Цвет ночи (СИ) - Грин Алла - Страница 45

До нас лишь доносится его тихий, угрюмый голос: «Как же сложно быть людьми. Мне вас так жаль… так жаль…»

Я знаю, что Яну тоже жалко меня.

Мы стоим вдвоём, в безмолвной тишине, нас окружает влажный, плотный воздух, непрозрачный и матовый, пряча наши силуэты в безразмерном пространстве белого света. Ян чуть отстраняет меня от себя и убирает волосы с моего лица, решительно намереваясь успокоить меня.

Широкими ладонями он вытирал слёзы с моих опухших глаз, с моего лица и воспалённых губ. Руками он гладил меня по спине. Его губы нашёптывают мне, его дыхание касается моего лица. Мы стояли так близко друг к другу, что дышали одним воздухом.

И его действия не были напрасными. Это работало — я медленно приходила в себя. От спокойного голоса и мягкого тона — затихала. И мне хотелось ещё большей защиты, ещё большей близости с ним, я внимала теплоту его тела, его губ, замерших возле моих собственных, которые дрожали.

— Ава, ты справишься, — прошептал он, убеждая, вселяя в меня веру в лучшее, — я знаю тебя.

И всем телом, всеми мыслями я хотела к нему прильнуть, в него вжаться. Ведь в нем было моё спокойствие. Он — всё, что у меня осталось от прошлой жизни. Я хотела потянуться к нему, уткнуться носом в горячую шею, ведь находиться рядом с ним было естественнее, чем дышать. Всё, что я делала на протяжении своей жизни — это была рядом с ним, а он со мной.

Но вдруг я подняла на него глаза. И словно очнулась — между нашими лицами не оставалось никакого расстояния. И к нему самому словно пришло то же самое осознание.

Мы оба отодвинулись друг от друга.

Нет, не потому, что нам не было неловко. Совсем нет. Ведь мы не были чужими. Это было нечто другое. Да, мы были разными, но далеко не чужими. Но этот мир… Этот белый свет границы рая и мира теней… Этот красный свет из его прошлого, тянущийся из пекла… Эта его семья… Они вдруг резко встали между нами.

У нас была, всегда была дружеская тёплая связь, неразрывная и давняя, но взгляд Яна сейчас, слегка испуганный, неестественно напряжённый, словно говорил мне — чем это родство, чем эта связь может закончиться.

Его отец, Чернобог, убил возлюбленную Константина. И он мог бы причинить вред мне, если бы обо мне знал, чтобы наказать Яна, чтобы причинить ему боль и страдание, на языке которых Чернобог общался тысячелетия. Вот чем обычно заканчивается такая связь, будь она любовью, дружбой, любой иной привязанностью, имеющей любую, лишь какую-либо форму и выражение… Я понимала, что мы думаем об одном и том же, и было видно, что его разум был лишён покоя в эту минуту. Он отвёл от меня взгляд, глядя теперь поверх моего плеча. Опять отдаляясь. Гася драконье тепло. Превращая свой алый огонь внутри бессмертной души в синий лёд. Словно вспоминая о том, что должен быть холодным со мной. Или искренне желая этого. Какую именно боль могла принести Яну моя потеря? Бесконечное, неумолимое чувство разрушающей вины? Или скорбь?

Трогаясь с места, мы двигаемся сквозь белый пар и выходим к Велесу. Они с Кинли покорно ждут нас в лодке. Путешествие обратно в навь наполнено нашим абсолютным молчанием. Время здесь неопределимо. Растянуто. Неисчислимо. И по ощущениям, проходит несколько часов, прежде, чем лодка причаливает к берегу.

В матовых пластах воздуха просвечиваются силуэты цмоков, знакомых мне и не очень. Вместе с ними, в прозрачном платье, с лучистой золотой короной-нимбом на голове стоит Евгения.

Когда мы подходим к ним, Велес поворачивается ко мне и Яну и сообщает, что теперь, когда сделал для нас всё, что мог — вынужден оставить нас и идти туда, где он будет нужнее.

— Время для этого пришло, — объявляет он.

Мне кажется это справедливым. Он, правда, многое для нас сделал, действительно помог, хотя, возможно, вообще не должен был быть на нашей стороне. На стороне драконов. Особенно, учитывая взаимную личную неприязнь, что была у него с отцом Яна. Я знала его совсем недолго, но мне было не радостно от мысли, что прямо сейчас я вынуждена попрощаться с кем-то ещё. Сперва отец, сейчас Велес. Я, можно, сказать, привыкла к нему. Он был первым, с кем я познакомилась в нави. Первым из тех, кто не захотел меня съесть, похитить или убить. Он был добр ко мне. Очень добр. Он нашёл моего папу. Привёл его ко мне, чтобы я могла его обнять, когда не рассчитывала, что вообще когда-либо снова увижусь с ним.

