Надежда патриарха - Файнток Дэвид - Страница 106

– Выживу и без этого. – Но мне надо было не только выжить, но и еще работать, а поврежденный позвоночник позволял это делать только при пониженной гравитации. – Но пассажиры…

– Понимаю, сэр. – Жители Земли славились своей неприспособленностью к любому тяготению, меньшему, чем на их родной планете.

Я покатил обратно к капитанскому мостику. Проезжая по коридору, я услышал впереди голоса:

– …сделаю это собственными руками, слышишь? – Голос принадлежал Дереку Кэрру.

– Капитан отменил…

– Меня не волнует, что сказал мистер Сифорт. Каждое движение он делает как в агонии, жизнь в нем висит на ниточке, и я не хочу, чтобы какой-то несчастный кадет добавлял ему беспокойства…

Я решил развернуть свое кресло и поехать в обход. Круг получался длинным, но…

– Я не…

– Встаньте по стойке «смирно», Ансельм! Я подавал команду «вольно»?

– Нет, сэр!

– Слава богу, что хоть это ты сказал! Что, плачешь? Что, черт побери, с тобой происходит?

– Я не знаю, – ответил парень измученным голосом. – Увольте меня со службы. Высадите с корабля. Отправьте меня домой.

Я с трудом себя сдерживал, чтобы не наброситься на Дерека. Раньше ничего подобного за ним не водилось. Он сказал задумчиво:

– Я тоже когда-то такое чувствовал. Примерно в твоем возрасте. Мне тоже было слишком много лет для кадета. – Ответа не последовало. – Я умолял отправить меня в отставку. Хныкал, как ты. Только не рукавом! – Его голос смягчился:

– На-ка, возьми.

– Спасибо, сэр. – И прошептал:

– А что было дальше?

– Он вывел меня в коридор. Позволил мне выплакаться, и, не знаю как, но он послал меня снова исполнять мои обязанности, и я был этому очень рад. Рад был все для него сделать. – Пауза. – У тебя это как-то связано с Бевином?

– Да-сср.

– Ох-хо-хо. Я никогда не рассказывал тебе о Сэнди Уилски? Молодом гардемарине с «Гибернии»? Пойдем-ка куда-нибудь присядем. Он был убит – в воздушном шлюзе, в котором следовало оказаться мне. И, конечно, я обвинял себя. Как и ты сейчас.

– Я молился, чтобы стать таким, как Дэнил!

– Господь не внимает таким молитвам. Он только слышит их. Не плачь снова, я не имел в виду… Ну, возможно, имел. Послушай-ка, дружок. Одна половина меня была рада, что это Сэнди оказался в шлюзе, и несколько месяцев я так презирал себя…

Их голоса затихли.

«Слава тебе, Господи. Ты сделал то, на что я сам не способен».

В Ротонде установился непрочный мир. Части ВВС ООН не пытались входить в ворота. Но и не уходили. Часы пробили шесть, но ни в это время, ни позже выступление Валера не транслировалось.

Судя по тем отрывкам, которые удавалось поймать нашими приемниками, обе стороны взяли паузу, ожидая моей гибели или пленения, а может – это казалось гораздо менее вероятным, – рассчитывали, что я устраню Хоя и Симовича. Ассамблея поддерживала мое экологическое законодательство и, как предполагалось, должна была остаться на моей стороне. Сенат встал в оппозицию. Хотя это не имело особого значения: я распустил оба собрания.

Командование ВВС ООН хранило нейтралитет, только отдельные части твердо заявили о какой-то позиции. Один такой патруль арестовал Джеренса и продолжал его удерживать.

Все должно было решиться в ближайшее время. Я вызвал Арлину, Дерека и капитана Феннера на последнее совещание. Они снова заверили меня, что все подготовлено.

Я настроил свою трубку на общекорабельную сеть:

– По приказу адмирала Сифорта, лейтенанту Арлине Сандерс временно присваивается звание капитана.

Феннер вернулся на «Мельбурн». Мы перешли в сверхсветовой режим.

– Кадет просит разрешения с вами поговорить, сэр. – Гардемарин Спик держался подчеркнуто строго и официально.

Приведенный на мостик Ансельм дождался команды «вольно». Потом сказал:

– Прошу прощения, сэр. Я постараюсь вести себя лучше. – Он переступил с ноги на ногу. – Вот и все, что я хотел сказать, сэр.

