Надежда ''Дерзкого'' - Файнток Дэвид - Страница 94

– Когда я одряхлею и впаду в старческий маразм, а этого осталось ждать недолго, буду всем хвастаться, что знал тебя. Неважно, что никто не поверит, ведь это действительно правда.

– Какая ерунда!

– Думаю, что я прав. – Он с трудом встал, медленно выпрямился. – «Гиберния» отправится в полет через два дня. У тебя не будет времени спуститься. – Очевидно, он имел в виду полет с Луны на Землю.

– Обойдусь. – И тут мне в голову пришла важная мысль. – Сэр, когда я прилечу на Надежду, адмирал Тремэн может отстранить меня от должности. Однажды он уже отобрал у меня корабль.

– Тогда у него была такая возможность. А теперь ты повезешь с собой приказ об его отставке. Это последнее, что я могу для тебя сделать. Когда вернешься в Солнечную систему, меня здесь уже не будет.

– Сэр, я поклялся убить Тремэна.

– Вызовешь его на дуэль?

– Да, сэр.

– Ну что ж, – пожал он плечами, – вызывай. Я не буду о нем горевать. Но дуэль между вами возможна лишь после его отставки. Если убьешь его, избавишь нас от хлопот, связанных с трибуналом. – Вдруг адмирал посмотрел мне прямо в глаза. – По правилам выбирать оружие будет он.

– Я готов.

– Он очень метко стреляет из старинных пистолетов с пороховыми патронами. И не упустит шанса тебя убить.

– Это меня не беспокоит, – честно признался я. Он долго смотрел на меня и наконец произнес:

– Жаль, что тебе столько пришлось пережить, мальчик. Ну а теперь к делу. Завтра я выдам тебе полетное задание. Кстати, наши специалисты считают, что рыбины чуют корабли только в моменты входа и выхода из сверхсветового состояния. Поэтому на сей раз полет к Надежде приказываю совершить одним длинным прыжком.

– Это разумно, – согласился я.

– Некоторые пассажиры «Дерзкого» еще слишком слабы, чтобы лететь, прежде всего старики. Чета Ривсов, однако, выразила желание отправиться к Надежде, но только с тобой.

В ответ я лишь удивленно тряхнул головой. Поистине непостижима душа человеческая!

– Теперь об экипаже, – продолжал Брентли. – Почти всем новым его членам разрешено уволиться со службы, но двое изъявили желание лететь к Надежде, и тоже непременно с тобой.

– Кто же это?

– Дакко, отец и сын. Ты не возражаешь?

– Нет, сэр.

– Даже кое-кто из беспризорников решил остаться на службе. По-моему, это самое лучшее, чтобы избежать ожидающей их незавидной участи. Я не мог отказать ребятам, пожалел их. Хотя не в восторге от такой перспективы.

– Что ж, я рад.

– Остальные беспризорники… – Он отвел глаза. – Полагаю, программа их переселения будет прекращена. Вздорность этой затеи очевидна. Но политика есть политика. Тех, кого ты доставил на «Дерзком», снова направят на Окраинную колонию. Не возражаешь, если они полетят с тобой?

– Не возражаю, сэр.

– Так я и думал. Похоже, они боготворят тебя, как, впрочем, и пассажиры, и экипаж.

– Сколько беспризорников будет жить в каюте, сэр? – осторожно поинтересовался я.

– Не знаю. Наверно, шесть, как и раньше.

– Нет, – набравшись духу, выпалил я.

– Сифорт, тебе придется взять на борт большое количество пассажиров. Мы потеряли несколько кораблей и не можем предоставить каждому роскошные апартаменты. А беспризорники уже привыкли к тесноте.

– Нет, – стоял я на своем.

– Чего же ты хочешь?

– Я не допущу, чтобы ребята страдали от тесноты больше других. Однажды Тремэн заставил меня на это пойти, и я знаю, каковы были последствия.

У Брентли вытянулось лицо.

– Капитан Сифорт, – жестко заговорил он, – не забывайте, что перед вами адмирал флота.

– Так точно, сэр.

– Это приказ!

– Нет, сэр.

Адмирал с сердитым видом уселся за стол.

– Выполняйте приказ, командир! Иначе не видать вам «Гибернии».

– Простите, сэр, но при всем желании лететь на «Гибернии» беспризорников я взять не могу.

– Я отдам тебя под трибунал!

– Это ваша прерогатива, сэр.

Он долго сверлил меня взглядом, но я выдержал.

