Предатель. Осколки счастья (СИ) - Мартин Елена - Страница 42

— Маня, давай быстрее завтракай. Дед, наверное, уже у подъезда стоит.

— Деда? — Маша тут же начинает крутиться за столом и пробовать выглянуть в окно кухни, с которого виден весь наш двор.

В красивых белых брючках и кремовой ветровке с конским хвостом мой воробышек стоит уже прихожей, распушив пёрышки, ожидая, пока я сложу вещи необходимые ей в «папин день» в чудный рюкзак в виде медведя.

— Пошли?

Маша в нетерпении утвердительно закачала головой.

Мы вышли из подъезда, и я на мгновение замираю. Вместо ожидаемого внедорожника Бориса Григорьевича во дворе стоит до боли знакомая BMV. Из машины вышел Андрей в привычном амплуа «с иголочки» и твердой, уверенной поступью направился к нам.

— Олеся, здравствуй, — приветливым тоном, как ни в чём не бывало, поприветствовал меня мой бывший муж.

— Здравствуй. А где Борис Григорьевич? — Недоверчиво спрашиваю Герман.

Вся эта рокировка мне не нраву. И даже Маша чуть сдавливают мою руку.

— В больнице, — чёрные брови Андрея чуть хмурятся.

— Что случилось? — В изумлении спрашиваю я.

— Пред инфарктное состояние.

Стоило ожидать. Клан Герман вконец доконали главу семейства.

— Вот как.

— Маша, поехали? — Андрей тянет руки к дочке и Маша неуверенно идет навстречу.

Андрей усадил Марию на заднее сидение в детское кресло, и достав из машины цветы, подойдя ко мне, молча, без слов протянул орхидеи. Мои любимые. Синие. Я в ответ только сделала шаг назад.

— Ни к чему, Андрей, — сухо ответила на неожиданный презент от Андрея.

— Я прошу.

Я отрицательно помахала головой на скупую попытку Андрея склеить разбитую чашу.

Даже склеив, счастье будет вытекать из швов, которые остались от сокрушительного удара, нанесённого Герман своей семье. Точно ни к чему.

— Лель, — начал Андрей.

— Олеся, — я тут же прервала его.

Андрей замолчал и уставился в сторону.

— В какой больнице Борис Григорьевич? — Я быстро показала свою позицию в отношениях с бывшим мужем. Только общие темы.

— Областная. Сердечно-сосудистое отделение.

— Спасибо.

Андрей положил цветы на землю.

Я бросила взгляд на чуть потерянный вид Андрея и, резко развернувшись, быстрым шагом направилась к своему подъезду, чувствуя спиной, как Андрей прожигает меня взглядом карих глаз. Я выдохнула, только закрыв за собой входную дверь у себя на четвертом этаже. Сердце бешено колотится, выскакивая из груди.

Чёрт бы тебя побрал, Андрюша. Лучше бы приехал другой представитель семьи Герман

Даже наблюдать жалкие шаги Андрея навстречу, не желаю.

Я навела справки о пребывании свёкра в больнице и часах приёма и, погуглив, что можно и полезно при сердечных заболеваниях, собираюсь в областную. Скрутила волосы в пучок на затылке и облачилась в любимые джинсы и просторную рубашку.

Поставила на заднее сидение приготовленную сумку и, чуть разволновавшись, повернув ключ зажигания, выкручиваю руль по направлению к областной больнице. Долго искала место для парковки у больницы и приземлилась достаточно далеко. Я стараюсь осваивать новые маршруты и по привычной дороге: работа — детский сад все дорожные знаки выучены наизусть. Здесь всё пока непривычно, но учусь я быстро.

Я тихонько прошла в палату. Борис Григорьевич один в двухместной палате. По внешнему виду и плазме на стене понимаю, что комфортное пребывание платное.

По впавшим большим карим глазам и земляному цвету лица Бориса Григорьевича понимаю серьезность положения. Я осторожно подошла и присела на стул.

— Что, неважно выгляжу? — Вместо приветствия слышу от свёкра.

— Угу…, -тихонько отвечаю. — Что доктора сказали?

— Вроде буду жить. С поправками на привычный ритм жизни.

— Поберегите хоть вы себя.

— На пенсию собрался и весь вечер слушал, как наша семья из-за меня потеряет статусность. Марго в своем репертуаре, — кинулся в воспоминания Борис Григорьевич, от которых его глаза слегка увлажнились.