– Спасибо тебе. Свободен. – Когда он повернулся, чтобы уйти, я не выдержал:

– Дэнил погиб по моей вине, а не по твоей. Атаковать «Галактику» было самоубийством. Мне не следовало разрешать…

– Прошу прощения, сэр. Но для того мы и служим. Я имею в виду, кадеты и гардемарины. Мы – военные. И с самого начала готовы к риску.

– А Дэнил?

Он проглотил комок в горле.

– Но не к откровенному убийству. Он был в ужасе.

– И ты тоже.

– Да. – Его глаза встретились с моими. – Да, я был в ужасе.

– Ничего другого нельзя было и представить. Могу ли я попросить тебя об одном одолжении, отдать приказ о котором не может ни один офицер?

– Что, сэр?

– Ты не помолишься о нем со мной?

– О… – Его глаза наполнились слезами. – О, да. Это пришлось бы мне по душе.

– Тогда сегодня вечером. Я вызову тебя к себе.

Я проводил его взглядом. Что-то в его походке напомнило того гардемарина, каким я впервые встретил Ансельма…

«Вот его выносят. Чтобы защитить на время переноски, гроб затянут полиэфирной тканью. К иллюминаторам седьмого уровня приникли сотни глаз. И почти все они влажны от слез…»

Смерть Антона Бурса вызвала шок среди людей. Возможно, только такое событие могло как-то сдвинуть с мертвой точки ситуацию с мятежом. Капитан «Мельбурна» вызвал всеобщее уважение тем, что прервал круиз, дабы доставить тело горячо всеми любимой звезды на орбитальную станцию для последующей переправки на Землю и похорон.

Даже по отношению к «Мельбурну», когда он запросил стыковки, капитан Хой проявил подозрительность. Но капитан Феннер поставил свой корабль на виду у станции на самой подходящей дистанции для ее лазеров.

«Вид подвергшегося декомпрессии человека не для людей со слабыми желудками. Гроб останется закрытым. Похороны состоятся в среду в Калифорнии».

Облаченный в скафандр, я без передышки переключал приемник с одной частоты на другую: заголовки новостей в журналах, служба слежения орбитальной станции, даже отдаленный Лунаполис.

Представители масс-медиа с их камерами устремились к иллюминаторам орбитальной станции, когда человека, который заставлял плакать миллионы людей, вынесли из вакуумного шлюза «Мельбурна» и перенесли в космический катер.

«Завтра специальный шаттл доставит тело Бурса на Землю, к его многочисленным поклонникам».

Катер медленно двинулся к приемной камере-бухте орбитальной станции, и горестная процессия взошла на ее борт. Подразделения вооруженных матросов стояли наготове, даже в этой ситуации ожидая какого-нибудь подвоха. Но из шлюза выбралась лишь небольшая группа сопровождавших тело Бурса молодых людей. Многие явно пребывали в шоке.

«Мельбурн» собирался продолжить свой полет через два дня. Две дюжины пассажиров покинули борт и рассеялись по станции. Возможно, они отправились в круиз только для того, чтобы побыть с Бурсом. Теперь их места будут заняты другими.

«Прошу разрешения отстыковаться», – произнес капитан Феннер с катера.

«Приемная камера свободна и воздух из нее выкачан. Отстыковывайтесь по готовности, „Мельбурн“».

«…известный своим сходством с Уильямом, последним королем…»

Катер отстыковался от станции и медленно двинулся к «Мельбурну».

«…служба слежения, направление 090, 64, 282, повторите…»

Раздался сильный треск. Я застонал.

– С вами все в порядке, сэр? – спросил кто-то издалека.

Скрежет. Легкий скрип гаек. Свет.

– Помогите ему со шлемом.

– Слушаюсь, сэр.

– Осторожнее, у него повреждена спина. – Сержант Грегори хмуро посмотрел на беспокойного кадета. Все вместе, очень аккуратно, они вытащили меня из гроба и посадили на кресло с колесиками. Мы с трудом сняли оставшуюся часть скафандра.

– Где мы?

– В одной из переполненных людьми секций четвертого уровня.

Как выяснилось, нам выделили несколько кают.

– Они, что, не поселили нас в отеле?

Сержант Грегори, вылезая из гражданского костюма, принял благочестивое выражение лица:

– Мы наотрез отказались расставаться со своим идолом. И наотрез отвергли «Хилтон».