На луче света (ЛП) - Брюэр Джин - Страница 34

— Где он?

— Он все еще там!

Толпа пациентов потянулась за мной, когда я направился вниз по лестнице и вышел через парадную дверь, где нашел сидящего на ступеньках и обхватившего голову руками Мануэля. Он, не стесняясь, плакал.

— Я так давно хотел это сделать… — всхлипнул он. — Теперь я могу умереть.

— Ты хочешь умереть, Мэнни?

— Нет, нет, нет, совсем нет. Просто я так боялся умереть прежде, чем научусь летать, и прожить свою жизнь впустую. Теперь, когда я могу умереть, то понимаю, как хорошо жить. Мне больше не страшно.

Полагаю, это имело какой-то смысл, по крайней мере, для Мануэля.

— Как ты это сделал, Мэнни? Как ты оторвался от земли?

— Не знаю, — признался он с легким латиноамериканским акцентом. — Прот сказал, что мне нужно представить себе полет до самых мельчайших деталей. Я так старался. Так сильно концентрировался… — он закрыл свои темные, сияющие глаза, его голова наклонилась влево, потом вправо, словно он снова переживал свой воображаемый полет. — И внезапно я понял, как это сделать!

— Я попрошу доктора Торстейна встретиться с тобой как можно скорее, хорошо? Думаю, в ближайшее время ты сможешь перейти в первое отделение.

Тихо всхлипывая, он, как ни в чем не бывало, сказал:

— Теперь все хорошо.

К этому времени его окружили несколько сотрудников. Я спросил одну из медсестер, видел ли кто-то из них, как Мануэль взмыл в воздух. Никто ничего не видел. Только пациенты были свидетелями этого невероятного подвига.

Видели ли они его? Вряд ли. Летал ли Мануэль? Тоже маловероятно, хотя они и утверждают, что он парил, словно орел. Главное, что он в это верит. С этого дня он никогда больше не махал руками. Его заветная мечта свершилась, он был счастлив, уверен в себе, в полном согласии с миром.

Я совершенно забыл о Лу.

Как только Роб зашел ко мне в кабинет, я спросил его, читал ли он материалы и слушал ли записи, которые я ему дал.

— О, да, — ответил он. — В это трудно поверить, но думаю, все, что ты рассказал мне — правда.

Я всматривался в его глаза, пытаясь заметить там признаки неуверенности или даже двуличия, но ничего не нашел.

— Я тоже. У нас уже есть практически полная картина происходящего. Остался всего лишь один недостающий кусок. Поможешь мне его найти?

— Постараюсь.

— Это связано с твоей женой и дочерью.

Он громко вздохнул.

— А я все думал, когда же ты до этого дойдешь.

— Пришло время, Роб. Ты справишься с этим.

— Я бы не был в этом так уверен, но я попробую.

— Хорошо. Думаю, у нас получится сделать это без гипноза. Я просто хочу, чтобы ты рассказал мне все, что сможешь о том дне, когда ты вернулся со скотобойни и увидел выходящего из парадной двери мужчину.

Роб смотрел в пространство перед собой и молчал.

— Ты погнался за ним в дом, — я ткнул пальцем, — где он перебежал через кухню и выскользнул сквозь заднюю дверь. Оросители все еще работали. Ты помнишь что-нибудь из этого?

К его глазам подступили слезы.

— Ты помнишь, что произошло дальше, Роб? Это очень важно.

— Я догнал его и повалил на землю.

— Что случилось потом?

По его лицу катились слезы. Но я видел, что он напряженно думает, стараясь вспомнить, что сделал с незнакомцем, убившим его жену и дочь. Его глаза метались от стены к моему креслу, от кресла к потолку. Наконец, он сказал:

— Я не знаю, правда. Следующее, что я помню, это как я вхожу в дом и несу Салли и Бекки в их кровати.

— А потом ты отмыл кухню, попрощался и направился к реке.

— Я тоже хотел умереть.

— Ладно, Роб. Достаточно. Я горжусь тобой. Должно быть, это было очень трудно.

Он вытер глаза рукавом рубашки, но ничего не ответил.

— Сейчас я хочу дать тебе минуту отдыха. Закрой глаза и просто успокойся. Пусть твое тело, каждый твой палец на руках и ногах расслабится. Хорошо. Мне нужно немного поговорить с Гарри. Гарри?

Нет ответа.

