Скверная жизнь дракона. Книга четвертая (СИ) - Костенко Александр - Страница 59

— Прекрасно, прекрасно, — маг удовлетворённо закивал. — Вы все пройдёте великую школу жизни, впитаете в себя мудрость многих поколений магов, взращённых в стенах нашей великой академии… Но учёба начнётся через неделю. Сегодня мы с вами насладимся ежегодным представлением, усладой наших глаз. И откроет его архимагистор Ташлий Нажхул Шалийский, владыка академии и величайший маг на всём южном континенте.

Магистор низко поклонился старику. Тот посмотрел на него, поднял исхудалую старческую ладонь, положил на голову и потрепал волосы, как дед собственному внучку.

— Какой же ты хороший, Кузаун. Умничка, да. Вот, возьми сушёной томвитии, — старик достал из-за пазухи горсть ягод и передал магистору. Тот со всем почтением принял ягоды, но очень глубоко вздохнул. Как и многие на трибунах.

— Вот какие у нас ученички-то славные, — старик обвёл трибуны взглядом. — Ты же посмотри, как у них глаза горят до знаний. Настоящие маги. Приехали учиться к нам, и мы обучим каждого. Каждого всему обучим, приобучим. Будете знать всё о магии, о начертании, о структурах, зельях, защитах, атаках. Всему вас научим, в нашей прекрасной жемчужине. Никому её не отдадим, ни одному нутону в руки камушек с нашей стены не достанется, ни один метор земли нашей не получат! И будут знать, что даже церковники не способны нам противостоять!

— Для нас честь учится у вас, господин архимагистор, — опять слаженный хор. В этот раз получилось тише: разумные надо мной молчали от шока.

— Прошу вас, господин архимагистор, продемонстрируйте свои навыки, — магистор поклонился старику и кое-что шепнул тому на ушко.

— А то верно, Кузаун. Вот дело сказал, — старик посмотрел в сторону ложи для важных гостей. — Это же там моё место, да? Рядом с Тушечкой?

— Всё верно, господин архимагистор.

— Ну тогда увидимся там, дружочек, — старый маг лукаво хихикнул и что-то зашептал себе под нос. Секунда, другая. Вспышка белого цвета на подиуме, звук раскатистого грома, старик исчез, вновь гром.

— Поднимайся сюда, Кузаун, — голос старого мага прозвучал с ложи.

Трибуны ахнули. Одни разумные понимающе переводили взгляд на полупустой подиум и обратно на ложу; другие же, не веря в происходящее, всячески щипали себя и шлёпали по щекам; а третьи так вообще едва удержали в себе крик.

— Да, вы всё правильно видели, — оставшийся маг на подиуме показал рукой в сторону украшенной красным бархатом ложи. — Великий архимагистор владеет умением «Незримое перемещение». Но не считайте, что это предел. И два километора не предел для величайшего мага на южном континенте. Благодарите судьбу, что прикоснётесь к мудрости, таящийся в его шестистах уровнях!

Молодые маги уставились на старика раскрыв рты, другие же лишь задумчиво кивали.

Шесть сотен уровней для… Наверно, этому старику остроухому под две сотни лет. Не слабо он так прокачался, но не уберегло его седую голову от нежных объятий Альцгеймера. Да и это «Незримое перемещение» — это явно телепортация. Притом лишь жалкое подобие маминых возможностей: она, если память не изменяет, давным-давно переместилась на тысячи километров и даже не запыхалась.

Кстати, а почему они коверкают слова? Ни метр, а метор. Ни километр, а километор. Похоже, так у магов заведено: ведь у них и магисторы есть, и матоны, и кто-то ещё… У здешнего люда явно проблемы с фантазией.

Стоящий на подиуме поднял руку, и трибуны замолкли. Лишь ветер колыхал красную ткань ложи.

— Настало время узнать, кто из прибывших на экзамены смог их сдать, а кто нет, — последнюю фразу магистор произнёс, смотря на правые от меня ворота. Секунда, и они опустились с металлическим лязгом. На песок арены огромной толпой вышли измученные нутоны и ратоны. Они с непривычки щурились от солнечного света, а на их усталых лицах отражалось удивление. И животный страх перед собравшейся на стадионе толпой, будто все вокруг враги и источники смертельной опасности. И главный их враг стоял на подиуме.