– Тебе действительно все равно, Николас? – спросил он наконец.

– Хотите знать правду, сэр?

Он кивнул.

– Да, все равно.

Адмирал Брентли вышел из-за стола.

– Ладно, по четыре беспризорника в каюте. Я откажу некоторым пассажирам.

– Нет, сэр.

– Да как ты смеешь, упрямый щенок?! После всего, что я для тебя сделал!

– Беспризорники – тоже люди, сэр. Меня учили, что на военно-космических кораблях пассажиров не делят на классы.

– Да, не делят! Но это случай особый. Ладно, по три.

– Нет, сэр.

– Хочешь испортить себе карьеру ради шпаны? Отвечай!

– Вы вынуждаете меня это сделать!

– По двое!

Я упрямо мотнул головой.

– Так ведь супруги тоже живут по двое! Одумайся! – в ярости закричал адмирал.

Ну разумеется, он прав! Какой же я идиот.

– Согласен, – сдался я наконец, – по два беспризорника в каюте. Но в большой, а не одноместной.

– С тобой лучше не связываться, – проворчал Брентли. – Даже на собственную жизнь тебе наплевать. Слава Богу, подвернулся случай услать тебя подальше от Солнечной системы.

Мы оба улыбнулись, радуясь примирению.

– Да, вот еще что, – сказал Брентли. – Во-первых, уже несколько недель к тебе рвутся журналисты. Некоторые получили разрешение взять у тебя интервью. Они сейчас в зале для пресс-конференций.

– У меня? – Я вытаращил глаза.

– Да, у тебя. Я не пускал их, так они прямо взбесились. Твои фотографии облетели все средства массовой информации. И репортеры просто жаждут встречи с тобой.

– Но почему именно со мной?

– Ты, Ник, теперь знаменитость. – Он взглянул на меня не то лукаво, не то с насмешкой. – Неужели не знаешь?

Я покачал головой, не находя слов от возмущения. Что за балаган?!

– Собираешься что-нибудь сделать с этим? – Он ткнул пальцем в мою обожженную щеку.

– Не знаю, не думал. Скорее всего, нет. Внешность для меня не имеет значения.

– Ну-ну. Дело твое. Только боюсь, родители всего мира возненавидят тебя, если их детки начнут лепить себе на рожи такие же пятна.

Мы покинули кабинет и пошли по длинному коридору в зал для пресс-конференций.

– Сэр, говоря о журналистах, вы сказали «во-первых», – напомнил я адмиралу. – А что во-вторых?

Он не успел ответить, потому что мы уже входили в переполненный зап. При моем появлении поднялся шум, заработали видеокамеры. Я замер, потрясенный, не зная, как вести себя в такой ситуации. Этому нас в Академии не учили. Мне стали задавать вопросы.

– Командир! Какие чувства вы испытали, когда вторично увидели чудовищ?

– Что нового вы внесли в стратегию Военно-Космических Сил?

– Что вы чувствовали, когда…

– Ваша жена…

– Погибшие члены экипажа…

– Ваша семья…

Я, как испуганный ребенок, схватил за руку адмирала и взмолился:

– УВЕДИТЕ МЕНЯ ОТСЮДА!

Стоило адмиралу взглянуть на мою перекошенную физиономию, как он все понял, послал в зал улыбку и, помахав рукой журналистам, выполнил мою просьбу.

Вскоре я уже сидел в какой-то небольшой комнате, уронив голову на колени, и пытался унять бивший меня озноб.

– Прости, сынок. Не ожидал, что они набросятся на тебя, как голодные волки.

– Простите, сэр. Не беспокойтесь, – забормотал я. – Сейчас все пройдет.

– Хорошо. Теперь скажу, что во-вторых… Может, следовало бы это отложить на потом…

– Нет, сейчас.

– Тут гость. Твой отец.

– Отец? – Я с трудом поднялся. – Он здесь, на Луне?

– Да. Как только о тебе начали трубить в новостях, он связался с нами и попросил ненадолго тебя отпустить. Но узнав, что твой корабль вылетает в ближайшие дни, изъявил желание встретиться с тобой здесь. Я не видел причин для отказа.

Отец на Луне? Просто невероятно. Неужели этот суровый человек, покинувший свой родной Кардифф лишь однажды, чтобы отвезти меня в Академию, решился слетать на Луну, где сила притяжения в шесть раз меньше, чем на Земле? Что побудило его это сделать?