Забудь меня (СИ) - Зайцева Кристина - Страница 18

Это молчаливое предупреждение, от которого в животе все переворачивается. Чтобы вынести его с достоинством, мне приходится прикусить губу и потоптаться на месте.

— Ты хочешь, чтобы я на него села? — смотрю на мотоцикл у него между ног.

— Да, — протягивает мне свою толстовку. — Прямо вот сюда, сзади, — кивает себе за спину.

Забираю у него кофту и делюсь сомнениями:

— А это… неопасно? То есть… я в первый раз… ты… у тебя есть водительские права для мотоцикла?

— Я, по-твоему, самоубийца? — выгибает он брови. — Или дебил? У меня есть права. Они у меня вот здесь, — кивает вниз, на передний карман своих джинсов. — Проверишь?

Изо всех сил сопротивляясь насмешливому взгляду, перевожу глаза на его бедра и ширинку. Она не смогла бы остаться неприкосновенной, если бы я и правда решила проверить те самые карманы, и от этой ответной провокации щеки покалывает, ведь я очень хочу хихикать, словно дурочка.

— Я тебе верю.

Трусиха.

— Круто, — отзывается Антон.

С ручки руля мотоцикла он снимает шлем. С другой стороны висит еще один такой же.

Прижав к себе большую мужскую толстовку, все-таки продолжаю:

— Уже темнеет… ты точно уверен?..

— Да, я уверен.

— Он твой?

— Нет.

— Исправный? В нем все работает как надо?

— Полина, — Антон смотрит на меня очень говорящим взглядом. — Я не собираюсь сегодня умирать или калечиться. Тем более, не собираюсь калечить тебя. Если ты мне не доверяешь, тогда давай пересядем в тачку, я не против.

Он ждет моего ответа, не опуская руку, в которой держит шлем, но то, как сошлись на переносице его брови, говорит мне, что я его задела…

— Я тебе доверяю, — говорю тихо.

И это действительно так. Я ему доверяю. Вдруг понимаю это со всей ясностью, по-моему, раньше я понимала только наполовину. Я не села бы на этот чертов мотоцикл ни с одним из известных мне парней. Ни с одним, кроме моего парня.

— Отлично, — тычет в меня шлемом.

Воздух трещит между нами, когда быстро натягиваю на себя его толстовку и забираю из рук Антона шлем.

У него ужасный характер. Мой парень сложный, как китайская головоломка, но я дышу полной грудью, пока он помогает мне этот шлем надеть. До того, как опускает на нем стекло, мы встречаемся глазами, и я повторяю:

— Я тебе доверяю.

Его пальцы затягивают крепление у меня под подбородком и проверяют механизм.

— Спасибо, — отвечает Антон.

— Что у тебя с рукой? — спрашиваю.

Центр его ладони заклеен белым пластырем, таким же, каким в прошлый раз были заклеены его пальцы. Я не заметила на них серьезных повреждений после того, как он этот пластырь снял, только то, что на двух из них под ногтями появились небольшие синяки. Он сказал, что прищемил их. Мне не нравится его работа, и не только потому, что она забирает все его время.

— Просто царапина, — слышу его ответ.

— Твоя работа травмоопасная.

— С ней все нормально, это я был невнимательным.

— Мы можем подать на них в суд… — предлагаю в шутку.

— Мы?

— Я буду твоим адвокатом. Мы выиграем, потому что у нас преимущество.

— Какое?

Антон убирает руку от моего шлема, глядя на меня сверху вниз.

— Я блондинка. Меня никто не воспринимает всерьез.

Уголок его губ ползет вверх.

Он подхватывает лежащие на моих плечах волосы и наматывает часть на палец, говоря:

— Зря. Вытрахать мозг ты умеешь отлично.

Шлем глушит мой смех, но его отголоски все равно окутывают нас в теплых майских сумерках. Вместе с ним у меня за спиной вырастают крылья, потому что я вижу, как улыбаются глава Антона напротив моих, но в этот раз к его глазам присоединяются губы. Он лениво улыбается, но улыбка, какой бы скупой у него не была, всегда меняет его лицо до томительных импульсов у меня под кожей.

Я влюблена в него, и мучаюсь оттого, что не знаю — влюблен ли он в меня тоже. От этого меня колбасит, особенно когда мы в разлуке.

Я забираюсь на мотоцикл, опираясь на широкие плечи Антона руками.

