Ночь падающих звезд. Три женщины - Яннауш Дорис - Страница 69

— Как ты сюда попала? — неосторожно спросила она, и тут же Соня выпалила в ответ:

— Та женщина, которую я застала в твоей квартире, сказала, что ты здесь живешь! — Соня опять зарыдала и упала на грудь сестры.

— Так в чем дело? Разве случилось что-то ужасное? — Тина трясла ее за плечи, выразительно обмениваясь взглядами с Ириной. Вот так сюрпризик! Ларс наверняка сейчас засыпет их вопросами.

— Этот подлец Вольфганг! Я застала его… с другой женщиной. И где? В нашей спальне! — всхлипывала она. — Представь — в моей постели. Мерзкая свинья… Будь он проклят! А наш малыш лежал в это время рядом в коляске… Я хотела заявить в полицию нравов, но на это ушло бы часа три. А когда была уже в автобусе, то обнаружила… — Она снова хлюпнула носом. — Что забыла связку ключей дома. Пришлось вернуться.

Тина гладила сестру по голове и пыталась утешить ее. При этом бросала на Ларса сердитые взгляды, которые словно говорили: «Ты тоже один из них — мог бы изобразить и со мной такое прямо здесь, на ковре». Атака, подумалось при этом ей, — лучший вид обороны. Если у Ларса нечистая совесть, то он наверняка «позабудет» спросить, почему какая-то женщина была в той квартире, которая, как считалось, сгорела.

Ирину, которая все это время нервно ходила взад-вперед по комнате и как раз оказалась около телефона, вдруг как током ударило: трубка лежала неправильно. Так вот почему Герда не смогла ее предупредить! Ирина поправила трубку и взглянула на Ларса. Он ответил таким знакомым взглядом — именно так смотрел отец, если у нее было что-то не в порядке с одеждой.

— Может, мы их просто оставим одних, — шепнула Ирина и сделала знак, что пора, мол, исчезнуть. Но Ларс этого как раз не хотел.

— Я нахожу все это довольно интересным, — без обиняков объявил он и демонстративно скрестил на груди руки. — Кто знает, что еще здесь откроется!..

— А я считаю это неприличным! — прошипела Ирина. — Чужие постельные дела нас не касаются.

— Ой-ой-ой! Постельные я как раз и не имею в виду. — Его улыбка была полна сарказма.

— И поэтому ты ко мне пришла? — выпытывала у сестры тем временем Тина. — Думаю, вряд ли смогу помочь тебе. А о том, что я твоего Вольфганга терпеть не могу, даже и повторять не хочется! Не пытайся просить, чтоб я вдохновила тебя на подвиг — оставаться с этим подонком.

— Я этого и не жду от тебя. Но я думала… я думала, что могла бы пока пожить у тебя.

— У меня! — Тина запнулась и так сильно сжала ее руки, что Соня вскрикнула от боли.

— Ой, мне больно!

— А сейчас заткнись и слушай меня! — прохрипела она ей в ухо и громко добавила: — Ты же сама видела, что квартира сгорела!

— Сгорела?

Тина сделала ей еще с детства им обеим знакомый знак, означающий, что разговор идет «понарошку» и надо лишь подыграть.

— Ну да, сгорела. Ванная. Кухня…

— Ах, ты вот о чем… Ну, знаешь. Я была лишь в дверях и не могла всего видеть. Но пахло как-то странно. Горелым…

«Ну, слава Богу! Врубилась!» — помолилась про себя Тина и вслух добавила:

— А женщина, с которой ты познакомилась, — это моя хозяйка. Только у нее и есть ключи. Должна тебе сказать, что это та еще «штучка»! Она ни за что не позволит, чтобы жили вдвоем в столь тесной квартире. А это значит, дорогая сестрица, что я никак не смогу помочь тебе. Будет лучше, если ты поедешь к нашему брату.

Соня опять захныкала.

— Я уже была у него! Он сказал, что я сама виновата, что вышла замуж за такое дерьмо, и что у них и так мало места в трехкомнатной. К тому же я, мол, все равно вернусь к своему Вольфгангу. Так что лучше пусть убираюсь сейчас, чем всех баламутить!

— Во всяком случае, он прав.

— Но я никогда, никогда не вернусь к Вольфгангу!

— Никогда не говори «никогда»! — отпарировала Тина.

Теперь уже вмешалась Ирина.

— Я знаю здесь недалеко маленький подходящий пансион. Совсем рядом. Там вы можете переспать две-три ночи и тем временем все хорошенько обдумать.

— А идея совсем неплоха! — загорелась Тина. — Во всяком случае, это выход. Лучше всего, если ты, Ирина, нас сейчас отвезешь туда. — И она подтолкнула Соню, которая хотела было протестовать, к двери.

Но чтобы все так просто разрешилось, не мог допустить Ларс, у которого были «ушки на макушке» во время всей этой сцены. Он вскочил и преградил им путь.

— Если считаете, что и дальше можете меня держать за дурака, то ошибаетесь. Я хочу знать правду!

— Кого держать! — с невинным видом спросила Тина.

— Какую правду? — Ирина улыбалась, как сама Мона Лиза, а Соня переводила взгляд с одного на другого.

— Можете мне, наконец сказать, в чем тут дело?

— Валяйте! — Ларс снова принял свою любимую стойку, буравя всех взглядом. — Объясните ей. Иначе это сделаю я!

Молчание.

— Ну, хорошо. — Ларс окинул взглядом Ирину и Соню и разразился: — Да, мы, мужчины, в обращении с женщинами ведем себя подчас как свиньи — лишь бы получить минутное удовольствие. И чувства здесь совсем не нужны, остается лишь просто секс и ровно ничего больше!

— Слышите? Это глас мужа, умудренного опытом, — съехидничала Тина.

— Однако вы, женщины, привязываетесь сердцем к мужчинам, с которыми вас связывает судьба. А это гораздо хуже! Так что на обман способны как раз лишь вы, женщины!

Тина не удержалась при этом от хохота, а Ирина с недоумением осведомилась, в чем же причина такого бурного веселья.

— Ах! Она, видите ли, не знает. Сама невинность. — Ларс картинно воздел вверх руки, эффектно подбоченился и с прищуром уставился на Ирину. — Если уж говорить об обмане, то давай-ка разберемся с тобой и твоей подружкой Тиной. Она навешала нам на уши лапшу по поводу «сгоревшей квартиры», с тем, чтобы здесь жить, а ее гнездышко на это время предоставлялось бы тебе для свиданий с твоим красавчиком. Ты изменяешь мне — вот в чем дело. Шляешься со всякими…

— Что, что? — Ирина побледнела и не знала, то ли ей смеяться, то ли плакать. — Это я тебя обманываю? И это говоришь мне ты, от которого пахнет духами твоей Марианны, когда ты возвращаешься из Анкары. Который забывает в пиджаке, который я несу в химчистку, любовное письмо от некой Карин! Думаешь, что у меня память отшибло?!

У Ирины перехватило дыхание. Лицо ее теперь уже покраснело от гнева, руки сжались в кулаки. Никогда еще Ларс не видел ее такой возбужденной.

— За все годы нашей совместной жизни я ни одного — единственного раза ни с кем не «шлялась», как ты изволил выразиться! — уже кричала она. — Хотя, Бог свидетель, у меня было для этого немало возможностей. И даже хотелось иногда это сделать, тем более что от тебя ничего не видела, кроме твоего вечно скверного настроения. Но, в отличие от тебя, этого не делала, так как не могла отбросить такие немодные ныне понятия, как «брак», «верность», «любовь даже в горе»!

С этими словами она резко повернулась, взбежала к себе наверх и громко захлопнула за собой дверь.

ГЛАВА 8

Герда еще несколько раз пыталась дозвониться Ирине, но там все еще было занято: шел какой-то долгий разговор или просто неправильно положили трубку. Наконец она сдалась и поехала домой, где на нее набросился Бернд.

— У Рики заболел зуб. А тут еще тебя нет! — В голосе звучало недовольство.

— А ты что кричишь на меня? — огрызнулась Герда. — Я тоже умею.

Она просто отодвинула его в сторону и направилась в ванную. Взяла там пузырек с «китайским бальзамом», достала из аптечки обезболивающие таблетки и направилась к Рики.

— Привет, сокровище мое! Зубик разболелся?

— Ой, как сильно! Во-от здесь. — Рики раскрыл рот и показал куда-то вниз налево.

Герда потрогала лоб. Он был горячий. Выходит, температура…

— Ну, хорошо, давай-ка уложу тебя — Она натерла ему десны бальзамом, дала Полтаблетки обезболивающего. — Проглотим быстренько, а завтра утречком к зубному.

— А зачем это? — насторожился Рики.

— Как же — надо непременно к зубному доктору. А теперь постарайся уснуть.