Надежда победителя - Файнток Дэвид - Страница 35

– Разумеется, Траммел, приказы надо выполнять. Именно поэтому вам не следовало ему приказывать. Вы поставили его в ужасное положение.

– Простите, сэр, но…

– Разве можно приказывать мальчишке выдать его товарищей? Я понимаю, вам очень хотелось найти зачинщика. Так наводить порядок легче. Но нельзя принуждать к предательству. Допустим, Сифорт выполнил бы ваш приказ. И что бы он чувствовал после этого? А его товарищи? Как бы они к нему отнеслись?

Меня охватило незнакомое ранее чувство, на глаза навернулись слезы.

– А как тогда прикажете искать воров, сэр? Я не Господь Бог, чтобы…

– Осторожнее выражайтесь, сержант, не богохульствуйте. Можно приказать им признаться добровольно. Например, можно построить всю казарму в одну шеренгу и приказать сделать шаг вперед тем, кто участвовал в набеге.

– А если никто не выйдет из строя?

– Ничего страшного, можно забыть об остальных и разбираться с тем, кого удалось поймать. Но приказывать предать своих товарищей…

– Боже мой! Вы называете это предательством?!

– Да, сержант. По крайней мере, это близко к предательству.

– Предают врагу, сэр, а мы все свои! Ведь мы все одна большая семья! И я, и вы! Все! Так нас учили.

– Но дети этого еще не понимают. Мы им кажемся чем-то страшным, приказывающим и наказывающим. Нас за своих кадеты не считают. Для них это только близкие товарищи. Понимание единства флота приходит к ним позже.

– Конечно, все это я понимаю… Просто, знаете, сэр, очень уж я был зол на него… В нормальном состоянии я бы ни за что не приказал ему выдать товарищей. А тут опрокинутое ведро, да еще дубина солдат ехидно так ухмылялся. Я знал, что этот уборщик всем насплетничает, оттого и злился.

– Разве вы не хотите, чтобы мальчишки вели себя достойно перед уборщиком? Впрочем, этот кадет держался хорошо.

– Значит, вы не собираетесь его наказывать, сэр?

– Теперь, когда вы послали его ко мне, я обязан его наказать. Не могу же я подрывать ваш авторитет перед кадетами. Не беда, если у них сложится представление обо мне, как о людоеде, но в следующий раз будьте благоразумней, не посылайте их ко мне по пустякам.

– Значит, вы не выгоните его из Академии?

– Нет, конечно.

– Знаете, Сифорт не относится к числу прирожденных лидеров. Я уверен, что идею поживиться в камбузе им подал кто-то другой. Жаль, что теперь нам не удастся найти зачинщика.

– Зачинщиком был Торн.

– Откуда вы…

– Он сам доложил мне об этом утром, как только узнал, что поймали Сифорта. Торн сознался, что кадеты пошли с ним в столовую по его приказу.

– Вот, значит, кто соблазняет кадетов! Маленький педераст!

– Не ругайте его так, он, наверно, исправится. Я послал его на порку к Зорну. Итак, в следующий раз обращайтесь со своими подопечными осторожней.

– Есть, сэр.

– А теперь давайте сюда вашего кадета. Траммел вышел в приемную, но я уже успел оторвать ухо от стены и сидел прямо, как штык, руки на коленях.

– Давай к начальнику, – беззлобно сказал он.

– Есть, сэр. – Я встал, поправил фуражку, строевым шагом вошел в кабинет. – Кадет Николас Сифорт по вашему приказанию прибыл, сэр! – Отдав честь, я замер по стойке «смирно».

– Вот ты какой. – Капитан Керси сверлил меня строгим взглядом. – Дерзкий щенок, отказавшийся выполнить прямой приказ сержанта.

– Так точно, сэр. – Мои ладони вспотели.

– Я всегда огорчаюсь, когда ко мне посылают кадета, ибо сей прискорбный факт означает одно из двух: либо мы плохо воспитываем своих подопечных, либо принимаем в Академию тех, кого не следует. Сейчас я попробую исправить нашу ошибку, научить тебя подчиняться приказам. Когда станешь гардемарином, сам будешь приказывать. Но хорошо приказывать может лишь тот, кто умеет подчиняться. Сними китель и фуражку, положи их на стул.

– Есть, сэр. – Я выполнил приказ.

– А теперь иди к столу, наклонись над ним, положи подбородок на руки.

– Есть, сэр. – Меня уже терзало унижение, хотя Керси еще даже не прикоснулся ко мне.

