Всеблагое электричество - Корнев Павел Николаевич - Страница 299

— Вот как? — озадачился я, еще толком не понимая. — И что с того?

— Для ацтекских ритуалов глаза не имеют никакого значения, — уверил меня Смит, хлебнул бурбона и продолжил рассказ: — И это меня заинтересовало. Я подумал — зачем выкалывать мертвецам глаза? Что это должно скрыть? Я не верил в психопата-убийцу…

— Сиятельные! — вдруг догадался я, и по спине побежали колючие мурашки. — Все жертвы были сиятельными!

— Как оказалось — да, — подтвердил сыщик мою догадку. — С какими-то слабенькими талантами и наследственными заболеваниями, и тем не менее сиятельными. Поначалу это мне ничего не дало, но четвертую жертву обнаружили посреди пьяцца Галилео, и там не просто бросили тело. Нет — сердце вырезалось буквально на всеобщем обозрении. Так я понял, что значение имеет не только личность жертвы, но и место ритуала!

— И ты построил окружность?

— Построил, — усмехнулся Томас Смит и допил бурбон. — А еще — купил путеводитель.

— И?

— И оказалось, что на месте доходного дома на бульваре Фарадея, где обнаружили первое тело, раньше был пустырь, и в Ночь титановых ножей там убили одного из падших. И так — на всех местах преступлений по нарастающей. Один, два, три. На пьяцца Галилео было казнено уже четверо падших, а в Риверфорте…

Я вспомнил слова принцессы Анны. Вспомнил, где в ту ночь был мой дед.

— Их кровь текла рекой, — произнес я, чувствуя, как все обмирает внутри.

Томас Смит взял с тумбочки полупустую бутылку, задумчиво посмотрел на нее, но вновь наполнять стакан не стал и поставил обратно.

— Я построил окружность, рассчитал приблизительное место преступления и очень быстро обнаружил подходящее место. Риверфорт.

— А время?

— Между первым и вторым убийствами прошел месяц, следующий промежуток составил всего две недели, затем неделю. Вычислить примерное время было несложно. Я знал где и знал когда и обратился в полицию. Подробностей по телефону сообщать не стал, сказал лишь, что напал на след убийцы, и условился о встрече. Вечером того же дня меня попытались зарезать.

— С кем ты работал в полиции?

— Со старшим инспектором Мораном, — сообщил Смит, заметил, как у меня дернулось веко, и, будто опытный игрок в покер, насторожился. — Ты его знаешь? — поинтересовался он.

— Доводилось общаться, — признал я.

— Не берусь утверждать, что он как-то замешан в этом, — предупредил сыщик. — Утечка могла произойти от кого-то из его подчиненных. Я разговаривал с помощником.

Я кивнул. Действительно, могло случиться и так.

— В Риверфорт ацтекам было не попасть. Я предположил, что они совершат жертвоприношение на мосту, и занял позицию на крыше соседнего дома. — Томас Смит с болезненной гримасой поднялся на ноги и посмотрел на меня. — Вот только вместо ацтеков появился ты. Как же так вышло, Лев?

— Вряд ли это простое совпадение, Томас.

— Именно! Круг замкнулся, ритуал завершен. Кто-то очень важный провез жрецов на монетный двор. Мы не знаем кто, все упирается в твой приказ. Когда нужно было взорвать бомбу: на въезде в форт или на выезде? Требовалось предотвратить ритуал или избавиться от ацтеков уже после него — вот в чем вопрос!

Я этой убежденности сыщика нисколько не разделял, поскольку точно знал, кто именно должен был стать жертвой взрыва, но невольно и сам поддался сомнениям.

А что, если меня использовали втемную и дело было вовсе не в покушении на регента? Или требовалось убить двух зайцев одним выстрелом?

Томас Смит ушел на кухню и вернулся с пиджаком в руках.

— Куда собрался? — забеспокоился я.

— Пройдусь, послушаю, что говорят люди. Тебе на улице лучше не показываться. Закрой за мной дверь.

Я задвинул засов, вернулся в комнату и уселся на диван. Требовалось обдумать ситуацию, в которой угораздило оказаться, но голову заволокло туманом, и меня буквально вдавило в диван. Сон навалился невыносимой тяжестью, начали слипаться глаза, разобрала зевота. Тогда я заставил себя подняться на ноги и принялся выхаживать от стены к стене.

