Никакой системы (СИ) - Котов Арсений - Страница 25

Курт снова подхватил ритм ускорения сознания и развернулся, поймав летящий поток песка на ладонь. Барьер вновь не подвел, и брошенная выросшим из пола плащеносцем пыльная горсть безвредно ссыпалась вниз.

— Ну и урод же ты, любезный, — без лишней толерантности оценил Курт противника, чья иссушенная до состояния черепа морда с пылающими алым глазницами действительно не котировалась бы на традиционных конкурсах красоты.

— Не сработало… — Немного удивленно прошипел песочный хрен. — Попробуем иначе.

Он щелкнул пальцами и стук песка в окна перешел в грохот, сопровождаемый звоном колющегося стекла. Пыльные потоки, бушевавшие снаружи, ворвались в кабинет, стирая из реальности все краски и принося темноту.

Курт открыл глаза и обнаружил себя сидящим в осточертевшем кресле. Рядом, за своим столом, сидела бледная Зинич. А перед ними стоял заложив руки за спину все тот же песочный человек с черепом-башкой.

Руки дернувшегося Курта на этот раз оказались плотно охваченными потоком кружащегося песка, приковывающего их к подлокотникам кресла. Курт здорово сомневался, что местные кресла обладают достаточным запасом прочности для таких вот гангстерских трюков, но задержать его это могло, а непосредственной реакции обстановка все-таки не требовала. По этому, он решил не пороть горячку на новом этапе их коммуникации и послушать точку зрения всех участников на происходящее. Раз уж сходу разрулить не вышло.

Черепоголовый не подвел, вновь затянув свою шипящую речь.

— Вам не вырваться из моих объятий! — Пафосно поведал он, обращаясь к Веронике. — Анна, просто сделай как я хочу, и все закончится! Она вернется ко мне, и мы все пойдем своей дорогой. Ты можешь, я знаю, чего тебе стоит просто пойти мне на встречу?

— А я еще раз говорю тебе, Алан, — ответила, бросив короткий взгляд на Курта, Вероника. — Ты не осознаешь, о чем просишь. То, что вернется к тебе не будет твоей дочерью. Или мир вокруг не будет прежним. Подобные игры с силами, которые мы не понимаем, недопустимы. Это вопрос выживания человечества.

Курт в этот момент отчего-то подумал, что собеседник ее аргументацией вряд ли проникнется, не тот типаж. Но, в целом, ему становилось все интереснее.

— Плевать я хотел на твое человечество, — ожидаемо прошипел, не проникшись, песчаный. — То время, когда я хотел раскрыть ему ваши служебные секреты прошло. Теперь я вижу, что ему не нужно знание, лишь только кнут и контроль. Верни мне мое, и мы с Ней исчезнем, не будем больше отравлять жизнь вашей дилетантской службе!

— Мой ответ не изменится от того, что ты будешь повторять свои требования по кругу, — заявила Зинич. — Как ты вообще меня нашел? Мои личные данные были изменены! Их знает ограниченное число людей.

— О, это интересная история. Хочешь знать? Тогда ты знаешь, чего хочу я. ИЗРЕКИ ты и я расскажу в ответ. — Рассмеялся череп.

— О боже, я сейчас сдохну от твоего занудства, — выдохнула Вероника, заставляя Курта мысленно согласится с этим посылом. — НЕТ! НЕТ, понимаешь? Хочешь меня убить, убивай. Но моего Слова ты не услышишь.

— А если я убью, скажем, его? — Ткнул криво обломанным ногтем в Курта, нависнув над креслом пленника, этот придурок. Курт морально готовился к подобному развитию событий, но где то в глубине души верил в то, что данный злодей окажется чуть менее шаблонным. Не повезло, не подфартило.

Зинич подняла полные трудноописуемых эмоций глаза на Курта. Сложно сказать, что она хотела бы донести до своего почти подчиненного.

Однако, сам подчиненный не намеревался выяснять, что она там по поводу предложенного дополнения к сделке думает. Он подобные проблемы всегда предпочитал решать самостоятельно, не переваливая их на хрупкие женские плечи, пусть даже и потенциального начальства.

— Знаешь, я только что понял, — ухмыльнулся он в рожу скалящемуся черепу. — Ненавижу вас, мозгокрутов.

Ухмыльнулся и толкнул свою силу, замедляя, как подсказывала эту возможность интуиция еще в белом мире ВМ, тот слишком уж частящий ритм, отсчитываемый артефактом.

