"Фантастика 2023-116". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Стерх Юрий - Страница 982

– Отомстить за меня?

Она неловко кивнула. Я поднялась с кровати, подошла к сестре и обняла её. Та на секунду запнулась, а потом обняла меня в ответ.

– Я рада, что ты вернулась, – прошептала она, и мне показалось, я чувствую, как на моём плече расплывается мокрое пятно.

Я только крепче обняла её.

А отговорить от участия в расследовании магов я попытаюсь позже.

Поздним вечером я сидела за столом в своей комнате и пыталась думать. Передо мной лежали ксерокопии страниц книги заклинаний – я сделала их несколько месяцев назад, вскоре после того, как Майкл и Розмари принесли мне её – и рассеянно перебирала их. Пусть самой книги у меня больше нет, но кое-какую информацию по ритуалам я и так смогу найти.

Поначалу меня потрясло то, что Майкл и Розмари допустили участие моих друзей в расследовании. Позволили им собирать компромат на – ни много ни мало – Чарльза! Того самого Чарльза, который в прошлый раз, когда Общество Искателей стало слишком активно лезть не в своё дело, предпочёл взорвать его к чёртовой матери вместе со всеми учёными! Вряд ли маги забыли историю стотридцатилетней давности, но… Потом мне пришла в голову другая мысль. Ведь в тысяча восемьсот восемьдесят пятом на допросе Рыцарей Валери взяла всю вину на себя, из-за чего Чарльза только временно исключили из Совета ковена. Конечно, когда Чарльз угрожал после того допроса Джеймсу, он косвенно подтвердил свою вину, но этого всё равно было бы недостаточно для того, чтобы предъявлять ему обвинения. А о том, что уничтожение «Общества Искателей» лежит всё же именно на Чарльзе, я узнала от самой Валери ровно за две минуты до того, как она меня убила. Так что Майкл и Розмари могут не догадываться о том, до чего на самом деле готов дойти Чарльз.

Я оторвалась от созерцания ксерокопий с моими пометками на столе и перешла к созерцанию темноты за окном.

Маги пришли к выводу, что вся история с ритуалами затеяна для того, чтобы кто-то стал новым Хранителем. В целом, теория более чем вероятная. В девятнадцатом веке Джеймс был уверен, что к смерти Артура Рассела приложил руку всё тот же Чарльз. Правда, смерть Уильяма Майклсона в две тысячи пятнадцатом списали на несчастный случай – весьма странный, но всё же. Человек умирает в закрытом помещении, не найти ни следа убийцы, и остаётся только пара странных деталей – например, медсестра, которая клянётся, что не приближалась к больному старику. Или загадочное самоубийство Искателя, который начал переводить ритуалы вместо меня.

Или превращённые в кашу внутренности актрисы, убитой в собственной гримёрной.

От последней мысли я так подпрыгнула, что слетела со стула и сильно ударилась головой о столешницу. Не обращая внимания на боль, я вылезла из-под стола и в волнении прошлась по комнате, не в силах осознать эту мысль.

Хранитель, умерший якобы от старости. Искатель, якобы покончивший с собой. Актриса, умершая не пойми от чего в пустом театре. Во всех случаях убийца пробрался незаметно, даже мимо защиты в виде Рыцарей, и так же легко сбежал – ведь никто из магов так ни разу и не сказал мне, от чего именно умерла в тысяча восемьсот восемьдесят пятом Элиза. Её смерть только назвали странной, и всё!

Вот только, в отличие от Уильяма Майклсона, я выжила и слишком хорошо помнила лицо своей убийцы. Колдуньи, известной своим талантом к маскировке и иллюзиям. Той, которая лучше всех на свете умеет становиться невидимой.

Выдохнув, я обнаружила, что взволнованно нарезаю круги по комнате. Надо успокоиться.

Ладно. Значит, если наш таинственный враг и в самом деле хочет захватить власть в ковене, он не ждёт удобного случая. Он сам убивает конкурентов.

Надо признать – в свете того, что я знала о Чарльзе, эта версия выглядела ещё более убедительной. Этот человек не знает сочувствия, жаждет власти и не боится идти по головам. Но сам рук не марает, предпочитая использовать для грязной работы колдунов.

Но кого? Валери? Джеймса?

В причастность Джеймса я никогда не поверю. Валери… Она та ещё убийца, однако Розмари права – приносить людей в жертву совсем не в её духе. Валери может ударить в спину, убить исподтишка, но собственноручно перерезать горло десятку человек… Не похоже на неё.

