Всеблагое электричество - Корнев Павел Николаевич - Страница 374

Неожиданно в одной из теней почудилось нечто знакомое. Рост, осанка, ширина плеч, еще какая-то мелочь, вроде резкого поворота слегка наклоненной вперед головы. Я поспешил взять человека на прицел, но выстрелить не успел. Тот пропал из виду — скрылся в коридоре, скорее всего.

Ствол начал медленно сдвигаться в сторону, а потом фигура Джузеппе откинула тень на занавеску в соседней комнате. Главарь банды сицилийцев остановился у стола, а сесть уже не успел: я прицелился точно в центр темной фигуры и спустил курок. Грохнул выстрел, гулко раскатился над крышами мощный хлопок. Отдача подкинула ствол, я вернул его на место и вновь выстрелил в силуэт Джузеппе, который уже начал валиться на пол. Миг спустя тот пропал из виду, и я в быстром темпе расстрелял остававшиеся в магазине патроны по ближайшим окнам, не выбирая никого конкретно, просто желая создать видимость беспорядочной пальбы.

Пусть лучше решат, что Джузеппе просто не повезло.

Поднявшись с колен, я зашвырнул маузер во двор, схватил саквояж и бросился прочь. Едва не поскользнулся на поехавшей черепице, скакнул на соседнюю крышу и ринулся к следующему дому.

Позади закричали, и залился длинной третью полицейский свисток, но мне было уже не до того. Убраться отсюда как можно быстрее — вот единственное, что по-настоящему заботило меня сейчас.

При прыжке с крыши на крышу с головы слетела шляпа и закувыркалась, падая в темноту. Я даже не взглянул ей вслед, добрался до пожарной лестницы, скинул вниз пустой саквояж и принялся лихорадочно перебирать руками и ногами перекладины. Спрыгнул на землю, схватил сумку и замер на месте как вкопанный: у дожидавшейся меня в переулке коляски никого не оказалось.

Рука сама рванула застежки комбинезона и нырнула в карман с «Зауэром», но тревога оказалась напрасной. Гаспар выступил откуда-то из темного угла и взобрался на козлы.

— Порядок? — спросил он, сунув револьвер сзади за пояс под пиджак.

— Да! — шумно выдохнул я и скомандовал: — Гони!

Коляска тронулась с места и под стук подков по мостовой начала резво набирать ход; я сорвал с себя комбинезон и без сил развалился на сиденье.

«Сделал!» — вот и все, что крутилось у меня в голове.

Только это, и больше ничего.

4

В клубе я первым делом отправился в кабинет Софи, молча распахнул бар и принялся водить пальцем по красочным этикеткам разнокалиберных бутылок.

Нервно вскинувшаяся при моем появлении кузина немного расслабилась и спросила:

— Надо понимать, все прошло успешно?

— Вполне.

Сначала я взял портвейн, но передумал и заменил его на арманьяк. Разложил стилет, срезал сургуч с пробки и плеснул янтарной жидкости в пузатый бокал.

— Теперь все будет хорошо? — с надеждой спросила Софи.

— В идеале сицилийцам и китайцем станет не до нас, да, — решил я, сделал глоток и зажмурился, оценивая ощущения. Арманьяк оказался не таким мягким, как коньяк, чуть более резким и насыщенным. Незнакомым. Мне понравилось.

Хозяйка клуба постучала ноготками по столешнице и сказала:

— Осталось разобраться с Ольгой.

Я сделал еще один глоток, но этот — уже без всякого удовольствия. Допил остатки и поставил стакан на стол.

— Если только Ольга как-то связана с налетом на кассу, — напомнил я кузине о своих сомнениях.

— Так выясни все скорее! — потребовала Софи. — Я не прошу тебя вырывать ей ногти, но сделай уже что-нибудь! В конце концов, это ты впустил ее в кабинет!

— Опять угрожал Фальер? — вздохнул я.

— Нет, но сто тысяч нам точно не помешают.

И это было действительно так.

Я скривился и пообещал:

— Ладно, попробую прощупать ее по дороге домой.

— У тебя все получится! — улыбнулась Софи, поднялась из-за стола и уткнулась лбом мне в грудь. — Не знаю, что бы делала без тебя! Пусть меня заклеймят за мракобесие, но ты будто мой ангел-хранитель!