И сработало! В стороны от Курта словно ветер повеял, выгибая линзой оптического искажения комнату. Распались в безвредную пыль песочные браслеты, с шумом бьющих по подоконнику камушков опал кружащий песок за выбитыми стеклами, и сам нависающий над ним череп собеседника утратил инфернальные черты, обернувшись желтой пергаментной кожей, натянутой на костяк нездорово выглядящего, но все же живого собеседника.

Впрочем, живым он пробыл не долго. В следующую секунду Крут рванулся вперед, вновь обхватывая ладонями удобно подставленную голову. Раздался второй за сегодня влажный хруст и собеседник покинул этот мир.

Никаких фокусов с песком на этот раз не последовало. Еще теплое тело осело на пол, распластавшись неопрятной кучей.

Одновременно зашевелились спящие жертвы наведенного морока, а Зинич, коротко помянув кого-то по матери, неожиданно кинулась к Ольге, хлеща ту по щекам.

— Оленька, давай, давай. Приходи в себя! Ты мне срочно нужна. Я знаю, ты ничего не понимаешь, но вот там пациент со сломанной шеей. Это произошло только что, мозг еще жив. Мне надо чтобы ты его удержала.

— Но… Ника, ты же знаешь… — Хриплым со сна голосом попыталась возразить Ольга.

— Оля, он уже умер! Хуже ему точно не станет! В конце концов, всю ответственность я беру на себя. Просто сделай!

Часть вторая, глава седьмая

Тонкости прикладных сил

— Не то, что бы я о чем-то сожалел, — произнес Курт, глядя как Ольга хлопочет над телом свежеупокоенного песчаного контроллера. — Но, если следовало быть деликатнее, то можно было об этом сказать чуть раньше. Я договороспособен, а свои планы предварительно даже отрепетировал у вас на глазах, госпожа Зинич. Или это было не общее видение?

— Общее. Не принимай близко к сердцу Курт, твои действия корректны и полностью оправданы сложившейся ситуацией. Покойный получил то, что ему и причиталось. Я скорее удивлена, как тебе удалось это провернуть, — отмела сомнения Вероника.

— К чему тогда… — Затруднился с формулировкой Курт, указав на творящийся сеанс явной некромантии.

— Программа защиты свидетелей службы, Курт, — довольно туманно пояснила та. — Я под ней, и протокол нарушен, а я об этом не знаю. Причем нарушен он не каким-то крутым мозголомом или мафиозным кланом. Алан — серьезная сила, но он не умеет доставать из головы знания напрямую и он одиночка. Добраться до этой информации и не всполошить профессионалов своего дела он бы не смог, там серьезные протоколы. Выйти на меня он мог или по трупам или путем предательства. Мне нужны ответы.

Словно вторя ее словам, тело еще недавно мертвого песочного человека дернулось, и начало с хрипом дышать.

— Нам начинать напрягаться насчет его способностей? — Спросил у Ольги Курт.

— Он вряд ли опасен ближайшее время. Да и ВМ подстрахует, как придет в себя. Санкции его силы не распространяются на живых мертвецов, и Вероника очевидно согласовывает применение. А там и Егор подтянется, странно, еще не тут.

— А, так это все-таки живой мертвец? — Изумился Курт. — Как интересно. А дышит он зачем? И, кстати, не хочешь заняться Виктором Михайловичем? Как то он не очень выглядит.

— Я неудачно выразилась насчет мертвеца. — Пояснила Ольга. — Судя по всему ВМ тебе не успел рассказать, кто я такая?

— Успел, но без подробностей. Ты хил «Eплюс» с тяжелыми побочными эффектами, за что тебя окрестили ведьмой.

— Спасибо что подсветил, — скривилась Ольга. — Да. Вкратце все так. А если не вкратце, то я, со своим не в меру агрессивным артефактом, могу исправить в организме любую хворь, отрастить потерянную конечность, орган или даже заживить сломанный позвоночник у еще теплого трупа. Вот только цена этого, для всех кроме, пожалуй, трупа слишком велика. Ткани которые я выращиваю — раковые. Они перерождаются в сплошную опухоль за недели, никакая терапия не помогает. Я могу исправить. Еще на неделю. И так до бесконечности. По сути вот этот персонаж теперь мой вечный клиент, без права на помилование. Живой мертвец, как и сказано. И с этим я поделать не могу ничего. Возможно, погрузись я больше в возможности амулета, смогла бы, но он родом из «Двух Башен», погружение в него — тоже приговор. Трудно быть богом, а ведьмой-убийцей еще труднее.