Со скрипом распахнулась дверь платяного шкафа, но я даже не вздрогнул. Просто ожидал чего-то подобного и не ошибся: на меня с откровенным ехидством во взгляде уставилась зубастая физиономия Зверя. Его бледная кожа светилась изнутри сиянием чужой силы.

— Драть, Лео! — расплылся альбинос в широченной улыбке. — Поздравляю, ты опять облажался! Теперь кузина точно велит отрубить тебе голову!

— Голову отрубят мне, а в ад отправимся мы оба, — спокойно напомнил я.

— Мальчик мой, это же замечательно! Я ведь воплощение твоего стремления к саморазрушению, не забыл? — фыркнул Зверь, раскурил окурок сигары и задумчиво почесал когтистым пальцем за ухом. — Хотя, надо сказать, с саморазрушением ты прекрасно справляешься и без меня.

— Все это неправильно!

— Все идет по плану, Лео. Просто тебя не поставили о нем в известность. Пешке не сообщают о размене на ферзя. Ее просто двигают вперед.

— Не пешке, — покачал я головой. — Как минимум ладье.

— Драть! — расхохотался альбинос, щуря сиявшие чужой силой глаза. — В главном-то я прав!

— Прав.

Слова вымышленного друга о чужом плане запали в душу неожиданно сильно.

Убийства сиятельных, непременно женщин, круг на карте, опоясывающий Старый город, жертвоприношения в местах, где пролилась кровь падших, — все это было частью чего-то несравненно большего. А еще вспомнились страхи кузины, и как-то враз бредни о спящем в ее крови существе перестали казаться смешными. Центр окружности находился на Дворцовой площади, и простым совпадением это быть не могло.

Кто-то затеял игру с дьявольски высокими ставками.

— Драть! Малыш, у тебя сейчас от дурных мыслей голова лопнет! — осклабился Зверь. — Хлюп! И пораскинешь мозгами!

— Помолчи! — потребовал я. — Не мешай!

Альбинос выбрался из шкафа, который был ему откровенно мал, взял с тумбочки полупустую бутылку бурбона, будто в отместку кинул окурок сигары в стакан и вернулся обратно.

— Я-то помолчу, — буркнул он после этого, — а что будешь делать ты, малыш, когда сюда нагрянет полицейский наряд?

Оставив когтями глубокие царапины, Зверь изнутри захлопнул дверцу и затих. Я подошел к шкафу, открыл его и без особого удивления обнаружил, что внутри никого нет.

— Фокусник, драть! — невольно вырвалось у меня.

Я похлопал себя по губам, взял стакан с окурком и подошел к окну, но открыть рассохшуюся раму не сумел и отправился на кухню. Выплеснув сигару с остатками бренди на улицу, внимательно осмотрел пустой двор, потом встал у входной двери и прислушался. Тишина.

Вновь накатила сонливость, и я принялся обшаривать полки в поисках чего-нибудь бодрящего, но не нашел ни кофе, ни чая, ни чего-либо съедобного вовсе. Томас явно не предполагал, что ему понадобится конспиративная квартира, и после покушения у него просто не было времени подыскать что-то более приличное.

Ну да — какие могут быть неожиданности, когда работаешь в одной упряжке с полицией метрополии!

Я негромко рассмеялся, и тут постучали в дверь.

Выглядывать в глазок я не стал, встал сбоку и взвел курок пистолета.

— Лев, это я! — послышалось из коридора.

Предупреждение вымышленного друга царапнуло натянутые нервы, но я решил довериться сыщику и сдвинул засов. Томас переступил через порог, быстро запер дверь и протянул мне газету.

— У тебя большие проблемы, дружище, — сообщил он, протягивая свежий номер «Столичных известий» с моей зернистой фотографией.

Впрочем, все оказалось не так уж и плохо — о причастности к нападению на Риверфорт в заметке не говорилось ни слова, разыскивали меня по весьма невнятному обвинению в угрозе государственной безопасности. К тому же был использован снимок, сделанный в последнее посещение Ньютон-Маркта, а незнакомому человеку узнать меня по нему сейчас было чрезвычайно затруднительно.

— Третий департамент! — брезгливо поморщился я.

— Ты как будто не удивлен? — прищурился Томас.

— Ожидал чего-то подобного, — признал я, раздраженно смял газету и выкинул ее в мусорное ведро. — Думаешь, от хорошей жизни с лейб-гвардией связался?