Заклятый друг (СИ) - Джойс Нэн - Страница 34

— Подожди на всякий случай здесь, пожалуйста.

Он округляет глаза, и я не сазу понимаю, что это удивление моему «пожалуйста».

Я что, до этого ни разу не прибавляла к своим командам волшебное слово?

Память оставляет меня ни с чем.

— Думаю, что в течение пятнадцати минут управлюсь.

Сейчас Крон сдаст меня своим поскуливанием.

Но он уже скулит. Потому что Мила с Ванечкой собираются выйти на прогулку.

Я достаю сына из коляски, прижимаю к себе и целую. Он улыбается мне. Щекочу его щёку, но он не хохочет, только зажмурился так, будто ему приятно.

Спрашиваю Милу:

— Женщина ещё там?

Она краснеет.

— Коллега моего мужа ещё у нас в гостях? — может, такая формулировка будет звучать мягче.

— Да, они в гостиной.

— Хорошо, — ещё раз целую Ваню и кладу обратно в коляску.

Сначала я подхожу к окну. Но через арку парадной видно только диван, и там парочки нет.

Обхожу дом. Мне приходится встать на выступающие камни фронтона, чтобы дотянуться до окна гостиной.

Да, вот они. Стоят у камина. И он обнимает её. А Полинины руки упираются ему в грудную клетку. То ли отталкивая, то ли щупая мышцы.

Вспоминаю, как вчера Катя подбирала слюни, увидев Мака с голым торсом.

И что они все от него так млеют, от этого Арского?

Я не буду ждать, пока они начнут тут страстно целоваться.

Мне и так всё понятно.

Конечно, она в его вкусе, и с грудью у неё всё отлично. Детей она никому не рожала.

Иду к калитке.

Как так можно?

Она вчера смотрела в глаза. Обнимала, рассказывала про себя, спрашивала обо мне. Ложилась в кровать со своим мужем.

А сейчас стоит там и обжимается с Арским.

И я, конечно, просто позволю им трахаться в доме, где мы с Ваней живём.

Да чёрта с два!

Я прохожу мимо поворота к калитке.

Обхожу дом уже с другой стороны.

Вхожу через чёрный вход.

В ванной на первом этаже открываю шкаф с аптечкой.

Забираю оттуда пузырёк с зелёнкой.

Выхожу в коридор.

Иду бесшумно, но уверенно. Как универсальный солдат, которому нечего терять. Будто в моей руке не вещица, способная испортить причёску этой мерзопакостной блондинке. А какой-нибудь Калаш.

Меня поражает собственная невозмутимость.

Когда мы дружили с Максом, я несколько раз видела, как он играет в Контр Страйк. Без суеты, целенаправленно и хладнокровно он перемещался от укрытия к укрытию, убивая одного противника за другим.

Мне не придётся никого убивать.

…я просто хочу, чтобы она хоть ненадолго почувствовала себя в его глазах такой же уродливой, какой себя ощущаю я.

Открываю дверь в гостиную.

Я бы даже сказала, пинком её распахиваю.

Дверь ударяется ручкой об стенку с глухим звуком.

Как он там говорил?

Первой в дом идёт граната.

Я зажимаю колпачок от зелёнки как чеку.

Но граната остаётся у меня в руках.

Гостиная пуста.

Тишина и никого.

Мысль о том, что мы разминулись, и Макс увёз её потому, что трахать любовницу в этом доме неуместно, царапает разочарованием.

Иду в другие помещения первого этажа. Глотаю пустоту отравленным воздухом.

Теряю надежду отомстить.

Я недалеко от его комнаты.

И соблазн заглянуть туда прямо сейчас становится таким жгучим, что я забиваю на последовательный поиск и пропускаю дверь в ванную с джакузи.

Открываю осторожно. Как Бель из диснеевского мультика, которой запретили приходить в это крыло.

Лучше бы я этого не делала…

44. Даша

Тоска по моему другу, который утрачен безвозвратно, толкается в мой живот и протыкает насквозь.

Мне здесь так нравится…

Мощная гнедая с чёрным густым хвостом на панно у кровати. Сияет на фоне серых скал и ядовитых лютиков. Жаккардовое покрывало в малахитовом цвете. До самого пола из тёмного дуба. Массивный железный ворон на тонких лапах. Смотрит ясными голубыми глазами, большими и человеческими, на свилеватый участок сосновой панели. И толстые книги в олове прикроватной тумбы.

Напротив кровати гардеробная и массивное зеркало в простой раме. Я бы тоже хотела видеть своё отражение, когда просыпаюсь утром. И как раньше улыбаться ему. Радоваться, что живу, и впереди новый замечательный день.

Из панорамного окна бьёт свет. Проникает сквозь тонкую бахрому жалюзи повсюду.

И запах одеколона с ореховыми нотками. Прежний. Тот, которым пахло от Арского в день нашего знакомства.

Я завинчиваю колпачок, ставлю бутылочку с зелёнкой на перламутровую стойку под монитором огромной плазмы. И делаю несколько шагов по его комнате.

Вру себе, что это суррогат мести. Раз я не нашла их, не помешала им, я испорчу что-то другое. Например, нарушу правило не вторгаться в его пространство.

Вру я плохо. Но что ещё мне остаётся делать?

Честно признаться себе в том, что мир Макса по-прежнему приятен мне?

Но я столько месяцев пыталась убедить себя в обратном.

Признаться, что естественная ненависть к нему за то, что он сделал, никак не повлияла на прошлое.

Я не могу считать наше прошлое ошибкой.

Потому что, когда он появился в моей жизни, я стала ощущать себя на своём месте. Как никогда уверилась в том, что я всё делаю правильно. И чувствую то, что в действительности чувствую.

У меня не было человека ближе. И это я перечеркнуть не могу.

В углу стол-бюро из очень светлой древесины, с десятками маленьких ящичков и узких отделений.

Так старомодно. Макс-Макс…

Бумаги разложены аккуратно, словно порядок наводили крайне тщательно, перед приездом ревизора.

Ноут с самой большой диагональю. И чёрно-красная мышь, со всеми этими кнопочками и колёсиками, похожая на маленький космический корабль.

Интересно, он ещё играет иногда?

Мальчишки всегда остаются мальчишками.

Толкаю колёсико средним пальцем. Экран оживает. На картинке безоблачное небо, среди зелёных холмов пасутся розовые овечки.

И всё ещё считает розовых овец перед сном?

Окошко с требованием ввести пароль загораживает задницу самой толстой овцы.

По инерции оборачиваюсь на дверь. Наклоняюсь к столу.

И пароль всё тот же?

Ввожу.

Тот же.

На открывшемся рабочем столе возникает фотка, где я держу Ваню на руках.

Среди скудного количества ярлыков и папок моё внимание ничего не привлекает.

А вот свёрнутое окно на панели задач — да.

Кликнула.

И не сразу поверила, что в открывшейся таблице изображения комнат этого дома.

От пустоты всё кажется таким статичным. Особенно когда дом огромный.

Но вот в правом верхнем углу мелькнула грустная морда Крона в вольере.

Одно окошко тёмное, то ли неполадки с камерой там, то ли это где-то с цокольного этажа.

А вот я — камера слева от меня. Снимает прямо сейчас.

Он…он и в моей комнате поставил камеры, скотина?

И может смотреть на меня когда захочет?

Убью эту тварь, голыми руками!

Я рыскаю по экрану в поисках своей комнаты.

И натыкаюсь на одного из двух людей, которых искала.

Только теперь я не рада, что нашла.

Закрываю окно с записями.

И рефлекторно шныряю к двери.

Даже идиоту понятно, что я не успею выйти незамеченной.

И вместо того, чтобы поступить так, как было свойственно Соболевой раньше — невозмутимо встретить опасность лицом к лицу — я поступаю как жертва.

Я прячусь.

Прямо там. В его комнате. За неприлично дырявой дверью гардеробной.

И отсюда прекрасно видно, как Макс входит.

45. Даша

Эти жёрдочки в дверях такие же возмутительно тонкие, как мои бретельки на платье, в котором я пришла к Максу в офис. А прорези между ними — мечта вуайериста с плохим зрением.

Арский что, специально спланировал комнату таким образом, чтобы лёжа на кровати любоваться своими шмотками сквозь закрытые створки дверей?

Макс останавливается напротив зеркала.

А потом он делаетэто.

Этот грёбаный жест, который всегда вгонял меня в краску и вызывал чувство стыда.