"Фантастика 2023-116". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Стерх Юрий - Страница 1162

– Похоже, с нашими все… – раздался за спиной чей-то голос.

Я в ярости обернулся, ища глазами столь «проницательного» ратника. Не нашел и, устыдившись секундного порыва – на больную мозоль наступил, зараза! – зычно воскликнул:

– Вои, стройсь полукольцом около тропы! Стрелки и менавлиты, первыми начинаете подъем, лучники, прячьтесь за камнями, отгоняйте торков! Стрелы беречь, бить только наверняка! Менавлиты, прикрывайте их щитами!

Расчет врага – если это был именно расчет – весьма точен. Ибо не обученная грамотно сражаться строем рабская пехота очень сильно уступает моей фаланге в «правильной», фронтальной схватке. Но вот в индивидуальных поединках и вообще в ближнем бою, когда в ход идут клинки, а копья становятся бесполезными из-за чрезмерной длины, сражаться с гулямами на равных могут лишь менавлиты. Однако последние и так понесли немалые потери, и потому я отправил лучших воев наверх раньше прочих в надежде сохранить хоть сколько-то их в качестве будущих десятников. А вот остальные скутаты-греки уже теряются в рубке! И именно этим могут воспользоваться мусульмане, когда на подъеме у моих воев уже не будет возможности сбить строй. Что ж, значит, будем защищать вход на тропу до последнего!

– Давайте поднимайтесь быстрее, не тяните время! Следом пойдут вои шестого ряда, уже до вершины!

Первый, наиболее яростный напор гулямов успешно удержали бойцы второй и третьей шеренг, отразив любые попытки противника приблизиться дружными ударами копий. Причем если первый ряд колол под счет, синхронно, то воины второго работали индивидуально, отражая попытки рабов схватиться за древки и выдернуть их из рук. А немногим «счастливчикам», сумевшим поднырнуть под уколы пик или проскочить между ними, уверенно раскроили головы разошедшиеся алебардщики.

Тогда сельджуки вновь попробовали набросить тела павших на копейные наконечники. Но в этот раз наученные горьким опытом вои успевали отдернуть оружие или отвести его в сторону, после чего еще яростнее кололи врагов. И всю схватку турок сверху поражали мои стрелки, заставив тех сбиться в несколько «черепах». По какой-то причине среди пешцев сельджуков вовсе не оказалось лучников. Возможно, в силу того, что Алп-Арслан отводит пехоте вспомогательную роль, а вся легкая конница у него и так стреляющая, а может, еще почему-то. В любом случае сейчас это сыграло в нашу пользу.

Так продолжалось примерно полчаса – пока не завершили подъем копейщики пятой и шестой шеренг.

– Бердышники, наверх! Да побыстрее!

Гулямы, видя, что строй врага слабеет, воодушевились и вновь пошли вперед, причем теперь они разбились на две части. Первая, выставив копья, в очередной раз стала сближаться с моими скутатами, принимая на щиты их уколы и коля в ответ. А вот бойцы второй, оголив лишь короткие клинки, принялись активно подныривать под пики греков, едва ли не на коленях проползая под ними. Многие нашли свой конец на наконечниках контарионов, но десяток-другой пешцев-рабов сумели сблизиться с ратниками первой шеренги и пустить в ход кинжалы и ножи. За три минуты в рядах греков образовалось не менее пяти брешей, в которые ворвались гулямы с саблями и палашами, и ряды скутатов начали на глазах распадаться. А бой в считаные секунды превратился в столь опасную для нас ближнюю схватку…

– Поднимайтесь наверх! Все, кто может, поднимайтесь наверх, выходите из боя! Стрелки, прикройте!!!

