Как я осталась одна и танцую. Первый самоучитель счастливого одиночества для девушек и женщин - Зайцева Саша - Страница 2

Да, девочкам в нашей культуре разрешается выражать эмоции свободнее, чем мальчикам (не плачь / не ной / не кидайся целоваться-обниматься – ты же мужчина!) поэтому впоследствии женщины более склонны разбираться в том, что они чувствуют? – и говорить об этом.

Но в гораздо большей степени здесь замешан негласный общественный договор: женщина, не реализовавшая себя в браке или хотя бы в формальном подобии такового, не может считаться полноценной и успешной личностью.

Де-факто наше общество уже относительно давно, с советских времен, переросло этот стереотип – женщины руководят заводами и корпорациями, заседают в сенате, занимаются наукой, летают в космос, создают крупный бизнес и даже водят фуры. Все это нередко параллельно с рождением и воспитанием детей.

Тем не менее боязнь одиночества у многих из нас возводится в абсолют хтонической бездны ужаса. «Остаться одной» звучит страшнее смертного приговора: умирают все, а живут без главного атрибута успеха – «мужика» – тотальные неудачницы.

Качество отношений, обоюдное уважение, несовпадение жизненных ориентиров и собственные чувства в такой логике особого значения не имеют. Нередко выносятся за скобки даже алкоголизм, изматывающая ревность, абьюз, измены, физическое и сексуальное насилие. Бьет значит любит. А кто у нас не пьет? Идеальных нет.

Главное, что не одна.

Я росла в семье, которая держалась на этой аксиоме. Особо счастливой в браке свою маму я не припомню, а к нам, собственным детям, отец и вовсе бывал жесток – мы могли получить по зубам просто за то, что неудачно прошли по коридору.

В конце 1950-х годов американский психолог Гарри Харлоу провел эксперимент с детенышами макак-резусов, который получил название «Природа любви»[6]. Маленьких обезьянок поместили в клетки с двумя типами суррогатных матерей: проволочными и «теплыми» (в куклы встроили электролампы, покрыли мягкой тканью).

Первой группе поставили кормящую проволочную «маму» (в то время как мягкая была без бутылочки), а другой – наоборот. Вне зависимости от того, где находился источник пропитания, все обезьянки проводили больше времени с мягкой и теплой «мамой».

Затем эксперимент усложнили: ученые добавили в клетку пугало, которое издавало громкие звуки и делало резкие движения. Все детеныши с появлением опасности бежали к мягкой «маме», игнорируя проволочную, даже если у нее была бутылочка. Успокаиваясь, некоторые даже становились смелыми и впоследствии проявляли агрессию к «монстру».

Эксперименты Харлоу позже были признаны неэтичными, однако они помогли доказать: ключ к формированию устойчивой психики детей – ощущение тактильного контакта, безопасности и комфорта.

В «клетке», где я воспитывалась, «мягкая мама» хоть и давала заботу, была сама зависима от «монстра». Так что я привыкла к мысли: жалуйся – не жалуйся, ничего не изменится.

В восемь и двенадцать я пережила сексуальное насилие. Первый педофил поймал меня в подъезде у бабушки. Второй, спустя четыре года, – по пути из школы. Я никому ничего не сказала ни в первый, ни во второй раз – боялась, что меня изобьют и отвернутся как от «испорченной».

Я просыпалась на мокрой от слез подушке, но в «полной семье» никто ничего не заметил. Хотела покончить с собой, но пожалела маму. Про свою будущую личную жизнь я была уверена, что «такой» меня никто никогда не полюбит и «замуж не возьмет».

Травмирующий опыт детства создал во мне гипертрофированную зависимость от мужчин. Страх был смешан с уверенностью, что без мужчины сколь-нибудь счастливая жизнь невозможна в принципе. Минимальное дружеское участие и вменяемое отношение со стороны парней я воспринимала как Великую Любовь и готова была привязаться насмерть, раствориться в каждом, кто был просто добрым (или казался таковым) человеком.

По сути, это была идеальная почва для созависимых отношений и отношений, построенных на сексуализированном насилии. Так что большую часть сознательной жизни мне пришлось боро́ться с паническими атаками, депрессией и внутренними установками, которые мешали мне заниматься собой, а требовали все усилия тратить на поиск и удержание партнера.

Но со временем я стала понимать, что отношения не решают моих проблем. Я осознала, что настоящее счастье невозможно без осознанного, счастливого одиночества.

Ведь на самом деле эти страхи – маркер того, что мы себя не знаем и не хотим знать; не доверяем себе, не любим, не видим самоценности в своей жизни. Такая внутренняя отчужденность неизбежно будет отравлять наше существование.

У японцев есть понятие ваби-саби – ключевая эстетическая и философская платформа, на которой строятся и традиционная японская поэзия хокку, и акварельная техника, и даже интерьер дома. «Ваби» можно перевести как умиротворение одиночества – японская культура немыслима без пребывания наедине с собой, без самопознания и взращивания своей внутренней силы.

В 2018 году я на полгода осталась одна в другой стране.

Это была Армения. Я приехала в Ереван на две недели, но так влюбилась в атмосферу этого города и страны, что осталась на полгода. Сняла квартиру, медитировала, читала в парках, рисовала, плавала в бассейне под открытым небом, слушала джаз, смотрела на звезды, посещала древние монастыри, пила вино в уютном местечке на улице художника Сарьяна, нашла новых друзей.

И однажды, проходя мимо зеркала, я поймала себя на мысли, что стала одной из тех девушек, которыми всегда восхищалась и которым втайне завидовала.

Я поняла, что стала той, кем мечтала стать в детстве.

Хотя тогда я думала, что мне жизненно необходимо встретить своего «принца», без него никак. Принца, который «спасет из неприступной башни с драконом».

А оказалось, что для счастья достаточно встретить себя настоящую.

В этой книге я собрала инсайты и практики, которые помогли мне стать счастливой в одиночестве и относиться к будущему как к свободному плаванию; поймать духовный free flow[7] и не бояться ни отношений, ни их отсутствия.

Десятилетний опыт преподавания в университете позволил мне подойти к этой очень личной истории с точки зрения методической – так из дневниковых заметок и самонаблюдений родился структурированный самоучитель.

Когда я начала работать над книгой, мы сблизились с Наташей – к тому времени она уже родила дочь, отчаянно тяготилась своим браком, но не находила ресурсов для перемен.

Ей казалось чудом мое восстановление; я объяснила, что никакого чуда нет – есть ежедневная, иногда трудная и внешне малорезультативная, но по большей части увлекательная творческая деятельность по «самовзращиванию», – и дала почитать свои черновики.

Теперь, спустя два года, Наташа переехала в Калининград, где всегда мечтала жить. Она обрела точку опоры в себе и младшем брате, поддержку которого раньше не замечала из-за уверенности, что главное – отношения с мужем, каким бы он ни был. Ходит к психологу и преподает флористику; и даже голос у нее изменился – стал звучать спокойнее и уверенней.

Я надеюсь, что этот курс поможет вам увидеть, сколько духовных ресурсов на самом деле сосредоточено в нас. Смотреть на себя в зеркало с восхищением и любовью, не требуя никаких дополнительных доказательств своей полноценности.

Обрести свой внутренний стержень и прийти к открытому, честному и любящему взаимодействию с собой.

Начинаем.

P.S. Самоучитель обращен к женщинам, но я буду рада, если он окажется полезен и мужчинам, ведь страх одиночества – штука общечеловеческая. Гендерный акцент в этой истории появился только по одной причине: это личный опыт, переработанный в практический курс.