Надежда победителя - Файнток Дэвид - Страница 52

Один бросился на меня с цепью. Я метнул ему в рыло пистолет. Кровь, вопли. Подбежали другие, шершавая дубина хрястнула мне в висок, из глаз посыпались искры. Сверкнул нож. Едва держась на ватных ногах, я отбивался из последних сил, сумел выбить нож, ранил шпаненка в бок, сбил с ног другого. Третий снова замахнулся дубиной, я выставил руку. В предплечье стрельнула адская боль.

Я побежал. Долговязый детина с дубиной гнался за мной по пятам. Чем защититься? Нужен кирпич или палка, хоть что-нибудь! Я нырнул в открытую дверь брошенной лачуги, с разбега пнул шаткий стол, оторвал ножку, развернулся для контратаки. Как только детина влбтел в дверь, я заехал ножкой стола ему в морду, но тот успел стукнуть меня ногой в живот. Я упал, ударился головой обо что-то твердое…

13

Голова раскалывалась. Я разлепил глаза. Сплошная чернота. Неужели ослеп? Я ощупал себя, застонал от боли. На голове кровоточила огромная шишка. Я понял, что сижу у стены, вспомнил ожесточенную драку, мельканье цепи, дубины.

На ощупь я пополз на четвереньках к двери, тыкался как слепой котенок в стены, в обломки стола, наткнулся на кого-то костлявого. Труп! Я с отвращением отер ладони о пыльный пол, о китель.

Где же чертова дверь? Надо выбраться, не сидеть же тут вечность. Пришлось переползти через коченеющий труп, выставив вперед руку, кое-как ориентируясь по сквозняку. Ударился лицом обо что-то твердое, разбил нос и губы, наконец нащупал дверь, толкнул ее. Прохладный воздух.

Почему не пришел Джоз Гиерра? Может быть, он еще ищет меня? Надо крикнуть. Вдруг Джоза нет, а на мой призыв сбежится шпана? Тогда они меня, слепого, легко добьют. Господи, помоги! Спаси меня ради Анни! У нее никого больше нет.

Я кое-как встал. Что это? Свет? Я протер глаза, глянул снова. Огоньки! Я не слепой!

До меня дошло, что я провалялся без сознания весь день до ночи. А россыпи огоньков вдали – это, наверно, небоскребы Манхэттена. Если так, значит, клиника должна быть в том направлении. Или в том… Черт возьми, как сориентироваться? Спокойно, главное – не паниковать.

Залаяли собаки. У меня мурашки поползли по спине.

Голоса. Совсем рядом. Неясные тени. Вдруг я чихнул. Кто-то испуганно взвизгнул. Удаляющийся топот ног, тишина. Мой разбитый рот невольно расплылся в улыбке. Жители трущоб боятся меня не меньше, чем я их.

Сквозь щели лачуг просачивался тусклый свет. Значит, там кто-то есть. Я побрел, обо что-то споткнулся, упал лицом в какой-то мусор, выругался, встал. Почему я такой болван? Какого черта полез в эти трущобы?

Вдали рокотал вертолет, шарил лучом прожектора. Полиция? Как подать им сигнал? Кричать бесполезно, не услышат. Может быть, у них есть приборы ночного видения? Вряд ли, с такого расстояния лица им не разглядеть. Значит, мой сигнал должен быть световым. Вломиться в чью-то халупу и найти там огонь? Я усмехнулся оскалом дикаря.

Мощный удар в спину бросил меня наземь. Сверху навалились, начали стаскивать с меня китель, снимать ботинки. Краем глаза я увидел в сумраке чью-то морду, извернулся и пнул в нее изо всех сил. Морда пропала, но засвистела дубина. Я пригнулся, дубина прошла в сантиметре от моей головы.

Я вскочил и бежал, как от самого сатаны, виляя между халуп. Острый камень в расшнурованном болтающемся ботинке раздирал подошву. Наконец погоня затихла, я наступил на что-то мягонькое. Душераздирающий вопль кота слился с моим. Господи Боже ж ты мой! Куда я попал?! Промчавшись бог знает сколько, я прислонился к брошенному электромобилю, отдышавшись, до-петрил, что стою на широкой улице, в отчаянии заорал во всю глотку:

– Анни! Я здесь! Выходи, ради Бога!

Призыв услышали. Приближающийся топот прочистил мне мозги, я спрятался за машину, пригнулся и побежал.

А куда? Куда, черт возьми, я бегу? Если справа Ман-хэтген, то, значит, на юг? Или на запад? Похоже, я несусь на восток. Короче, во тьму.

Клиника должна быть на 161-й улице. Где же ее огни? Надо спрятаться до утра, при свете, возможно, я выберусь.

Сзади звякнула консервная банка, впереди трепетали отсветы пламени. Я бросился на свет.

Шестое чувство заставило меня замедлить бег. Крадучись, я вышел к костру, притаился. Вокруг него плясали причудливые фигуры, словно сошедшие с картин Иеро-нима Босха. Одна скакала со стулом, другая – с бутылкой, у третьей на голове каркала и кудахтала птица. Некоторые были голыми. Над костром на вертеле жарилась собака.

Шаг за шагом я осторожно пятился, за спиной зарычал зверь. Я оглянулся – красные глазища, огромная зубастая пасть. От моего нечеловеческого крика зверюга отпрянула, я ринулся к костру. Возможно, то была просто собака, но желания связываться с ней у меня почему-то не было. Лучше пусть меня растерзают люди.

Дикая пляска замерла, сатанисты схватились за ножи, вооружились горящими головешками. Я перепрыгнул через костер, сбил по пути лысую девку, нырнул во мрак. За мной гнались голые дикари, бешеная собака и демоны тьмы.

От человекообразных я отрывался, а зверь не отставал. Я притормозил, поднял кирпич, швырнул в пса. Тот жалобно взвизгнул и отскочил. Я снова помчался, зверь снова за мной. Крики и свист дикарей тоже не утихали.

Ботинок на ноге болтался, легкие горели огнем, а погоня не знала усталости. Где же, черт бы ее побрал, полиция? Почему ее нет как раз в самый нужный момент? Где ближайший полицейский участок?

Кажется, Джоз Гиерра говорил, на 175-й. Я свернул за угол. Рядом упал камень, потом горящая головня. Значит, дикари тоже свернули. А силы уже на исходе.

На пронзительный свист из окрестных хибар выскакивали молодчики, за мной погнались еще две собаки. Обложили со всех сторон! Я метался, как загнанный волк.

165-я улица. Еще десять кварталов, а сил уже нет. Держаться! Еще немного! Главное – не сбиться с ритма…

– … Быстрее, Сифорт! – подгонял топавший сзади сержант Таллор, угрожая ткнуть мне в спину дубинкой.

Я сделал рывок и на несколько метров приблизился к толпе кадетов, бегущих вокруг стадиона Фарсайда. Конечно, сержант при желании легко мог бы достать меня дубинкой, но отставал я не слишком сильно, а Таллор честно соблюдал правила. Он был честен во всем. Я бежал изо всех сил. Касание сержантской дубинки означало порку. Такое случалось не каждый день, но все же довольно часто. Казалось, бегущий впереди каждый раз чуточку прибавлял скорости.

Оставалось два круга. Робби Ровер держался в первой половине нашей слегка растянувшейся группы, впереди несся капрал Толливер.

Выдержу ли сегодня? За месяцы, проведенные в Фарсайде, я заметно окреп и подрос, скоро предстояло сменить униформу на новую, большего размера. Голос тоже менялся, пробивались басистые нотки.

Сержант Таллор опять нагонял. Конечно, я мог сделать еще один рывок, до группы оставался какой-то десяток метров, но тогда я точно не выдержал бы последний круг.

Я споткнулся, не упал, но разрыв увеличился, а сержант Таллор сзади приблизился. Пришлось делать рывок. Вскоре я догнал хвост толпы, сержант отстал на четверть крута. Теперь главное выдержать.

Пошел последний круг. Сзади неумолимый топот сержанта. Черт возьми, не надо порки! Легкие разрывались. Так нечестно! Меня выпороли всего неделю назад! Правда, не зверски, но все же… За отставание в беге порют не сильно, но каково унижение!

– Живее! – крикнул сержант.

Голос его прозвучал в страшной близости, топот ног сзади все приближался. Наконец, он стал протягивать дубинку, но я успел рвануться вперед. До касания оставалось всего несколько сантиметров. Очередной рывок вымотал последние силы, я снова начал сбавлять темп. Сержант опять протянул дубинку, а рывка не получалось. И тут я упал как подкошенный.

– Ой! Нога! – стонал я, катаясь по дорожке, обхватив обеими руками ступню. – О Боже! Боже мой!

– Не поминай имя Божие всуе, – сурово прикрикнул сержант, присел рядом со мной, начал ощупывать вывих. – Можешь шевелить ступней? Больно? А тут?