Босс, у нас будет малыш! - Вишневская Виктория - Страница 6

Мужчина вдруг останавливается. Осматривает стойку. И снова взгляд на меня бросает. И выжидает. Или соображает.

И как говорила мне сестрёнка… Лучшая защита – нападение!

– Вы меня преследуете, что ли? – вырывается неосознанно. Это не то, что я хотела сказать! Нужно было произнести заученное приветствие, попросить у него паспорт! Запомнить имя, фамилию, а после пойти в полицию, написать заявление!

Так! Без паники!

Сейчас и сто тридцать седьмую УК притянем! Нарушение неприкосновенности частной жизни! А он так в мою частную жизнь влез, так… Красный след на попе вчера проходил жутко долго.

– Я тебя преследую? – отключает телефон, выгибая бровь. – Мне кажется, всё с точностью до наоборот. Тебе так понравилось ездить на мне верхом, что решила повторить?

Странно. Он сегодня вообще не игрив, в отличие от вчерашнего вечера. Теперь его слова звучат серьёзно, что бесит меня сильнее.

– А вы ещё и нахал, – приоткрываю губы в изумлении. – Хотя я вчера это и так поняла. Надеялась, что вы мне юбку вернёте или…

– А я ещё что-то натворил? – издевательски выдаёт, облокачиваясь на стойку. – Интересно услышать.

– Вы… – пытаюсь вспомнить, что вчера было.

Всё, что я чувствую, – лютый стыд.

И не предъявишь толком ничего…

Без юбки я ходила. На коленки я садилась.

Грудью его тоже я душила…

– Так. Давайте паспорт сюда, – пытаюсь соскочить с темы. – Я как раз узнаю ваши данные, чтобы пойти в полицию.

Теперь у него два варианта – либо дать свой документ, либо… Уйти отсюда.

Есть третий – он позовёт Жанну, а меня выкинут из отеля пинком. Но тогда я останусь без работы, без зарплаты… Понка – без любимых кроличьих ушек. Ладно, переедем жить к маме. В конце концов, эта мудрая женщина один раз же оказалась права – мне не стоило выходить замуж за Влада.

– Вы, кроме полиции, ещё слова знаете?

– Знаю, – гордо вскидываю подбородок. – Например, их номер. Поэтому если вы сейчас не уйдёте, я всё же заявлю на вас за преследование!

Ух!

Злюсь, глядя на него!

Зубы скрипят, пальцы сжимаются в кулаки.

Но что-то тёплое разрастается в груди, когда ему звонят, и вместо того чтобы язвительно выпалить очередное обвинение – он отвечает, мажет по мне недовольным взглядом и предупреждающе шипит:

– Мы ещё не договорили.

Да у них в «Рассвете» одни дураки живут!

Как таких вообще на порог пускают? Надо проверять, значатся ли посетители на учёте у психиатра.

Да и я что-то завелась. Провожаю мужчину взглядом до самого лифта. Поправляю наглухо закрытую рубашку – определённый плюс в этом месте. Пуговки плотно застёгнуты. И юбка длинная. И каблук небольшой – можно простоять почти весь день.

– Ну, как тут? – Камилла, запыхавшись, подбегает ко мне. – Всё окей?

Сказать ей про неадекватного гостя? Или нет?

– Да нормально, – отмахиваюсь. Лучше забыть. Я вчера уже пыталась. Постирала его футболку, высушила и отдала Поночке. Правда, вместо того чтобы обоссать её, она утащила в свой домик. Что уж она там делает с ней, не знаю, но… Главное, я не вижу.

– Здорово, – одобряюще хлопает Камилла меня по плечу. Это она ещё не знает, что тут было… – Ой, а что это?

Выглядывает за стойку. А там – бумажник. Быстро поднимает его, возвращается на место.

– А что в таких ситуациях делать?

– Ждать звонка от того, кто потерял.

Ясно…

Дальше погружаюсь в работу, подсматривая за Камиллой. Оказывается, звонков от постояльцев – как воды в море. После очередного – напарница поворачивается ко мне и, округлив глаза, выпаливает:

– А ты чего не сказала, что Гордецкий приехал?

Наклоняю голову набок.

– Это кто?

– Ах, да, – бьёт себя по лбу ладонью. Смачно вышло… – Ты же не знаешь. Отлично. Вот иди и познакомься.

Отдаёт мне бумажник.

– Седьмой этаж, номер триста. Только не задерживайся.