Из левых ворот выбежал маг, взбежал на подиум, поклонился магистору, передал свиток и убежал обратно.

— Те, кого я назову, выйдут и встанут здесь. Остальные пусть стоят на месте.

Показав рукой на нужное место, магистор развернул свиток и начал произносить имена. Услышавшие своё имя не скрывали эмоций: они радостно кричали и плакали, старались как можно быстрее покинуть толпу и дойти до подиума. Спустя тридцать девять имён список закончился, а толпа даже не поредела.

— Мы рады приветствовать вас в стенах нашей великой академии, — Кузаун обратился к счастливчикам. Те хором, но немного вразнобой поприветствовали мага. Удовлетворённо кивнув, маг показал на левые ворота, где счастливчиков поджидал провожатый. Вскоре они все скрылись в тёмном подвале.

В отличие от группы счастливчиков, каждый из оставшихся выглядел белее мела. Казалось, страх полностью завладел их разумом. И если маги решили ксата подвести под эшафот за то, что посмел ступить на земли академии и покуситься на их секреты — то что говорить про обычных разумных?

— Сто шестьдесят девять. Именно таковы те, кто не справился со вступительными экзаменами, — во взгляде магистора блеснул огонёк жажды крови. — Вы все знаете, что это значит.

— Они недостойны, господин магистор! — хором ответили трибуны. Разумные на арене от страха вжали головы в плечи.

— Что им предстоит?

— Турнир! Турнир! Турнир! — практически в экстазе скандировали на трибунах.

— Именно он, — сказал магистор и поднял руку, призывая к спокойствию. И внимательно посмотрел на оставшихся. — Заходя на земли академии вы знали, чем закончится ваш провал. Теперь вам осталось выбрать, кто будет бороться за свою жизнь, а кто откажется от неё. Первые должны вернуться в подвал и ждать, когда к вам придут. Вторые — останутся стоять на арене. Вперёд!

Обезумев от страха, толпа бросилась в правые ворота, слишком узкие и неспособные пропустить сразу всех. Они сбивали друг друга с ног. Слышались крики, ругань, мольбы, хрипы сдавленных глоток — и всё это под аккомпанемент улюлюканья трибун. Все веселились видя, как разумные цеплялись за последний шанс остаться в живых. Повезло не всем: двое остались лежать на песке арены без признаков жизни, с отдавленными шеями и растоптанными в кашу черепами.

— В этом году всего лишь двое, — с некоторой досадой произнёс магистор. — Кто ставил на двоих? Есть кто?

— Да, господин магистор, — на трибунах встало семь разумных.

— Всего лишь семеро? Да вы счастливчики! Только я один ставил на пятерых по сотне за каждого… Эх, пропали пятьсот золотых, — магистор выдержал паузу, а после ухмыльнулся: — Но моя грусть не должна омрачить триумф вашей удачи. Поздравляю.

— Благодарим вас, господин магистор, — все семеро поклонились и сели обратно.

— На этом первая часть церемонии поступления закончена. А с завтрашнего дня начнётся вторая часть. Семь дней турниров, семь дней праздника. Насытьтесь сладкими винами, вкусными блюдами, утехами, турнирными игрищами. Потом у вас не будет поводов для праздника.

Магистор закончил говорить, но никто даже слова не сказал и не поблагодарил. Все собравшиеся ожидали чего-то особенного. Того, о чём в последние дни вовсю судачат в академии.

— Негодники, — по-доброму усмехнулся Кузаун. — Вижу, чем вы себе голову забили. Но придётся подождать. Вам понятно?

— Да, господин магистор, — вновь слаженный хор со всех трибун.

Магистор развернулся и бодрым шагом пошёл в сторону левых ворот. Вместе с ним ушли матоны. Затем на арену выбежали ученики-разнорабочие, оттащив подиум в сторону и унеся трупы в подвал.

За моей спиной стоял десяток матонов. Держа руки на рукояти мечей, своим безэмоциональным взглядом они смотрели сквозь меня. Им плевать, что выкинет ксат, и что попытается сделать.

Их слишком много, а меня — непростительно мало. Пытаться прорваться сквозь эту толпу — одно из самых правильных решений, если не терпится воспользоваться билетом до Вальгаллы. Меня подобные поездки не прельщали.