Всеблагое электричество - Корнев Павел Николаевич - Страница 401

— Что-то еще? — спросил после этого вышибала.

— Не пей больше, — предупредил я. — У нас проблемы.

— Да уж понял!

Я бросил трубку на рычажки и вышел на улицу.

5

Клуб «Белый лебедь» располагался за городом и был излюбленным местом отдыха измученных городской духотой чиновников, которые по долгу службы не имели возможности покинуть столицу в период летних отпусков. Мне доводилось слышать о нем от Софи.

Пришлось отправляться на вокзал и тратиться на билет третьего класса. Попутчики подобрались все как один беспокойные — плакали дети, ругались тетки, кто-то ел картошку с селедкой, кто-то курил в открытое окно, но я предпочел сэкономить и не переплачивать за билет. Благо ехать в тесноте и сутолоке пришлось совсем недолго. Только закончился пригород — и уже выходить.

На безлюдном полустанке меня поджидал сюрприз в лице крепкого бородатого дядьки, от которого крепко несло конским потом.

— Это не вы, случаем, господином Симоном будете? — поинтересовался он, охлопывая о колено запыленную фуражку с растрескавшимся козырьком. Остальной его наряд — кожаная жилетка, рубаха, мятые штаны и короткие сапоги оказались запылены ничуть не меньше, а лицо и руки покрывал густой загар.

— Жан-Пьер Симон к вашим услугам, — спокойно подтвердил я.

— Господин барон прислал за вами повозку.

Мы вышли за ограду станции, там в тени одинокого бука стояла двуколка с впряженной в нее смирной лошадкой. Когда прогудел набиравший скорость паровоз, она и ухом не повела, но побежала по проселочной дороге резво. Кучер молчал, я какое-то время под стать ему безмолвно разглядывал поля, затем спросил:

— Путешествуете с бароном?

Дядька округлил глаза.

— Да вы что?! Местный я. При усадьбе на хозяйстве состою.

На этом наше общение и закончилось.

Клуб «Белый лебедь» раскинулся на краю небольшой дубравы; забором его обширная территории обнесена не была, ворота стояли распахнутыми настежь. Мы заехали в них, и кучер остановил лошадь у сторожки.

— Дальше местным ходу нет, — сообщил он. — Но тут недалеко, по аллее напрямик.

Я поблагодарил кучера и представился охраннику. Дюжий мордоворот отыскал мое имя в списке приглашенных и разрешил пройти, повторив напоследок совет кучера никуда не сворачивать, а сам снял трубку с установленного в будке телефонного аппарата.

Идти и в самом деле оказалось совсем недалеко — двухэтажный особняк с островерхой черепичной крышей и летней террасой возник совершенно неожиданно, будто по волшебству. Просто буковая аллея слегка вильнула, и с небольшого пригорка открылся вид на дом и просторный луг перед ним, где прислуга расставляла фонари, стулья и пюпитры. Судя по всему, намечался концерт на открытом воздухе.

С одной стороны от поляны раскинулся обширный лабиринт из аккуратно подстриженных кустов, с другой — блестел в лучах заходящего солнца пруд с лодочным причалом и зарослями плакучих ив по берегам. По водной глади плавали лебеди и утки.

Из распахнутых окон клуба доносились музыка и смех, а вот на улице гостей было немного, только в оплетенной виноградом беседке дымили сигарами несколько солидного вида господ. Я в сравнении с ними смотрелся сущим бродягой, но дежуривший у входа распорядитель при виде меня и глазом не повел.

— Господин Симон, рады приветствовать вас в «Белом лебеде»! — радушно произнес он и подозвал лакея в изукрашенной золотым позументом ливрее. — Барон фон Страге ожидает господина Симона в кабинете на втором этаже.

— Прошу! — указал слуга на боковую лестницу и первым двинулся к ней.

Я бы с превеликим удовольствием перенес встречу в общий зал, где играла музыка и танцевали пары в вечерних нарядах, но после недолгих колебаний все же начал подниматься по ступенькам.

И очень быстро об этом пожалел. Лакей на втором этаже сразу оставил меня, передав с рук на руки двум крепким парням в неброских светлых сюртуках и брюках в тон. Стояли те совершенно неподвижно, не моргали и, казалось, даже не дышали.

Еще один подручный барона подступил сзади. Этот оказался невысоким и чернявым, с неприметной заурядной внешностью халдея. От обычного официанта его отличал лишь пронзительный взгляд темных глаз. У меня от него поначалу даже заломило затылок, но болезненное ощущение вскоре отступило, а вот густой аромат одеколона, терпкий и неприятный, чем дальше, тем становился сильнее. К горлу подкатила тошнота.

— Если вы принесли оружие, оставьте его здесь! — потребовал скользкий тип и, слегка смягчив тон, добавил: — На встрече с господином бароном оно вам не понадобится. Или можете уйти.

Деваться было некуда, пришлось избавляться от кастета и пистолета.

— Это все? — усомнился чернявый, окидывая мою фигуру цепким и при этом каким-то липким взглядом.

Я вытащил из кармана перочинный ножик и усмехнулся:

— Его тоже?

— Будьте так добры.

С тем же успехом я мог заколоть барона одним из своих заточенных на совесть карандашей, но протестовать и спорить не имело никакого смысла, отдал и ножик.

Удивительное дело, но чернявый поверил мне на слово, будто видел содержимое карманов, и указал на дверь.

— Прошу! Господин барон ожидает вас.

Слуги молча расступились, но стоило мне переступить порог, они тотчас шагнули следом, безмолвно и невозмутимо, словно сторожевые псы. Неприятный тип остался в коридоре.

Барон Рихард фон Страге при моем появлении расплылся в радушной улыбке, а вот глаза его остались холодными, мертвыми и пустыми. Округлое лицо и высокий лоб с залысинами покрывали мелкие капельки пота, барон промокнул их атласным платочком и указал на уже накрытый стол.

— Присаживайтесь, господин Симон!

Один из последовавших за мной охранников предупредительно выдвинул стул; я опустился на него и сразу понял, что быстро выскочить из-за массивного стола не получится — для этого придется отодвигаться назад, а за спиной замерли дюжие слуги.

— Просто Жан-Пьер, мсье барон… — улыбнулся я и уперся локтями в столешницу, нисколько не беспокоясь о соблюдении этикета.

Барон посмотрелся в зеркало, мимоходом подкрутил напомаженные усики и кивнул.

— Как вам будет угодно, Жан-Пьер, — равнодушно произнес фон Страге после этого и предложил: — Присоединяйтесь к моей трапезе, прошу. Здесь чудесно готовят рыбу, она просто тает во рту, а уж с белым вином…

Все это было пустой болтовней — на мою сторону даже не удосужились выложить приборы, поэтому я отклонил предложение, объявив:

— Предпочту сразу перейти к делу.

— Вот как? И что же заставило вас искать встречи со мной? Надеюсь, с госпожой Робер все в порядке?

Вместо ответа я вытащил из кармана карточку с выражением соболезнования и щелчком пальца отправил ее через стол. Барон ловко прихлопнул бумажный прямоугольник, не дав ему слететь на пол.

— На всякий случай… — начал я. — Ну вы знаете, как это иногда случается — люди просто разговаривают, а потом одно неосторожное слово — и вот уже кому-то режут глотку… Так вот, просто на всякий случай хочу предупредить: если я не вернусь в оговоренное время, об этом поставят в известность полицию.

Барон рассмеялся.

— Какие страсти вы рассказываете! Будто в логово к людоеду пожаловали!

— О людоеде вы первым сказали, — не преминул отметить я.

— Вас явно кто-то ввел в заблуждение касательно моей персоны, дорогой Жан-Пьер! — улыбнулся барон, и вновь улыбка коснулась лишь губ.

Я не дал сбить себя с толку и закончил мысль:

— Уверен, нам намного проще договориться и не доставлять друг другу… беспокойства.

— Я обожаю договариваться, но не приемлю компромиссов. Либо выигрывают обе стороны, либо выигрываю один я. Иные варианты меня не устраивают, — заявил фон Страге и тут же хлопнул ладонью по столу. — Но о чем это я? Я же еще не знаю, какое неотложное дело привело вас ко мне!

Я оглянулся на слуг барона, замерших за моей спиной двумя неподвижными статуями, и спросил: