Та, от которой сносит крышу (СИ) - Энгель Рина - Страница 12

— Постой! — но она не остановилась.

Я долго так стоял, уперевшись рукой о дверь и тяжело дышал. Все тело трясло от возбуждения, словно в лихорадке. И кричало, буквально требовало разрядки! Ее! Так хотел ее, сил нет!

Резко развернулся и пошел снова в парилку, успокаивать себя.

Глава 16

Только через полчаса я смог немного прийти в себя. Под конец вылив на себя ведро холодной воды, оделся и пошел в дом.

Как только зашел, сразу прозвучал ее звонкий смех. От этого стало как-то легче что-ли. Они услышали, как за мной закрылась дверь и замолчали. Мария Анатольевна тут же вышла меня встречать.

— Смотрю тебе баня наша понравилась. Час парился. Ну с легким паром. Давай садись за стол. Мы уже все приготовили.

Когда зашел в зал, Олеся стояла у стола и резала хлеб. Глаза не подняла.

— Ну чего стоишь то, садись, только банку с компотом открой, — зашла мама, — и налей всем нам компотику.

Я с легкостью открыл банку и налил всем по полному стакану. И не дожидаясь никого, начал с жадностью пить, испытывая неимоверную жажду после бани. И тут после трех-четырех глотков я понимаю, что это вовсе не компот. Но жажда берет свое, да и уже поздно, допиваю весь стакан. И только опускаю стакан, вижу, как Олеся делает несколько глотков и резко убрав от себя стакан, тут же начинает кашлять.

— Мама, это не компот! — Наконец удается выговорить.

— А что? — Удивленно принюхивается к открытой банке, — а пахнет компотом…Ааа, я ж еще настойку на вишне делала, видно банку не подписала.

Наши взгляды встретились. Олеся на меня, потом на мой пустой стакан, потом на маму.

— Мам, как Максим поедет, выпил целый стакан твоей настойки? Сколько тут градусов?

— Ну, тридцать-тридцать пять.

— Что?! — Олеся была возмущена. Толи от алкоголя, толи от возмущения, толи от возбуждения ее щеки порозовели.

— Ой, ничего страшного! Сейчас поест и все хорошо будет. Садитесь уже.

Несмотря на то, что пьянею я редко, стакан настойки хорошо ударил в голову. Наверное, сказалась усталость, баня, перевозбуждение. Не знаю, что еще. Как говорится, щи совсем не помогли.

— Максим, давай еще по рюмашке. У нас переночуешь. Я все равно тебя такого не пущу за руль. — Сказала мама, наливая мне в рюмку настойки. — И ты дочь давай с нами. Расслабься хоть немного! Где еще, если не в родном доме?

— Мам, — хотела было возразить, но увидев мой взгляд, говорящий мол — Маму не расстраивай, — протянула пустую рюмку.

— Максим, а ты чем занимаешься?

— Мам, — опять возмутилась Олеся. Вечно эти стандартные вопросы — где живешь, кем работаешь?

— Что мам? Простой вопрос, что тут такого? — мама тоже уже была навеселе.

— У меня свой бизнес по сборке мебели, — ответил я. Увидел одобрение на лице мамы. Это хорошо.

— Ух, даже так. Значит, как собрать мебель, знаешь?

— Конечно. Ну и не только это. Подбираю палитры, проектирую модели кухонь.

— То есть, нет, как там у вас по-модному называется? Диз…диз…

— Дизайнер, мам.

— А, да, — ткнула в дочь рукой.

— Ну, не совсем так, но что-то похожее. Проектировщик.

— Интересно, — мама оперлась щекой на свою ладонь и закрыла глаза. — У меня уже давно стоит в сараишке шкаф. Еще с отцом его покупали, собрать некому. Да и не хотелось без Володи трогать этот шкаф. Он еще такой большой, хотели с ним ремонт сделать, расшириться. Но судьба решила по-другому.

Я заметил, как дамы загрустили и хотел как-то подбодрить, но как? Деревянная ты башка! Опыта то в подобных делах нет!

— А давайте я завтра помогу Вам собрать этот шкаф. Это быстро. — Предложил я безвозмездно.

Две пары глаз уставились на меня.

— Да брось, он поди уже сгнил. Да и куда мне его ставить? — махнула рукой Марина Анатольевна.

— Мам, давай уже спать, устали за сегодня, много дел сделали, — сказала Олеся, вставая и беря маму за руку.

— Ой, доченька, ты права, устала. Найди там Максиму матрасик и раскладушка в сарае…

— Не переживай, — успокаивала Олеся, ведя маму в комнату.

Тут вдруг в дверь постучали.

— Кто это там? — Поторопилась Леся к выходу.

К ним зашла пожилая женщина. Остановилась в дверях, улыбнулась.

— Здравствуйте.

— Маринка, ты что-ли? Заходи! — Вышла мама встречать свою знакомую.

— Маня, да я тебя зашла позвать. Пошли, там Полинка из города приехала, сто лет не виделись.

— Да ты что!

Мама обрадовалась, но ей было неудобно оставлять нас одних.

— Мама, иди конечно. Я все уберу и Максиму все найду, постелю. Конечно сходи, и так все время одна, — подбодрила Олеся маму.

Накинув платок, куртку, женщины попрощались и вышли.

Ужин был съеден, банка компота была уже наполовину пустая и после ухода женщин, тишина окутала дом.

Глава 17

Как только Олеся вернулась из коридора и присела за стол, меня просто убила мысль, о том, что сейчас мы с ней одни в доме.

— Ты наелся? — Тихо спросила, заглядывая в глаза.

— Да, спасибо, — так же тихо ответил.

— Мама у тебя классная. Прямо говорит и по делу, — решил честно ответить я.

— Да, она такая, — улыбнулась Олеся, — правда не такая веселушка как раньше. Когда отца не стало, поникла.

Увидев мой немой вопрос, ответила:

— Сердечный приступ. Они так хорошо и дружно жили, почему, не понятно…для нас это было сильным ударом…

— Извини за этот разговор, — с сочувствием произнес.

Она махнула рукой.

— Мне тоже надо чаще у нее бывать. Не слушать Колю, он вечно не хочу, не…,-тут она поняла, что сказала не то, подскочила, стала собирать посуду, — наверное пора спать, поздно уже…

От этих слов о ее Коле, меня затрясло от бешенства. Я остался сидеть на месте, боясь взорваться от злости. Она быстренько собрала тарелки и пошла в кухню.

Я старался успокоиться, пока слушал, как она гремела тарелками на кухне.

Нет, так дело не пойдет.

Взял банку с «компотиком» и пошел на кухню, но Олеся вдруг оказалась передо мной, и чтобы не ударить ее банкой, резко прижал к себе сосуд. Жидкость от удара как плюхнет и… часть выплёскивается на меня.

— Черт! — выругался невольно. Поднял на нее глаза, несколько капель упало на ее лицо и шею. Наши взгляды встретились. Тут я почувствовал, как на мой носок что-то капает. Опустив взгляды, мы увидели, как лужа настойки растекается по носку, капает на пол. Поднял снова взгляд на нее, она улыбалась, я в ответ. Не выдержав, мы от души расхохотались.

— Этот злонесчастный компот, — сквозь смех проговорила Олеся.

— И напоил нас и облил, — подхватил я, все еще держа в руках банку.

— Да поставь ты ее уже, что держишь как родную, — не переставала смеяться моя Леська.

Вдруг они услышали звон телефона. Олеся скорее побежала на шум.

Поставил банку и стал прислушиваться, кто звонит. Молил, чтобы это был не он.

— Да мама, хорошо, — услышал.

Вуух, это мама.

— Все хорошо? — спросил я, когда она вернулась.

— Это мама, сказала, что там заночует. Весело у них там, шумно. Рада за нее, — рассказывает, подходя ко мне, — снимай носки, пол теплый в принципе. А рубашка, сейчас что-нибудь найду…, - и скрылась у мамы в комнате.

Когда я зашла в зал, чтобы отдать ему рубашку, он уже стоял по пояс голый. Широкая рельефная спина, мускулы перекатываются от каждого его движения. Я почувствовала, как внизу живота разлилось сладкое горячее тепло. Захотелось сжать ноги вместе, чтобы сохранить это чувство. Услышав, что я пришла, он повернулся. Я не могла сказать ни слова, словно ком в горле.

— Я…не знаю, подойдет ли…это папы…он тоже был высокий…и…, - наконец смогла произнести хриплым голосом.

Он откинул свою рубашку и уверенно направился ко мне. Это произошло так быстро, что смогла сделать только вдох…и он уже рядом. Взял в ладони мое лицо, наклонился ближе, заглядывая в глаза. Я положила свои ладони на его руки, поднимая взгляд. Мое сердце так колотилось, что казалось, что сейчас оно просто выпрыгнет. Жар зарождался внутри, такой сладкий и манящий, что я не заметила, как тяжело задышала.