— Гарри, прятаться бесполезно. Я могу ввести Роберта в транс и найти тебя так.

Я не слишком был в этом уверен, но надеялся, что Гарри мне поверит.

— Выходи. Я просто хочу поговорить с тобой. Я не причиню тебе боль, обещаю.

— Ты не станешь меня наказывать?

— Гарри?

Его лицо выглядело слишком ожесточенным и хмурым, как у пятилетнего.

— Мне все равно, накажешь ты меня или нет. Я бы сделал это еще раз.

— Что бы ты сделал, Гарри?

— Я бы снова убил дядю Дэйва, если бы мне представилась такая возможность.

— Он выглядел достаточно убедительно.

— Ты убил дядю Дэйва?

— Да. Разве не об этом ты хотел спросить меня?

— Ну… да. Как ты его убил?

— Я сломал его огромную жирную шею.

— Где это произошло?

— На заднем дворе. Было мокро.

— Дядя Дэйв что-то сделал с Салли и Ребеккой?

— Да, — прорычал он. — То же самое, что он сделал с Робином.

— Так ты убил его.

— Я же говорил тебе, что я убью его и убил.

— Это очень важно, Гарри. Ты когда-нибудь убивал кого-то еще?

— Нет. Только эту огромную жирную свинью.

— Ладно. Спасибо, что пришел, Гарри. Теперь ты можешь вернуться. Если понадобишься, я дам тебе знать.

С угрюмым видом он медленно исчез.

Я немного подождал.

— Роб?

— Да.

— Ты что-нибудь слышал?

— Что именно?

— Гарри только что был здесь. Он рассказал мне, что случилось. Рассказал, кто убил человека, который лишил жизни твою жену и дочь.

— Его убил я.

— Нет, Роб, ты никогда никого не убивал. Его убил Гарри.

— Гарри?

— Да.

— Но Гарри всего пять лет, разве нет?

— Это правда. Но он находится в очень сильном теле. В твоем теле.

Я почти видел огни, загорающиеся в глазах Роберта.

— Это значит, что все эти годы я убегал от того, чего никогда не было?

— Это было, Роб, Салли и Ребекка мертвы. Но ты не убивал человека. Это сделал Гарри.

— Но Гарри — это я!

— Да, он часть тебя. Но ты не несешь ответственности за его действия, пока он не интегрирован в твою личность. Ты понимаешь?

— Я… думаю да, — он выглядел озадаченным.

— И есть еще одна проблема. Ты винишь себя в их смерти, потому что в ту субботу ты пошел на работу вместо того, чтобы остаться дома вместе с ними.

— Это был прекрасный день. Они хотели, чтобы я взял выходной.

— Да.

— Но я не взял, потому что мы нуждались в деньгах.

— Да, Роб. Ты ушел на работу в субботу, как и все остальные твои сослуживцы. Понимаешь? Все произошедшее в тот день — не твоя вина. Ты ни в чем не виноват.

— Но Салли и Ребекка погибли, потому что меня не было рядом.

— Это правда, Роб, и мы не можем их вернуть. Но мне кажется, теперь ты готов с этим смириться.

Его грудь поднималась и опускалась, поднималась и опускалась.

— Думаю, пришло время идти дальше.

— Пора приступить к заключительному этапу твоего лечения.

— К интеграции.

— Да.

Подумав об этом, он взял себя в руки и сказал:

— Как мы это сделаем? — он машинально схватил банан и начал снимать с него кожуру.

— Первое, что мы сделаем, это постараемся задержать тебя в сознании как можно дольше. Я хочу, чтобы с этого момента ты оставался Робертом, если только я специально не попрошу выйти кого-нибудь другого.

— Не знаю, удастся ли мне удерживать прота.

— Постепенно мы с ним справимся. Просто делай все возможное.

— Буду стараться.

— Отныне вся больница — это твое безопасное убежище. Понял?

— Понял, — ответил он.

— Пойдем, я вернусь во второе отделение вместе с тобой.

С глубокой печалью я узнал, что у Эммы Виллерс была диагностирована неизлечимая и быстро прогрессирующая форма рака поджелудочной железы.

Я понял, что произошло нечто ужасное, когда Клаус, с выпученными глазами и мертвенно-бледным лицом, ввалился ко мне в кабинет после беседы с Робертом. Я подумал, что он заболел и попросил его присесть. Он покачал головой и выложил всю эту историю.