Мышцы под моими пальцами каменные.

Перебросив ногу, плюхаюсь на сиденье, привыкая к новым ощущениям, особенно к тому, что мне приходится широко развести колени и обнять бедра Антона своими полуголыми бедрами. Ткань его джинсов царапает их внутреннюю поверхность, я интуитивно обнимаю мужской торс перед собой, плотно прижимаясь к нему всем телом и сцепляя руки на плоском животе, который вздрагивает от моих манипуляций.

Антон надевает свой шлем и ловит мои руки у себя на талии.

— Крепче, — заставляет меня сжать его еще сильнее. — Не отпускай меня до полной остановки.

— Ладно… — кричу ему через шлем.

Мотоцикл под нами начинает вибрировать, как живой организм. Уже одно это вызывает у меня радостный визг.

Антон реагирует смешком. Я чувствую, потому что его грудная клетка вздрагивает. Он убирает подножку, разворачивая нас на месте, и, вопреки всем моим страхам, трогается очень и очень медленно. Так осторожно, что даже ребенок не испугался бы, но, к своему счастью, я понимаю, что он не собирается беречь мои нервы слишком долго, потому что, оказавшись на дороге, мотоцикл с ревом бросается вперед.

Оглушающие ощущения сыплются на меня со всех сторон. Начиная от прохладного воздуха, который лижет голую кожу ног, заканчивая свистящим вокруг ветром и проносящейся мимо обочиной.

Антон сворачивает с трассы примерно через пятнадцать минут, съезжая на второстепенную дорогу по какому-то указателю. Она здесь не очень хорошая, хоть и освещенная. И все равно это какая-то глушь, поэтому я удивлена тому, что нам попадаются встречные машины, но все становится на места, когда выезжаем на открытую местность, и я вижу перед собой неизвестный мне водоем, у которого, насколько хватает глаз, есть пляж с настоящим белым песком. И который закатное солнце красит в розовый цвет…

Глава 27

Полина

Я спрыгиваю с мотоцикла на траву, которая через пять метров мягко вливается в песок, и стягиваю с головы шлем. Картинка, не отфильтрованная тонированным стеклом, вызывает у меня тихий выдох:

— Ух ты… красиво…

Пахнет водой, свежий, но совсем нехолодный ветерок, прогуливается по моим ногам и забирается под юбку.

Антон взмахивает ногой, перебрасывая ее через мотоцикл, и тоже снимает шлем. Бросает взгляд на открыточную картинку заката, расчесывая пальцами растрепавшиеся волосы.

— Да, ничего, — отзывается, забирая у меня шлем.

Пока он копается в багажнике, пристроенном на мотоцикле сзади, я осматриваюсь, приложив к глазам ладонь домиком. Вдалеке вижу цветную базу серферов. Серфы там воткнуты в землю как декорации. Там люди и, кажется, там какой-то пикник. До нас долетают голоса и музыка. Смех.

Смотрю на Антона. Он достает из багажника свой рюкзак и клетчатое одеяло, взамен них укладывает туда шлемы.

— У нас пикник? — спрашиваю его.

— Угу. Только без еды.

— Я бы взяла, если бы знала.

— Я не подумал.

Он смотрит на меня, чуть повернув голову.

— Зря, — говорю ему.

Я чувствую неправильность того, что он «не подумал».

Та дистанция… та самая, которая гложет меня с нашей первой встречи, сейчас… меня она просто злит. Я хочу ее сломать. И злюсь, потому что не знаю, как. Сегодня мне претит прятать от него свои эмоции, но и высказывать все, что я думаю, не хватает смелости. Что хочу звонить ему, когда мне приспичит, и чтобы он звонил тоже. Чтобы я знала, где и с кем он проводит свое время. И чтобы он был только моим, когда он со мной, и когда не со мной тоже. Вместо этого я отворачиваюсь и говорю:

— Пойду, погуляю.

Делаю один шаг, развернувшись на пятках, но Антон ловит мой локоть и удерживает на месте. Еще раз окинув взглядом пляж поверх моей головы, говорит:

— Не разувайся. Я давно здесь не был, не знаю, что там можно в песке словить. Стекло или еще какую-нибудь лажу.

— Не буду, — высвобождаю свою руку.

Кеды тонут в песке, как только на него ступаю. Не оглядываясь, иду к воде, замечая в лесу, с другой стороны, костер.