Всеблагое электричество - Корнев Павел Николаевич - Страница 266

— Компенсируете размер мужского достоинства? — и попросила экономку: — Ведите, милочка!

Миссис Харди засеменила по коридору, дама двинулась за ней элегантной, но слишком уж танцующей походкой, а когда экономка остановилась у двери кабинета, озадачила ее новым распоряжением:

— Кофе, сахар, сливки и булочки. Булочки непременно с корицей! И поспешите!

Выдав столь неожиданное распоряжение, незнакомка первой вошла в кабинет Альберта Брандта. Лейтенант жестом предложил проследовать за ней, и под его пристальным взглядом я переступил через порог просторной комнаты с заваленным черновиками столом и облокотился на высокую спинку гостевого кресла. Парни в дождевиках остались в коридоре, к нам присоединился лишь Уильям Грейс.

— Это Леопольд Орсо! — с ходу объявил он.

— Да хоть Захер-Мазох! — ответила дамочка, небрежным движением кинув мой револьвер на пустую тахту. После этого она сняла шляпку и без густой черной вуали оказалась брюнеткой средних лет с очень красивым худым лицом, благородные черты которого не мог скрыть даже слишком броский макияж и ярко-красная губная помада.

И еще она была сиятельной. В кабинете с задернутыми плотными шторами окнами царил полумрак, и я без труда различил мягкое свечение ее бесцветно-серых глаз.

Дама бесцеремонно водрузила свою шляпку прямо на черновики поэта, туда же убрала накидку и осталась в элегантном платье с открытыми плечами и глубоким декольте. После этого она уселась в кресло и расстегнула сумочку, но сразу отвлеклась от ее содержимого и вновь вперила в меня свой пристальный взгляд.

— Садитесь! — потребовала она, теребя нить жемчужных бус. — Вы такой длинный, у меня голова при взгляде на вас кругом идет!

Я оглянулся на оставшегося у двери лейтенанта и развернул кресло так, чтобы контролировать его движения хотя бы самым краешком глаза. А незнакомка все с тем же непрошибаемым спокойствием извлекла из сумочки стеклянный шприц, заткнутый резиновой пробкой пузырек и жгут. У меня при виде этих приготовлений чуть сердце из груди не выскочило!

Позволять накачивать себя наркотиками я не собирался, но прежде чем успел вскочить из кресла, дамочка стянула длинную черную перчатку и сноровисто перетянула жгутом собственное плечо.

— Я фрейлина ее императорского величества королевы-императрицы Виктории, ныне покойной, — сообщила собеседница, размеренно сжимая и разжимая кулак. — Здесь я представляю ее высочество кронпринцессу Анну. Предупреждаю заранее, чтобы избежать недопонимания.

Тут раздался осторожный стук в дверь, а когда она приоткрылась, в такт этому движению немедленно качнулась одна из портьер.

Сквозняк? Очень интересно…

— Принесли кофе! — сообщил заглянувший в кабинет охранник.

— Лейтенант!

Уильям Грейс принял поднос и отнес его на стол. Я перехватил его взгляд и непроизвольно поежился. Лейтенант смотрел на меня как на выходца из преисподней.

Дама тем временем проткнула длинной иглой резиновую пробку пузырька, наполнила шприц и ловко стравила оставшийся в стеклянном цилиндре воздух.

— В последние годы жизни старушке везде чудились заговоры, — не слишком-то почтительно отозвалась фрейлина о покойной императрице и пристально посмотрела на Грейса. — Лейтенант, что вы сопите, будто еж? Хотите что-то сказать? Так говорите! Прошу, не стесняйтесь!

Лейтенант предпочел промолчать.

Дамочка воткнула иглу в набухшую вену, ослабила жгут и утопила поршень.

— Старая карга разогнала всех сиятельных из своего окружения, но от меня избавиться не посмела, — слегка заплетающимся языком произнесла фрейлина, откидываясь на спинку кресла. — Без меня ей было не обойтись. Я оракул.

Глаза сиятельной закрылись, грудь начала вздыматься медленно и размеренно, словно она погрузилась в глубокий сон. Возникли даже сомнения, что в пузырьке был раствор морфия. Слишком уж сильно и необычно подействовал препарат.

