаниях и специальных правительственных комиссиях, экспертные опенки законопроектов, участие в семинарах и конференциях, регулярное предоставление ведомствам интересующей их информации.

— Вы знаете, насколько эффективно используется ваша информация?

— По закону о внешней разведке Служба передает информацию высшему политическому руководству страны. И уже за ним принятие решений с учетом нашей информации. От СВР требуется точная, подчеркну особо, беспристрастная разведывательная информация. У нас есть достаточно квалифицированные специалисты, умеющие анализировать и, что труднее, синтезировать разноплановые данные. К примеру, приближение финансовых потрясений августа 1998 года мы прогнозировали еще в феврале — марте и предоставляли соответствующие выкладки. Аналитическая информация СВР нередко закладывается в решения директивных органов по бюджетообразующим отраслям отечественной экономики — ТЭК, ВПК, финансово-кредитная сфера… В поле нашего зрения находится и комплекс отношений России с международными организациями, в том числе финансового и экономического профиля. Конечно, военнотехническое сотрудничество — здесь, наверное, без нас было бы тяжело обойтись. Что еще? Ну, сырье, металлы, драгоценные металлы, энергоносители. Мы никогда не работали и не собираемся работать на частные фирмы или частные организации. Тут мы очень щепетильны. Да, насколько мне известно, наша информация является востребованной.

— Вы использовали термин «синтезировать разноплановые данные». Что сие обозначает?

— Попробую объяснить. Дело в том, что сегодня огромное количество информации является открытой. И мы ее обрабатываем, изучаем. Небольшая добавка туда информации закрытой ставит иногда все совершенно по-другому, действует как катализатор и дает очень интересные результаты. Так поступают и американцы, и даже гораздо менее мощные разведки, все больше и больше внимания уделяя открытой информации.