Тогда что? Есть кто третий? Ещё один тёмный маг, которого мы доселе ни разу не видели?

Но если за всем этим действительно стоит Чарльз, то друзей надо выводить из игры немедленно, пока очередное Общество Искателей не стёрли с лица земли, а с ним за компанию одного журналиста и одного будущего дантиста.

Была здесь ещё одна деталь, имевшая просто колоссальное значение, которая могла разрушить всю теорию о вине Чарльза, как карточный домик. Алекс сказал, что всё жертвы последнего ритуала были совершенно случайными людьми. Но я хорошо помнила слова Анабелл – когда подобное жертвоприношение состоялось в девятнадцатом веке, все убитые были Путешественниками. И я совершенно уверена, что все убитые недавно в Эйлсфорде были отнюдь не случайными жертвами. Они все были такими же Путешественниками, даже эти двое студентов, которых я видела в новостях.

Тогда получается, что Джеймс был прав, и вся эта история развивается не вокруг кресла Хранителя, а вокруг Путешественников с их интригами. Возможно, именно поэтому незадолго до ритуала Джеймса видели с одной из жертв – если это был Путешественник, Джеймс вполне мог выследить его, чтобы узнать что-то.

Но если всё дело в Путешественниках, то я возвращаюсь к главному вопросу – зачем? Зачем их убивать в ритуалах? Что задумал наш неизвестный враг? Чего хочет добиться?

И тогда возникает ещё один вопрос, для меня ничуть не менее важный. Как я должна себя вести? Возможно, мне известно о происходящем больше, чем кому бы то ни было. Джеймс, правда, тоже неплохо осведомлён, но его отношения с ковеном сейчас весьма непросты. С одной стороны, мне ничто не мешало прямо сейчас объявить остальным, что я Путешественница во времени, и рассказать всё, что знаю. Но…

Это слишком опасно. Теперь, когда я очнулась, тёмный маг и так наверняка захочет избавиться от меня – поскольку один раз я уже сорвала его планы, когда по моей подсказке была организована засада в Эйлсфорде. А если ещё станет известно, что я та самая Элиза, которая здорово мешалась под ногами в тысяча восемьсот восемьдесят пятом… Нет, слишком рискованно. Даже если эта информация не распространится слишком широко, Валери наверняка так или иначе узнает – ведь она и так достаточно в курсе происходящего. С этой беловолосой ведьмы станется убить меня заново, ведь Джейн Эшфорд она терпеть не может так же сильно, как Элизу Блэквуд, а уж если выяснится, что это одно и то же лицо…

И ещё не стоит забывать, что нашему врагу, кем бы он ни был, известно о книге заклинаний, которую прячут Майкл и Розмари, и это обстоятельство он наверняка использует против нас. И будем откровенны – «дополнительных» жизней у меня больше не осталось, и, если меня убьют снова, никакого перехода в другое время и тело уже не будет.

Но предупредить остальных всё равно необходимо, иначе над ними продолжает нависать огромная угроза. Хотя бы намекнуть, что Путешественники замешаны в происходящем по уши, иначе маги и мои друзья уйдут совсем не в те дебри и до правды никогда не докопаются.

До середины ночи я просидела без сна, обдумывая свои дальнейшие шаги, и набросала примерный план действий.

Выполнение первого пункта было назначено на завтра.

Глава 5

За сто тридцать лет Друри-Лейн заметно изменила свой внешний облик, хотя ни с чем другим я бы не смогла её перепутать. Ставший мне уже практически родным театр сейчас почти не выделялся на фоне четырёхэтажных домов, белый фасад выглядел значительно новее, чем в тысяча восемьсот восемьдесят пятом году. Афиши рекламировали мюзиклы, и я вспомнила, что в этом времени театром владеет Эндрю Ллойд Уэббер – тот самый автор мюзикла «Призрак Оперы». Неподалёку припарковался автобус, а у дверей толпилась в ожидании экскурсовода группа утренних туристов. Одни радостно галдели, фотографировались на фоне театрального подъезда и делились впечатлениями от увиденного. Другие – преимущественно молодёжь – казались заспанными и безразличными к достопримечательностям Лондона. Я не винила их – экскурсия была самая первая на сегодня, девятичасовая, и неудивительно, что кто-то до сих пор не успел проснуться.