Маргарита Андреевна никого не побережет в своих стремлениях держать марку на публике.

— А чего хотите вы? — Осторожно спросила я.

— Собрать всех своих внучек и махнуть на рыбалку.

Я улыбнулась, представив свою кнопу с удочкой.

— Уважь старика. Прости своего мужа-дурака. Я знаю, что он понял свою ошибку, — глядя в глаза, не мигая, вдруг произносит свёкор.

— Вы хотите, чтобы мы помирились? — Удивленно спросила я.

Герман чуть махнул головой.

— Простите, — я запнулась, подбирая слова. — Но нет. На месте большой любви осталось пепелище. А сейчас ветер разносит эту груду золы по дальним уголкам души.

— Даже Марго, при всём своём отношении к тебе, сказала, что Андрей — идиот.

— Что рыжая пришлась не вкусу?

Борис Григорьевич усмехнулся в ответ.

— Еще бы. Возраст, профессия, образование, внешность.

— Не повезло Маринке, — я усмехнулась. — Я хотя бы прошла по пунктикам: возраст и образование.

— Здесь морковный сок и обезжиренный йогурт с бананами. Машка обожает его.

— Олеся, спасибо.

— Сок- так себе удовольствие, а йогурт очень вкусный.

— За то, что пришла проведать.

— Вы же не дали меня в обиду, — горько усмехнулась превратностям судьбы.

Борис Григорьевич протянул свою длинную суховатую руку, чуть сжал мою ладонь.

— Выздоравливайте. Машка уже скучает за вами.

— Постараюсь.

Я вышла из больницы в ощущении недосказанности и лёгкой грусти. Было жаль Бориса Григорьевича, Машу и чуть себя. Я откинула ненужные чувства. Страница жизни перевернута уже давным-давно. Впору писать что-то новое. И обязательно с таким же ответным чувством заботы и любви…

****

Я бросила взгляд на ручные часы, стрелки которых стремительно придвигаются к десяти. Я ужасно опаздываю. А мне еще забрать цветы. У Мирры Аркадьевны сегодня день рождение, и я под надуманными рабочими предлогами разъезжаю от кондитерской, где нужно забрать торт, заказанный нами накануне, до цветочной лавки, где флорист подготовил букет цветов ещё час назад. У Мирры Аркадьевны тонкий изыскано-дорогой вкус. Всё это мы приготовили тайно, чтобы удивить своего своенравного начальника.

Я припарковала машину у самой известной в городе цветочной лавки и, обогнув машину, стремглав несусь забрать наш красивенный заказ. Со всей скоростью, которую я развила на туфлях на любимой шпильке, у порога цветочной лавки впечатываюсь в высокого мужчину в синей робе.

— Олеся, не гони лошадей. Успеешь.

От знакомых ноток в голосе заныло сердце, и я поднимаю глаза на лицо мужчины, в которого влетела.

— Ваня?

Я так и застыла на пороге в его объятиях.

— Куда так спешишь? — В его голосе всё те же весёлые нотки.

А у меня одна реакция. Сердце скачет в бешеном ритме, адреналин уже растёкся по всему телу, и голос точно уже осип.

Я чуть хмыкнула.

— Цветы должна забрать. День рождение у начальницы, и я с коллегами готовлю сюрприз.

Я неохотно вылезла из его объятий. Я бы и дальше там осталась, но на нас смотрит весь магазин. Я в смущении поправила полы пиджака.

— Ты весь в работе?

— Как видишь. Воронцов поторапливает. Хотя не знаю, зачем ему сейчас мебель? Все мои рабочие заняты под завязку, а ещё магазин и разовые заказы. Хочется всё охватить, поэтому иногда по заказам приходиться ездить самому, чтобы успеть в сроки. Не хочется никого подводить и портить репутацию.

— А если еще кого-то нанять?

— Узкопрофильные специалисты. Таких просто с улицы не возьмёшь.

— Да, Воронцов тот ещё фрукт, — я вспомнила свои последние поездки, где меня вызывали по различным надуманным поводам. — Но у нас с ним пока всё на этом этапе. Теперь с ним столкнёмся, наверное, через год по вводу в эксплуатацию. Договор уже подписан.

— Наверное, раньше. Воронцов опережает время по строительству объекта. У тебя как дела?

— Все отлично. Купила машину. Надоело ездить в общественном транспорте. И по работе неудобно.

— Я заметил, — Ваня махнул на ключи от автомобиля в моих руках.