Затылок нестерпимо ломило от пристального взгляда лейтенанта, но я заставил себя успокоиться и даже откинулся в кресле. В кабинете сильно пахло свежей выпечкой и кофе, и эти самые обычные ароматы еще больше подчеркивали абсурдность происходящего.

Легкими мурашками пробежалось по спине подозрение, будто я до сих пор валяюсь накачанный морфием в карцере психиатрической клиники и побег лишь привиделся мне в наркотическом бреду. Из-за этого сделалось окончательно не по себе; от паники удержало только ясное понимание того, что мои кошмары всегда были куда более прямолинейны и стремительны. Несдержанная на язык фрейлина-наркоманка в них нисколько не вписывалась.

Но вот Уильям Грейс вполне мог стать проблемой и во сне, и наяву, поэтому я незаметно вытянул из халата пояс и завязал узел на одном из его концов. Пусть поясу было далеко до румалей душителей Кали, свою роль мог сыграть и он.

Внезапно спина фрейлины выгнулась, женщина шумно выдохнула и судорожным движением руки разорвала жемчужную нить, но сразу обмякла и без движения развалилась в кресле. Перламутровые горошины срывались с нитки и падали на пол одна за другой.

Я засмотрелся на них и упустил момент, когда фрейлина открыла глаза. Только теперь это были уже не ее глаза, теперь они лучились ясным светом, который враз разогнал тени по углам кабинета.

— Не вижу… — прошептала женщина, вытягивая перед собой руку, и меня словно приморозило к месту.

Изменились не только глаза, совершенно иным стал тембр голоса. Голос стал молодым и звонким, и под стать ему посвежело лицо и разгладились залегавшие в уголках глаз морщинки.

— Не вижу… — повторила фрейлина, и лейтенант нервно перевалился с ноги на ногу.

— Быстрее! — шикнул он на меня. — Прикоснись к ней!

Я поднялся из кресла и, придерживая левой рукой халат, правой дотронулся до ладони оракула. И тотчас меня словно электрический разряд пронзил! Голову заполонили красочные и болезненные образы; я отшатнулся, разрывая контакт, и плюхнулся обратно в кресло, но перед глазами продолжало стоять смутно знакомое лицо юной девушки, бледное и болезненно худое.

— Что за черт?! — не удержался я от ругательства, стискивая ладонями виски.

— Такое иногда случается, — последовал спокойный ответ. — Сейчас пройдет.

И в один миг не осталось никаких сомнений — со мной говорил Сновидец!

— Во сне ты был совсем другим, — после недолгой заминки произнес Сновидец устами оракула.

Или же — произнесла? В лице помолодевшей фрейлины явственно проступили новые черты, но они лишь усилили ее женственность.

— Кто ты? — выдохнул я.

— Тот, кому ты должен услугу.

И тут в разговор вклинился Уильям Грейс.

— Это Леопольд Орсо, ваше высочество, — сообщил он, сняв с головы шляпу и прижимая ее к груди.

— Это имя должно мне что-то говорить?

— Леопольд Орсо! — повторил Грейс. — Вы запрашивали бумаги после смерти ее величества. Вам пересадили его сердце!

Оракул отвела от меня взгляд лучистых глаз и раздраженно поинтересовалась:

— Вы сошли с ума, лейтенант?

— Никак нет, ваше высочество, — по-военному четко ответил Грейс.

Ему можно было бы посочувствовать, но речь шла о моем сердце, а я не настолько проникся идеями человеколюбия, чтобы простить хоть кого-то, причастного к собственному убийству. Пусть и неудачному, но все же…

Только что же получается — принцесса не знала, чье сердце предназначалось ей для пересадки? Она не знала обо мне?

Оракул попыталась подняться из кресла, но тело плохо повиновалось ей, и фрейлина повалилась обратно.

— Лейтенант! — Теперь в голосе зазвенел металл. — Человек не может жить без сердца! Вы отдаете себе в этом отчет?!

— Разумеется, ваше высочество! Но это он. Я уверен в этом.

— Как такое может быть?

— Не могу знать! Но осмелюсь напомнить, что тело Леопольда Орсо после изъятия сердца пропало из операционной, а один из хирургов впоследствии был найден убитым. Возможно, была проведена обратная пересадка…

Разговор принимал нежелательный оборот, но я не успел ничего предпринять, чтобы предотвратить катастрофу. Оракул уставилась на меня своими сияющими глазищами и спросила: