Всеблагое электричество - Корнев Павел Николаевич - Страница 361

— Вот! — увлеченно качнул бокалом терапевт. — К чему этот визит сейчас, когда в Поднебесной восстановлена стабильность?

Инспектор рассмеялся и заломил бровь.

— Вижу, у вас есть идея на этот счет.

— Есть, да! — подтвердил Ларсен. — Имеются достоверные свидетельства, что в Ночь титановых ножей китайцам удалось захватить одного из падших. И ходят упорные слухи, только лишь слухи, но я склонен им доверять, что долголетием и молодостью вечный император обязан именно крови этого инфернального создания. А сейчас она подошла к концу…

— И сколько же требуется крови падшего для вечной жизни?

— Одни говорят о капле в день, другие — о трех, но все источники сходятся в одном — принимать нужно совсем немного, иначе в организме начнутся необратимые изменения.

— Три капли в день? Это немного. Один-единственный падший мог обеспечить императору как минимум век молодости. А между тем с Ночи титановых ножей не прошло еще и шестидесяти лет.

Доктор Ларсен развел руками.

— Не знаю! — честно признал он. — Но как со временем наркоманы вынуждены выкуривать больше опиума, так, возможно, и вечному императору требуется все больше и больше крови.

— В таком случае он сейчас в панике, а в Поднебесной грядут большие перемены! — рассмеялся Бастиан Моран.

— Я искренне убежден, что ведущиеся сейчас медицинские исследования преподнесут нам еще немало сюрпризов! Вам доводилось слышать о переливании крови?

— Только то, что пишут в научных журналах, — ответил Моран.

Я не знал, что за игру он ведет, а поскольку доктор Ларсен и без того уже наговорил на обвинение в антинаучной деятельности, поспешил вмешаться в разговор.

— Инспектор! — произнес я во всеуслышание. — Рад видеть вас снова! Вы здесь по службе?

Бастиан Моран обернулся и взглянул на меня… недобро.

— Нет, Жан-Пьер, — продемонстрировал он отменную память на имена и лица, — я здесь по приглашению маркиза.

— О! Тогда не смею вас больше отвлекать. — Я шагнул от камина, но сразу развернулся обратно. — Да, мсье! Нет новостей?

Инспектор молча покачал головой, и я больше не стал докучать ему и отправился на выход. Доктор Ларсен не первый день живет на этом свете, должен понимать, чем чревата излишняя откровенность с полицейским.

На первом этаже меня уже дожидалась недовольная Софи.

— Где ты пропадал, Жан-Пьер?! — возмутилась она, но как-то без огонька, словно мысли были заняты чем-то другим.

— Неужели Альберт уже раскочегарил свой адский агрегат?

— И давно!

— Пять минут! — попросил я и побежал на поиски Луки. Отправил вышибалу на задний двор, а сам спустился в подвал и достал из кладовой пару револьверов. По нынешним временам карманный пистолет представлялся мне огневой мощью совершенно недостаточной.

Убедившись, что оба «Веблей — Фосбери» четыреста пятьдесят пятого калибра заряжены, я сунул один за пояс, а другой вручил Луке. Громила при виде оружия и глазом не повел, спрятал под пиджак, будто так и надо.

Мы выехали с заднего двора и остановились на углу. Стемнеть еще толком не успело, поэтому Альберт Брандт сразу увидел нас, опустил на лицо гогглы и вывернул руль. Приземистая самоходная коляска резво побежала от клуба, но поэт о моей просьбе не забыл и сразу за перекрестком заметно сбросил скорость.

— Не гони! — попросил я Луку, и тот придержал лошадей.

Вскоре за экипажем поэта пристроилась громоздкая повозка на паровом ходу, но, когда Альберт повернул на соседнюю улицу, неповоротливый фургон продолжил движение вперед и преследовать коляску не стал.

На город быстро наползали густые осенние сумерки, и хоть задние фонари не давали потерять экипаж из виду, я попросил Луку сократить отставание. Слежки в любом случае опасаться уже не приходилось, но неприятный сюрприз мог караулить нас у дома Софи.

И вновь мои опасения не оправдались. На тихой улочке респектабельного района, где жила кузина, не оказалось ни единой живой души. Газовые фонари освещали своим мягким желтым сиянием тротуар, и дорога просматривалась от перекрестка и до перекрестка.