Глава 8

Макс

– Смирнова, ещё одна такая выходка, полетишь нахрен, поняла? – ещё чуть-чуть – и я услышу треск телефона.

Ну, как можно быть такой дурой?! Как?!

– Максик, прости… Я не понимаю, что на меня нашло. Но ты тоже пойми. Я нервничаю. И беременна всё-таки. Вот мне и захотелось погулять под дождём…

– Рита. За идиота меня не держи. Беременна она. Сутки прошли. Чтобы сегодня я пришёл домой – и ты была нормальной, мать его, невестой. Или собирайся туда, откуда я тебя забрал. В Зажопинск.

– Поняла я, поня…

Не дослушав, выключаюсь.

Овца драная.

Правильно мне друзья насчёт неё говорили. Дура дурой. Без мозгов, мотиваций. Согласилась на ребёнка, а сама то напивается, то под дождём бегает босиком, снимая это в сторис.

Дура!

Я уже жалею, что выбрал её на роль будущей матери моего малыша. Хотя, честно скажу, примерной родительницей я её не видел. А вот беременной – почему бы и нет?

Плюс секс с ней хорош, она покладистая, сделает всё ради хорошей жизни. Но я понял одно. Для семьи – полное дерьмо.

Сейчас дождусь результатов, и если эта клуша не беременна – возвращает кольцо и едет в свой Зажопинск.

Выбесила!

Стук в дверь выводит сильнее. Кого там принесло?! Номер у меня личный, для отдыха. И сюда заходить можно только в крайнем случае. Горничная уже была. Теперь кто?

А, точно.

– Войдите.

Вспомнил. Выронил где-то бумажник. Видимо, когда на долбанутую засмотрелся. Кто же знал, что вчерашняя голожопая девчонка окажется моей новой сотрудницей. Ещё и такой наглой. Наехала на босса. Совсем работа не нужна?

А, может, она просто ещё не знает, кто я?

Надо будет выяснить у Камиллы.

Хватаю запотевшую бутылку и наливаю воды в стакан. После Смирновой надо охладиться.

Дверь открывается.

– Оставь бумажник на тумбочке. А сама – ко мне!

Указываю на кресло.

– Извините, но мне нужно идти, – уверенный и дерзкий голос автоматически воспроизводит в голове кодовое слово «полиция». Встречаюсь взглядами со своевольной шатенкой.

Сама пришла. Неожиданно. Извиниться или по поручению?

А вообще, у Айдарова все такие непослушные работают?

И такие…

Изучаю её с головы до ног.

Монашки.

Эта вообще побила рекорд по скромности. Спецформу отеля застегнула на последние пуговицы. Выглядит прямо как вчера. Рубашка – наглухо, юбка – до колена. Кто вообще так одевается? Ладно те, кто с бабушкой живёт, но эта… Одежда фирменная. Бельё – известного дизайнера.

И ведь прячет всю красоту!

Тельце у неё шикарное.

Особенно грудь, что скрывается под пиджаком.

Я озабоченным никогда не был, но эта – взгляд постоянно приковывает. Аккуратная такая, не вымя. И потрогать хочется.

Чёрт.

Всё же правду говорят – манит то, что запретно и спрятано. Вот и сейчас мне жутко хочется сделать разрез на этой юбке. Пуговицы – долой!

– А вы всех так осматриваете вместо благодарности? – доносится до меня.

Что она сказала? Взгляд скользит на её губы. Вроде двигались. А может, и нет.

Показалось?

– Или гордость не позволяет? – после своих слов скрещивает руки на груди, закрывая весь обзор.

Если про гордость шутит – фамилию мою знает.

И с шефом так разговаривает?

– Дерзкая, я смотрю? – вопрос риторический.

Вальяжно опускаюсь в кресло, наблюдая за девчонкой с гордо поднятой головой. Непростая она. Не с улицы. Осанка прямая, плечи расправлены. Речь поставлена. Да и манеры у неё… В каждом движении – грация. И сдержанность.

Но язык за зубами держать не умеет.

Хотя и ругается она очень скромно. Ни одного мата не услышал.

– Нет, просто невеж не люблю.

Я невежа? Вот как…

– А я – некомпетентных сотрудников. У вас в «Рассвете» все такие?

Когда дело доходит до отеля, она дёргает плечами.

Вообще, не нравится мне такое поведение на работе. Какую бы неприязнь ты не испытывала – показывать её нельзя. Даже если гость задел твою девичью честь.

Звучит смешно.

Но девчонка меняется. Отводит взгляд на мгновение в сторону.