Увы, в хаосе рубки сложно выбрать цель и попасть в нее, не навредив соратникам. Я это понимаю и потому не слишком рассчитываю на лучников, у которых про запас осталось хорошо если две-три стрелы. Поэтому я, жестом подозвав к себе братьев-варягов и уцелевших телохранителей, сделал несколько шагов вниз, занимая устойчивую позицию между камней у самого начала подъема. По нему уже спешно лезут наверх везунчики, оказавшиеся ближе прочих к спасительной тропе. А вот следом за ними рвутся гулямы, отрезая еще сражающихся скутатов от спасения. Твари…

Трое мусульман насели на двух вставших ниже варягов, четвертый рванулся ко мне, подняв в классической защитной стойке щит, а сверху перекрывшись плоскостью клинка. Я дал ему приблизиться на расстояние хорошего удара, после чего от души рубанул по выпуклому щиту. Харалуг рассек дерево, укрепленное стальными полосами, однако не развалил щита. Гулям ответил точным и стремительным выпадом, нацеленным в голени. Лезвие вражеского клинка пробороздило жесткую кожу сапог и прорубило плоть, достав, видимо, и до костей. Вначале я почувствовал лишь сильное жжение, но мгновение спустя пришла резкая, острая боль, а ноги подломились в коленях.

Я неуклюже опрокинулся на камни, и гулям резво прыгнул вперед, стремясь добить. Но тут же ему в грудь с огромной силой вонзился метательный топор, отбросивший врага вниз, на тропу. Сильные руки Добрана в очередной раз обхватили мой корпус, и телохранитель мощным рывком притянул меня к себе. Могучий воин попятился, аккуратно – насколько это возможно – придерживая мое тело. Между тем Дражко встал перед нами, преградив путь очередному гуляму.

– Святой Ола-а-а-ф!!!

Боевой клич бросившихся вниз варягов и посыпавшие с неба крупные белые хлопья, обжигающие холодом кожу лица, – вот и все, что врезалось в память, прежде чем я отключился от острой, пульсирующей боли в ногах.

Глава 2

Январь 1069 г. от Рождества Христова

Грузия, Джавахети

Скит

Что-то белое выше по течению реки неожиданно привлекло внимание Субэдэя. Не сразу его подслеповатые от старости глаза разобрали косые паруса. А когда разобрали, сердце старого полководца забилось сильнее – урусы привели свои корабли, они хотят сорвать переправу! Нойон закричал, призывая лучников приблизиться к берегу. Нужно помешать врагу протаранить всадников на бродах деревянными бортами своих судов. Ведь если до этого дойдет, урусы окажутся неуязвимы для противника, в то время как их копья, дротики и стрелы с легкостью будут поражать монголов.

Вот уже построились на берегу первые сотни лучников, спешат воины завершить переправу, ведомые вперед железной волей нойона. Впрочем, Субэдэй приказал бы им остановиться, если бы урусы приблизились, вот только они отчего-то задержались, встали в нескольких сотнях локтей выше по течению, бросив якоря. Что это – страх, трусость?!

Нойон уже позволил себе презрительно усмехнуться, как вдруг обоняние его уловило резкий, неприятный и в то же время отчасти знакомый запах – он исходил от воды. Опустив взгляд, старый монгол изумленно воззрился на поверхность Итиля, практически целиком окрасившуюся черным. И откуда-то появившаяся темная пелена практически достигла воинов, переправляющихся через реку… А в следующее мгновение огненный цветок вспыхнул перед кораблями урусов – и в считаные секунды поток пламени стремительно покрыл Итиль, поглотив отчаянно закричавших панцирных всадников. Лучники суеверно отпрянули от берега, думая, что враг сумел подчинить духов огня и воды, а Субэдэй, не понаслышке знакомый с зажигательными смесями и их возможностями… Субэдэй испытал вдруг уже основательно подзабытое предчувствие неотвратимой и скорой беды…

Необычайно красочный, насыщенный сон, сильно отличающийся от являвшихся мне ранее полубредовых, бессвязных сновидений, оборвался резко и неожиданно. Я сразу узнал его, с удивлением отметив, что продолжился он ровно с того места, где прервался в прошлый раз, – когда мы с ратниками держали путь по горным перевалам.

Шок от видения был столь сильным, что я не сразу сосредоточил внимание на окружающей обстановке. И только воспоминание о путешествии моего корпуса из Алании в Грузию вернуло мне ясность мыслей. В голове тут же всплыли подробности разгромной битвы с сельджуками, а перед глазами предстала картина последней схватки, в которой я получил ранение, – и словно в ответ заболели и одновременно начали зудеть ноги. Я чуть приподнялся на жестком ложе и тут же, обессилев, откинулся назад – такое чувство, что все мои мышцы разом одряхлели.