"Фантастика 2023-115". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Шелег Игорь (Дмитрий) Витальевич - Страница 871

— И что делают с этими недовольными? — поинтересовался Анатолий.

— Да ничего не делают. За каждым недовольным гоняться — только время терять. Да и мало ли чем человек недоволен? Может, палец дверью прищемил или настроение плохое. Нет, господин Анатолий, за каждым недовольным гоняться — никаких сил не хватит. Да и ни к чему это.

— Так как же тогда?..

— Это вы у сэнсов лучше спросите, они определяют, когда пора меры принимать. Наше-то дело маленькое — префекторов сопровождать да за порядком следить.

Понятное дело, полевой стражник смотрит со своей колокольни, но система фильтрации и в самом деле должна быть. Как они различают те случаи, в которые надо вмешиваться, от простых бытовых неурядиц? По величине возмущения ментального поля? Очень даже может быть. Неплохой метод, но не стопроцентный. Получается, если кто-то задумывает злодеяние хладнокровно и спокойно, на это могут и не обратить внимания? «Надо будет уточнить у префекторов этот вопрос», — подумал Толик.

В таком случае далеко не все преступления удастся предотвратить. А если раздражение вспыхнуло случайно: ссора, перебранка, драка? Наверняка бывают случаи, когда префектуры просто не успевают отреагировать.

— Скажи, Нимет, а преступники у вас есть?

— Тати злостные или оступившиеся случайно? — уточнил полевой стражник.

— А в чем разница? — удивился Толик.

— Как же, это совершенно разные вещи. Тать задумывает злодеяние заранее. И так хитро задумывает, что префекторы не всегда узнают об этом. По мне, так он и не человек вовсе. Разве ж можно так, без душевного волнения, на недоброе дело готовиться. А случайно оступившийся — это обычный человек. Не смог он себя в нужный момент в руках удержать. Тоже преступление получается, но уже без умысла. В префектуры-то людей берут особо стойких. С полевой стражей, конечно, попроще, но тоже смотрят, чтобы человек был не особо вспыльчив. А простой-то люд… Ничего не скажу, в большинстве своем люди добрые, но случается, что и взыграет ретивое, найдет серп на кочку. Да что там, и среди знати иногда разное случается. Но там к расследованию нас не подпускают, разве что сопроводить кого или под стражу взять.

— И что с ними делают, с преступниками? — поинтересовался Толик.

— Знамо что. Здесь уж кто и что успел натворить: татей могут и на виселицу вздернуть. Особенно если они из душегубов. Да и поделом. Тому, кто по задумке и разумению человека жизни лишает, нечего делать на этом свете. Коль хочется подвигов, то ступай на войну.

Вполне логично.

— Нимет, а ты был на войне? — поинтересовался Анатолий.

Полевой стражник вздохнул, похлопал своего коня по шее.

— Молодой был, глупый. Романтики хотелось, подвигов. Вот что я скажу вам, сударь: нет там никакой романтики. Здесь-то я при деле, а там лишь пустое тщеславие. Хорошо, что жив остался.

— Ну а преступники? — вернулся Толик к заинтересовавшей его теме. — Тех, которых не на виселицу, их куда?

— Здесь уж смотрят по провинности. За драку, если есть ущерб кому, местные власти плетей всыплют да недельку-другую в холодной подержат. Префектуры-то в такие дела не всегда и вмешиваются, если без смертоубийства обошлось.

— А бывает, что и не обходится?

— Когда ретивое взыграет, разум не всегда в ладах сам с собой. Обычно дракой все и ограничивается, люд-то у нас спокойный. Но все же бывает и до смертных случаев доходит. Тогда прямая дорога провинившемуся на рудники. Или на болота, торф копать. Бывает, и в углежоги определят, на дальние заимки кого из землевладетелей. Однако в кандалы их не заковывают.

— И не бегут? — удивился Толик.

— Я же говорю, хорошие это люди, случайно оступившиеся. Годика три вдали от людей лес порубят, глядишь, и ума прибавится. Вот те, которые по задумке действуют, могут сбежать. Только их содержат не в пример строже.

— А экономические преступления? — спросил Анатолий.

— Какие? — переспросил стражник.

— Ну, там споры между купцами, кто кого обманул, кто кому недоплатил.

— А, это дело Торговой палаты. Они споры между купцами разбирают. Префектуры в это, почитай, и не вмешиваются. Разве что кто из купцов надолго обиду затаит, тревожит ментал своим беспокойством…

— И что тогда? В кутузку такого вроде бы не за что тащить.

— Что вы заладили, сударь: в кутузку да в кутузку. Префектор заходит в гости, беседует. А то, бывает, просят кого из братства слушающих заглянуть к недовольному. Говорить они не мастера, но вот слушать — лучше собеседника не найдешь.

— Знаю, приходилось встречаться. — Толик расплылся в улыбке, вспомнив свою встречу с человеком из братства слушающих.

— А что это вы, господин Анатолий, все преступниками интересуетесь? — прищурился Нимет.

— Так с полевым стражником разговариваю. Говорил бы с плотником, вел бы речь о рубанках.

Стражник понимающе кивнул.

Разговор сам собой смолк. Их кони шли неспешным шагом, тем не менее оставляя позади лигу за лигой. На очередном холме лигах в двух от дороги расположился большой каменный дом с колоннами, к нему вела от тракта накатанная грунтовая дорога.

— Поместье землевладетеля, — кивнул в сторону дома полевой стражник. — Леса, что за домом, ему принадлежат. Дрова на зиму да лес строевой в Тилину в том числе и отсюда возят.

— Кто возит? Землевладетель?

— Знамо кто, люди наемные, на постоянной-то службе возчиков невыгодно держать.

— Почему невыгодно? — удивился Толик.

— Заготовка леса — дело сезонное, а людей и коней кормить круглый год надо, — снисходительно ответил Нимет. — А с возчиками проблем нет. Крестьянам-то из окрестных деревень зимой где еще работу найти. В поле по зиме работы не бывает.

— Деревни тоже владетелю принадлежат?

— Скажете тоже, — рассмеялся полевой стражник. — Вокруг деревень земли общинные. Испокон веков общины королю ренту платят, а там уж сами меж собой решают, кому где сеять и пахать.

— А у владетеля своих пахотных земель, получается, нет?

— Есть, да немного. Лишь для собственного потребления пшеницу выращивают. Опять же корм для коней. Нанимать пахарей не слишком выгодно. В хлебопашестве с общинами землевладетелям соревноваться сложно. С другой стороны, общины лесом, торфом да углем торговать не могут. Мало лесов у них. Так, лишь для своего потребления, чтобы за каждым поленом на поклон к владетелю не ходить.

— А люди? Не один же владетель в таком доме живет? Наверное, и подворье есть?

— Как не быть. Есть при поместье люди. Думаю, десятка два-три, судя по размерам поместья.

Путешественники проехали мимо и в следующем селе остановились на постой. За день они проделали более половины пути, не слишком устав и не загнав коней.

На следующий день ближе к вечеру они достигли крупного поселка под названием Тюмен. Стражник свернул к местному отделению префектуры, расспросить о дальнейшей дороге. Местный полевой стражник остановил пробегавшего мимо мальчишку и поручил ему проводить гостя.

— Я при префектуре остановлюсь, — деликатно сказал Нимет. — Думаю, тот, к кому вы едете, будет рад гостю. Ну а нет, так добро пожаловать — свободное место для приезжих здесь найдется.

— Спасибо, — поблагодарил Толик и отправился следом за пареньком по главной улице, затем — по переулку.

— Вот тот дом вам нужен, добрый господин. — Парнишка хитро прищурился.

Толик вздохнул и полез в карман за медной монетой. Монет было немного, но звание «доброго господина» обязывало к благодарности. Вообще-то в местных деревнях путника могли и бесплатно на постой принять и накормить, пусть и не разносолами. Но парнишке медный грош в радость, где он еще его заработает.

— Держи.

— Спасибо, добрый господин, — обрадовался сорванец и припустил вдоль улицы, спеша поделиться вестью о приезжем со сверстниками.

Анатолий направил коня к добротному деревянному дому с резными ставнями. Кто его там ждет? Да и ждет ли хозяин дома кого-либо вообще? Что ему скажет Анатолий? А, ладно, скажет что-нибудь. Недаром же он пустился в путь.