Уютный дом, хороший район. Аккуратные ряды лип, газоны и клумбы, вывешенные за окна цветочные горшки. В небе желтел узенький серп растущей луны, а над землей понемногу начинал расползаться полупрозрачный туман. Кругом — тишина и спокойствие и неожиданно много для городской застройки простора.

Когда сторож распахнул ворота, позволяя заехать самоходной коляске поэта во двор, Лука недовольно крякнул, но никак комментировать увиденное не стал. Через кованую ограду мы увидели, как Софи и Альберт проходят в дом, и тогда вышибала спросил:

— Обратно в клуб?

— Постоим минуту, — ответил я, дождался, когда засветятся окна квартиры на последнем этаже, и лишь потом кивнул. — Да, поехали.

На обратном пути, уже после того, как мы свернули к набережной Ярдена, где-то поблизости во дворах раздалась пронзительная трель полицейского свистка, и сразу хлопнуло несколько пистолетных выстрелов, а за ними выдал одну нескончаемо длинную очередь пулемет.

— Гатлинг долбит, — со знанием дела определил на слух Лука.

Раскатисто бахнуло, над домами засиял алый шар сигнальной ракеты. Наш экипаж отъехал на пару кварталов, когда в небе вспыхнули прожектора выплывшего из темноты дирижабля. Ослепительные лучи принялись шарить по земле, и Лука неуютно поежился.

— Опять нечисть ловят. Никак не выловят…

— Скорее всего, — согласился я с громилой.

Никто доподлинно не знал, по какой причине Новый Вавилон лишился защиты от инфернальных сил, но сразу после неудачного переворота город заполонили малефики и порождения тьмы. Поначалу улицы патрулировали армейские части, затем их сменил спешно сформированный спецотдел полиции метрополии. В конце концов, ситуацию удалось стабилизировать, но облавы продолжались до сих пор.

Лука высадил меня у клуба, а сам отправился сдавать арендованную коляску владельцу. Я поднялся на второй этаж и обнаружил Ольгу в окружении членов клуба и их спутниц.

— Нам стоит ей приплачивать! — усмехнулся буфетчик в ответ на мой вопрос, как приняли танцовщицу завсегдатаи. — Мы сможем неплохо заработать, если она продолжит выходить к гостям после представления.

Людей на втором этаже и в самом деле оказалось куда больше, чем того стоило ожидать от буднего вечера.

— Стоит подумать об этом, — улыбнулся я, издали помахал Ольге и отошел к лестнице, не желая привлекать внимание гостей.

Танцовщица без всякой спешки попрощалась со всеми и спустилась в фойе.

— Все хорошо, Жан-Пьер? — спросила она у меня.

— Да. Идем?

— Только заберу свои вещи.

Мы дошли до гримерки примы, Ольга отперла дверь и подняла с пола просунутый под нее конверт.

— Очередное любовное признание? — предположил я.

Танцовщица вынула листок и ойкнула от испуга. Я подхватил выпавшее из ее руки послание, там оказалось написано лишь одно слово: «Пожалеешь!»

— Почерк тот же? — спросил я.

— Не знаю!

Встревоженная угрозой Ольга выставила меня за дверь; я прислонился к стене и продолжил изучать листок. Тот пах табаком, а не духами, да и почерк на женский нисколько не походил. Едва ли угроза — дело рук чьей-то слишком уж ревнивой супруги. Я аккуратно сложил бумажку и убрал ее к себе в портмоне.

Вновь распахнулась дверь, и в коридор вышла Ольга, уже в невзрачном повседневном платье и с легкой накидкой на плечах. В руках она держала сумочку и шляпку.

— Прошу, Жан-Пьер, проводи меня домой, — попросила танцовщица, запирая гримерку.

— Где ты сейчас живешь?

— В пансионе на той стороне канала. Здесь совсем недалеко. Можно дойти пешком.

После недолгих раздумий я так и решил поступить. Извозчики — народ ненадежный и слишком болтливый; даже если никто не станет выспрашивать намеренно, запросто могут растрепать из пустого бахвальства, что подвозили «ту самую дамочку с афиши варьете».

— Ты вооружен? — встревоженно спросила Ольга.