"Фантастика 2023-112". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Бирюшев Руслан - Страница 616

А вот сверху, от миски с булькающим оловом, – да, действительно, оттуда – явственное тепло, жар… Что ж, там, где замешано темное чаротворство, все иначе, все наособицу, все вверх ногами поставлено.

Маркграф убрал руку из жаровни. Вздохнул. С облегчением. И…

И с сожалением.

Это неуместное, казалось бы, чувство объяснялось просто и стыдно – завистью. Да, именно так: в глубине души властитель Верхних Земель Альфред Оберландский отчаянно завидовал беглому прагсбургскому магиеру. Завидовал, поскольку сам маркграф подчинять своей воле неукротимую стихию огня не умел. А хотелось. Безумно хотелось. И остальное тоже хотелось постичь – все то, что так легко, или пусть не очень легко, однако давалось же Лебиусу!

Хотелось, но, видать, не судьба.

ГЛАВА 19

Формально маркграф Оберландмарки Альфред Чернокнижник прозвище свое носил не случайно, но – уж перед самим-то собой змеиный граф мог быть откровенным – не совсем заслуженно. Да, запрещенных книг по темным искусствам он прочел уйму, да, черных опытов провел немало. Но – увы – безрезультатно.

Альфред Оберландский так и не смог постичь сокровенных тайн, укрытых под толстыми кожаными переплетами и за двоякими… троякими… бесчисленными смыслами древних заклинаний, писанных истинными посвященными на забытых – мертвых и воскрешенных заново – языках. В итоге все самостоятельные изыскания маркграфа оказались тщетными и напрасными. А ведь добросовестно изучал, штудировал, пробовал… Не жалел ни сил, ни времени, ни денег. Зачем? Имелась причина. Веская.

Положение приграничного властителя, на земли которого постоянно точат зубы внешние враги империи и имперские соседи-соперники, было слишком шатким и ненадежным. Воинских сил в маркграфстве вполне хватало для того, чтобы поочередно отражать на узких горных тропах и перевалах агрессию многочисленных недругов, не умевших в гордыне своей договариваться друг с другом. Но рано или поздно они все же могли выступить сообща. А тогда – война. Долгая, тяжелая, непредсказуемая.

Потратить жизнь на защиту жалкого клочка каменистой неплодородной земли, все богатство которой составляли лишь несколько выходивших на поверхность рудных жил? О, нет! Честолюбивый Альфред Оберландский жаждал большего. Как минимум – сменить графский титул на титул герцогский. Еще лучше – стать имперским курфюрстом. А порой, в самых радужных мечтах, ему грезилась даже корона кайзера.

Замыслов было громадье, но вот реальных возможностей к их осуществлению… Альфред Оберландский не имел ни бездонной казны, ни влияния при императорском дворе, ни необъятных территорий, ни выходов к важным торговым путям, ни многочисленной армии, способной не только останавливать неприятеля в теснинах родных ущелий, но и вести крупномасштабные военные кампании на чужой равнинной земле, где придется сражаться с превосходящими силами противника и брать штурмом неприступные вражеские крепости. Зато маркграф обладал непозволительным свободомыслием, за которое в более доступных инквизиции областях, случалось, отправляли на костры и титулованных особ.

Осознав, в чем заключается его единственное преимущество, Альфред сделал ставку не на войска, деньги и протекцию. На другое. На то, что запрещено, проклято, гонимо. И церковью, и имперскими властями. А следовательно, на то, к чему не смогут, по крайней мере, сразу и в открытую, прибегнуть явные и потенциальные враги Оберландмарки.

Сначала были сокрытые деяния.

Были редкие книги и свитки удивительного и сомнительного содержания. Заветные магиерские гримуары-подлинники, черные списки-конспекты и подробнейшие комментарии к ним маркграфу тайком переправляли из-за границы. Верные люди Альфреда также разыскивали запрещенные тома по всей империи. Опасные книги выкупали и похищали. У ушедших в подполье колдунов, у букинистов, у палачей и даже у инквизиторов, не спешивших жечь улики, которые можно обратить в звонкую монету. Или в наживку для очередной жертвы.

Были знакомства и тайная переписка с несколькими чародеями и алхимиками, точнее, с людьми, именующими себя таковыми и нуждающимися в богатом покровителе. Было членство в паре-тройке закрытых… весьма закрытых орденов. Не было только ожидаемого результата.

Не сразу, не вдруг, но все же неглупый властитель Верхних Земель вынужден был признать, что черные искусства не даются неофитам – пусть даже упорным и прилежным чрезмерно – вот так запросто, с наскоку.

Однако и обратного пути у маркграфа уже не было. Добровольная склонность к чернокнижию оказалась вещью маркой и не укрываемой от чужих глаз и ушей. Правда о непозволительных изысканиях Альфреда все-таки выплыла наружу. Собственно, и не правда – так, смутные слухи, просачивающиеся из пыточных, где отцы-инквизиторы выведывали у очередных подозреваемых в колдовстве имена сообщников, помощников, приспешников и покровителей. Видимо, кто-то что-то слышал. Кто-то о чем-то догадывался. А кто-то, может, и вовсе брякнул на допросе имя оберландского маркграфа наобум, лишь бы самому уберечься от костра. Или не наобум, а по чьей-то подсказке. Это уже было неважно. Слухи, как выяснилось, имеют ту же силу, что и сама правда.

Зловещее прозвище к Альфреду прилипло прочно. По Остланду, а вскоре и по всей империи поползла недобрая слава о змеином графе, изучающем в своем логове запретное. Однако слава эта вдруг обернулась неожиданной стороной. Теперь уже не сам маркграф искал встречи с людьми, в той или иной мере соприкоснувшимися с тайными знаниями, теперь они искали контактов с ним.

Новоявленный Чернокнижник рассудил, что уж коли его репутация все равно подмочена, а самому темными искусствами овладеть не получается, следует привлечь к себе на службу других, более удачливых в этом деле. И кое-чему поучиться у них. Маркграф закусил удила. Альфред Оберландсний вовсе перестал таиться.

Зычными голосами своих глашатаев – в приграничных селениях; тихим шепотом тайных лазутчиков – в придорожных кабаках главных трактов империи; подкинутыми записками – в торговых рядах сельских ярмарок и городских рынков маркграф объявил земли Оберландмарки «убежищем для гонимых и знающих». И призвал этих самых «гонимых и знающих» под свою руку, в неприступные горы Верхних Земель.

Дальше все пошло само собой. Дальше все сделала молва. Сделала лучше и скорее имперских гонцов. Падкие до сплетен людишки быстро разнесли призыв «проклятого Чернокнижника» по городам, замкам и селениям, передавая из уст в уста то, что было потребно Альфреду.

Итог превзошел самые смелые ожидания. Отнюдь не самого могущественного провинциального маркграфа в Остланде, да и в прочих имперских областях начали побаиваться больше, чем курфюрста и самого кайзера. А в земли Верхней Марки отовсюду потянулись колдуны и магиеры всех мастей. Правда, вместе со знатоками черных искусств через оберландскую границу толпами повалили и прочие «гонимые». Еретики, оспаривающие строки писания, беглые преступники, непойманные разбойники, дезертировавшие ландскнехты, убийцы, насильники, воры и просто разорившиеся, спившиеся, обнищавшие, отучившиеся либо с детства не приученные трудиться бродяги, которые также рассчитывали урвать свою долю от маркграфских щедрот.

С многочисленным приблудным отребьем, неправильно понявшим слова Альфреда или расслышавшим в них лишь то, что желалось слышать, маркграф особо не церемонился. В суровых землях приграничной Оберландмарки всегда царили жесткие порядки и железная дисциплина. Бездельники во владениях змеиного графа попросту не выживали раньше и впредь разводить здесь таковых не собирались. Зато работников на рудниках, плавильнях и кузнях вечно не хватало.

Вместо легкой жизни и награды невесть за что пришлый сброд ждали цепи и тяжкий труд на благо Верхней Марки. А кто не желал надрывать пуп и гнуть спину – шел на плаху. Когда прямиком, а когда через пыточные застенки. В Оберландмарке любая кара вершилась проще, быстрее и строже, чем в прочих имперских областях. Только перешедшие границу «гонимые» узнавали об этом слишком поздно.