Он вышел из-за стола, взял в углу розгу.

– Тебя когда-нибудь посылали на бочку?

– Нет, сэр.

– Раз ты совершил настолько серьезный проступок, что попал ко мне, то и наказание понесешь соответствующее. Я буду пороть убедительнее, чем старший лейтенант. Приказываю молчать и не двигаться.

– Есть, сэр.

Розга щелкнула по моей заднице выстрелом. Я дернулся, вскрикнул.

– Я приказал молчать и не двигаться!

– Есть, сэр.

Я изо всех сил выполнял приказ, давя в себе всхлипы, а розга свистела и жалила, свистела и жалила. Когда, наконец, пытка кончилась, я чувствовал себя раздавленным.

– Встать, – приказал Керси, подал мне китель, помог его надеть. – За все надо платить, мистер Сифорт. Только что ты заплатил за свой проступок. Цена немалая, но зато ты искупил его полностью. Постарайся больше ко мне не попадать. – Он легонько подтолкнул меня к двери. – Иди в казарму.

– Есть, сэр. – Я выскочил из его кабинета подавленный, красный от стыда и унижения. Ягодицы горели. Секретарша в приемной не повела и бровью. Я выбежал трусцой в коридор, прислонился к стене и зарыдал.

И вот я снова сидел в той же казарме на той же койке, но уже в синей капитанской униформе, ностальгически поглаживая одеяло. То был жестокий урок. Сам сержант носил мне еду, пока я лежал здесь пластом. А потом боль постепенно прошла, и я маршировал в столовую вместе со всеми.

Послышался шорох. Я оглянулся. У двери с растерянным видом стоял крепкий, жилистый парнишка в серой униформе.

– Кадет Йохан Стриц, сэр! – доложил он, вытянувшись по стойке «смирно».

– Долго ты тут стоишь и шпионишь за мной? – рявкнул я.

Тот испуганно залепетал:

– Простите, сэр, я… Я вошел, увидел, что вы сидите здесь, и не мог сразу сообразить, что делать… Простите, сэр.

– Ты должен становиться по стойке «смирно» независимо от того, смотрю я на тебя или нет! – орал я.

– Так точно, сэр! Есть, сэр!

– Как ты сказал, твоя фамилия? Стриц? Это ты, дерзкий щенок, посмел поднять руку на гардемарина?

– Так точно, сэр!

– Если бы мы были на корабле, я бы тебя… Знаешь, что бы я с тобой сделал? Вольно! – Я заткнулся и вышел вон из казармы.

Стюард налил нам кофе и вышел из конференц-зала. Я обвел взглядом собравшихся вокруг стола офицеров. Это было мое первое совещание в Фарсайде.

– С чего начнем? – спросил я.

– Раньше мы начинали с вопросов снабжения, – подсказала сержант Обуту.

– Хорошо. Так и сделаем.

Лейтенант Кроссберн включил свой карманный компьютер и, поглядывая на экранчик, начал доклад:

– С провиантом дело обстоит плоховато. Несмотря на мои регулярные звонки в Лунаполис, поставки задерживаются. Поскольку урожай наших залов гидропоники недостаточен, мы должны получать свежие овощи из Лунаполиса каждую вторую неделю, но нам не дают их вот уже два месяца. – Кроссберн умолк, ожидая реакции.

– Продолжайте, – сказал я.

– Вы не собираетесь принимать никаких мер? К вашим просьбам в Лунаполисе прислушаются.

Еще чего! Выполнять указания Кроссберна?! Пошел он…

– Разве в наших хранилищах мало запасов?

– Вполне достаточно, но…

– Тогда позвоните в Лунаполис еще раз, – резко перебил я. – Что еще? Кроссберн стушевался:

– Рабочие жалуются на гардемаринов, мол, захламляют служебный коридор банками из-под напитков.

– Мистер Паульсон, проведите разъяснительную беседу со старшим гардемарином Кином, – приказал я.

– Есть, сэр.

– Подробный отчет о положении дел со снабжением я переслал вам две недели назад, сэр, – закончил доклад Кроссберн.

– Ладно, почитаю. – А скорее всего, едва взгляну на него. Я перевел взгляд на старшего лейтенанта Паульсона. – Что у нас с системами жизнеобеспечения?

– Ничего нового, сэр, – доложил он. – Все системы работают нормально. Учебная станция временно законсервирована.

– Когда туда отправят кадетов?

– Через три недели, сэр. Первыми полетят кадеты сержанта Хиллмана.