Велес пристально и долго смотрит на Яна.

— Я тебе не отец, — говорит он, — поэтому всё же дам заботливый совет. Будь осторожен, черти тебя не возьми. Спускаться два раза за одни сутки в пекло — не самая удачная идея.

Ян кивает, храня безэмоциональное, каменное выражение лица. Велес делает шаг к нему навстречу и хлопает его по плечу.

— И храни эту девчонку, — стальным тоном добавляет он. — Она не должна пострадать из-за вас, драконов.

Затем подходит ко мне. Нас разделяет друг от друга не больше шага.

— Твоя мать… — произносит он. — Помни, что однажды, в каком-то из миров, ты обязательно встретишься с ней снова. Ты же знаешь… Теперь знаешь.

Странно, но после сегодняшнего путешествия в ирий, после моего вновь разбившегося сердца у меня находятся силы для улыбки. Пусть слабой, но искренней.

— Куда ты уходишь? — спрашиваю я.

— Сейчас я нужен людям. Как в самой яви, так и на рубеже. У меня много работы.

Конечно, нет ничего удивительного в том, что Велес отправлялся в мой мир. Долгие века он благоволил людям, проявлял к ним доброту и даже защищал. Долгие века он направлял туда души, которые должны были родиться и прожить свою особенную, ни на что непохожую жизнь. Вот и сейчас он отправлялся туда, чтобы делать то, что должен был. К тем, кого любил.

Я прощаюсь с ним. От Велеса веет душевным теплом. Кинли беспокойно хлопает крыльями, не находя себе места, словно понимая речь изгнанного бога, словно осознавая, что сейчас он покинет нас. Когда мужчина в длинной коричневой шубе уходит, Кинли скулит, но быстро находит успокоение на руках Гая.

А мы собираемся вернуться в замок, в прибежище цмоков. Вместе с Евгенией, которая последовала с нами из ирия. Она в миг обращается в грифона и летит вслед за драконами, чтобы спасти свою любовь и мой мир.

11. Лестница в пекло. Часть 1

Шаги глухо стучат о каменную брусчатку внутреннего двора замка. Плотнее укутываясь в чёрный мех, я дрожу от холода, клацая зубами, глядя в небо, на тучи, из которых сыплется снег. Неспешно падая, он покрывает шапкой землю и мои волосы.

Кинельган рассекает воздух, резвясь на улице, а я его терпеливо жду. Мы здесь не одни; вдали, у ворот, стоит пара цмоков, в облике людей, подобно часовым. Я вижу костомах на крышах окружающих меня зданий, и сама хожу под присмотром одной из них, следующей за мной по пятам. В глубине мыслей всё же задаю себе вопрос: она присматривает за мной по поручению Константина или пасёт, как добычу? До сих пор не до конца доверяю им. Константина поблизости не было, как и Яна, и я решала не идти на поводу у собственного любопытства и не задавать себе мысленно вопросов о том, повела бы себя эта костомаха иначе, если бы пара цмоков не наблюдала за нами.

Когда Кинли надоедает играть, мы возвращаемся в дом. Мой преследователь, моя стража в чёрном изорванном плаще, тащится за мной. Чтобы не оказаться с ней наедине в коридоре, я ускоряю шаг, и ощущая себя глупо, ведомая иррациональным страхом, почти пробегаю до следующих дверей. Они распахиваются, я лицом к лицу сталкиваюсь с женщиной-цмоком, врезаюсь в неё и отшатываюсь. Она кладёт ладони мне на плечи, фиксируя меня на месте, не давая мне упасть и мягко улыбается. Однако, как только Кинли взлетает и усаживается ко мне на плечо, улыбка исчезает и дракониха опускает руки. Выражение её лица граничит между холодностью и отвращением. Они определённо через силу терпят присутствие моего домашнего дракона здесь.

Через время оказываюсь в столовой. Здесь почти пусто — немногочисленные гости больше не в праздничных нарядах, на них надеты доспехи, за их спинами в ножнах покоятся мечи. Столы уставлены свежей, ещё не тронутой едой, принесённой костомахами. Мой стражник, мой преследователь, от которого я пыталась убежать, замирает у стены — его потрёпанное одеяние сливается с тенями. Кинли без устали уплетает лакомства, в то время как у меня не получается притронуться к еде. Я устала, я собираюсь идти поспать — так быстрее снова увижу Яна. Так быстрее он вернётся из ада. Скорее всего, они ещё даже не успели выдвинуться туда. Возможно, он всё ещё был в замке, и я не знала, придёт ли он попрощаться со мной. Может быть, они и вовсе уже отправились в пекло.