— Вот сейчас войдет твой Альберт и закатит нам сцену ревности, — посмеялся я.

Софи отодвинулась и покачала головой.

— Альберт не такой.

— Он за свободные отношения?

Тут уже и Софи не удержалась от смеха.

— В любом случае я просила его сегодня не приезжать.

— Что так?

— Надо подбить августовский отчет и выйти к гостям. Мы договорились встретиться завтра.

— Провожу Ольгу и вернусь за тобой, — предупредил я кузину и взялся за дверную ручку, но Софи меня остановила.

— Не дави на нее слишком сильно, — попросила она. — Возможно, это и в самом деле простое совпадение.

Я кивнул и шагнул за дверь.

Лука чувствовал себя на удивление неплохо для человека, только вчера словившего пулю. Громила сидел на выставленном в коридор пуфике и время от времени прикладывался к бутылке с сельтерской. Оставалось лишь надеяться, что опиумной настойки он влил туда… в меру.

Я не стал читать ему мораль и поднялся на второй этаж. Танцевальное представление давно закончилось, надо было забрать Ольгу и проводить ее в пансионат.

— Все в порядке, Морис? — уточнил я у буфетчика, которого Гаспар к этому времени уже освободил от обязанностей привратника.

Морис Тома мельком глянул в зеркало, будто проверил, не съехал ли набок парик, и ответил, что все в порядке. Памятуя о вчерашней попытке проследить за нами, я приблизился к буфетчику и негромко спросил:

— Мы не ждем никаких грузов сегодня?

Морис достал записную книжечку в кожаной обложке, заглянул в нее, потом посмотрел на настенные часы.

— Через полчаса привезут пиво. Должны были завтра, но запасы подошли к концу, и нам пошли навстречу.

Всякий раз, доставляя очередную партию пива, поставщик увозил ящики с порожней тарой, но если сегодня поездку организовали специально для нас, то едва ли фургон будет набит под завязку.

— Найдется местечко в кузове для двух человек?

Буфетчика такой вопрос изрядно озадачил. Он наморщил лоб и не нашел ничего лучшего, как, в свою очередь, поинтересоваться:

— А зачем?

— У Ольги, — указал я на окруженную гостями танцовщицу, — слишком много назойливых поклонников. Раз уж мне поручили проводить ее до дома, хочу сделать все чисто.

Морис Тома округлил глаза.

— О-о-о! — протянул он. — Так ты провожаешь ее? О-о-о…

— Морис! Это просто работа. Ты поможешь с фургоном?

— Конечно-конечно, — покивал буфетчик. — Я спрошу. Ты будешь здесь?

— Да.

— Через полчаса, — напомнил Тома и отправился шпынять нерадивых официантов.

Полчаса пролетели незаметно; буфетчик вернулся и с довольным видом объявил, что обо всем договорился.

— У вас десять минут, — предупредил он, — пока разгрузят пиво и вынесут ящики с пустыми бутылками. Не больше.

Я помахал Ольге, но та, как на грех, оказалась увлечена разговором с маркизом Арлином, и моей жестикуляции не заметила. Врываться в ряды гостей и утаскивать ее за собой, показалось отнюдь не лучшей идеей, поэтому я вырвал из блокнота листок, написал коротенькое послание и велел проходившему мимо официанту доставить его танцовщице.

Ольга прочитала записку, оглянулась и явственно заколебалась, но все же попрощалась с внимавшей ей публикой и отошла ко мне. Глаза ее искрились от выпитого шампанского.

— Уже пора? — печально вздохнула она. — Нельзя немного задержаться?

Я покачал головой.

— Будь моя воля, гулял бы с тобой всю ночь напролет, но сейчас мы можем покинуть клуб незамеченными, а потом такой возможности уже не будет.

Ольга поджала губки и отправилась в гримерную менять вечернее платье на более подходящий для прогулки по вечерним улицам наряд. Моя категоричность ее явно расстроила. А вот встретившийся нам в коридоре Виктор Долин дурного настроения примы нисколько не разделял и даже соблаговолил выразить мне благодарность за заботу.

— Она такая увлекающаяся! — покрутил рукой хореограф, когда Ольга скрылась в гримерке. — Вы с ней помягче, Жан-Пьер, помягче. Прошу вас! Это бунтарство насквозь наносное, внутри она совсем другая!