"Фантастика 2023-119". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Шведов Сергей Владимирович - Страница 196

— Я подумаю, — глухо сказал Ульвинский.

Бес кивнул и, не оглядываясь на раздавленного несчастьем владетеля, направился к черному коню. В его походке и жестах была полная уверенность в своем праве распоряжаться жизнями и судьбами людей, и не нашлось в округе человека, который бы осмелился ему возразить.

Глава 2

КРЕПОСТЬ

Достойный Санлукар пребывал в растревоженном ее стоянии духа — вести от лазутчиков поступали противоречивые. Вокруг крепости коршуном кружил Черный колдун, рвавший добычу из рук нерасторопной охраны. Посвященный Халукар присылал один за другим грозные указы, требуя обеспечить безопасность караванных путей, как будто сам Санлукар не понимал важности возложенной на него задачи. Счастье еще, что не все послания посвященных доходили до адресата, иные исчезали вместе с гонцами на долгом и трудном пути от Хянджу до Приграничья. Санлукар действовал решительно: выжег ближайшие леса, чем вызвал недовольство духов, повесил нескольких подозрительных личностей, болтавшихся в округе, но ровным счетом ничего не достиг. Со стаей бороться было практически невозможно. Она бесчинствовала на караванных дорогах и все чаще обрушивалась на земли не только Лэнда, но и Храма, сметая все на своем пути. Санлукар посылал отчаянные письма королю Гарольду, но получал в ответ только заверения в дружбе и нерушимости вечного союза. По словам владетеля Ингольфа Заадамского, возглавившего после смерти Хокана Гутормского оборону Приграничья, королю Гарольду сейчас было не до стаи. Он прилагал огромные усилия, чтобы разрушить власть замков и укрепить свою власть в землях Нордлэнда и Приграничья. Владетели сопротивлялись, то глухо, то открыто, отстаивая былые вольности. Борьба разгоралась, и стая в этой ситуации была союзницей Гарольда, она ослабляла силы владетелей Приграничья, а простой народ все больше склонялся к мысли, что только королевская власть способна оградить их от бед. Ингольф Заадамский пока сохранял верность королю и крепко держал в руках его замки на границе. Местные владетели обвиняли его в предательстве и утверждали, что последние прорывы стаи связаны вовсе не с происками мифического Черного колдуна, а с тем, что Заадамский, выполняя волю короля, практически открыл границу настежь. Достойный Санлукар находил эти подозрения не беспочвенными. Ингольф Заадамский вел себя иногда странно, чтобы не сказать подло. Он, по сути, переложил все работы по охране караванных путей на коменданта крепости Храма.

Видимо, посвященные не до конца понимали остроту создавшейся в Лэнде и на его границах ситуации. Оставшись один на один со стаей, храмовики Санлукара несли ощутимые потери. Закончилось все тем, что комендант вообще отказался от активных действий летом и плотно сел за надежными стенами крепости. В последние годы Санлукар потерял в стычках со стаей и обнаглевшими кочевниками до половины гарнизона и теперь не был уверен, что способен удержать крепость в случае серьезного штурма. К счастью, степняки еще не настолько сильны, чтобы решиться на отчаянное предприятие, а нордлэндцы клянутся в вечной дружбе, но кто знает, что будет через год-два. Храм слабеет день ото дня, теперь только слепой этого не видит, а охотников до чужого добра было немало во все времена. Санлукар посылал в Хянджу отчаянные письма с просьбой о помощи, но все как в глухую стену. В ответ только разносы и угрозы посвященных Халукара и Магасара. Было отчего прийти в отчаяние достойному жрецу Храма.

В последнем письме посвященного Магасара сообщалось о скором приезде в Лэнд благородного владетеля Ульвинского. С его появлением достойный Санлукар связывал все свои надежды. Если владетелю не удастся уговорить Гарольда возглавить поход в Южный лес, то, во всяком случае, он даст справедливую оценку возникшей ситуации и избавит Санлукара от бесчисленных обвинений в бездействии.

Весть о том, что к стенам крепости приближается долгожданный обоз, обрадовала и Санлукара, и его верного помощника достойного Хоремона. Жрецы прервали ужин и поспешили на стены, чтобы лично убедиться в правдивости доклада. Фрэй Ульвинский, если это был он, позаботился о том, чтобы сделать свое путешествие как можно более безопасным. Охрана обоза насчитывала не менее сотни всадников. Богатый владетель мог себе это позволить, многочисленным торговцам приходилось куда труднее.

Ульвинский первым подскакал ко рву, окружавшему крепость, в руках он держал зажженный факел, хотя в этом пока не было необходимости. Света было достаточно, чтобы даже на таком расстоянии достойный Санлукар узнал во всаднике благородного Фрэя. Комендант громким голосом отдал команду и, сопровождаемый достойным Хоремоном, спустился вниз, чтобы встретить гостя у ворот. Ульвинский, однако, не спешил в крепость — сначала по подъемному мосту прогрохотали телеги, их было не менее тридцати, груженных под завязку товарами на продажу и добром самого владетеля. Телеги раскатились по двору, перекрывая проходы и мешая передвижению. Хоремон попробовал протестовать, но Санлукар только рукой махнул. Все утрясется со временем. Возницы устали, натерпелись страха за длинную дорогу, и глупо с них сейчас требовать соблюдения порядка.

Благородный Фрэй уже вступил в ворота крепости, и достойный Санлукар поспешил ему навстречу с широкой улыбкой на устах. Владетель был бледен и выглядел смертельно усталым. Впрочем, чего еще можно ждать от человека, проделавшего столь трудный путь. И все-таки он нашел в себе силы, чтобы тепло поприветствовать коменданта:

— Рад видеть тебя в добром здравии, достойный.

— Хвала Великому, — весело отозвался жрец. — Пусть отдых твой будет столь же покойным, как было удачно твое путешествие, благородный Фрэй.

Что-то похожее на гримасу боли исказило лицо Ульвинского, но это продолжалось всего лишь мгновение:

— Позволь представить тебе моего друга, достойного жреца Атталида. Он послан посвященными для переговоров с королем Нордлэнда.

Спутник Ульвинского, молодой горданец с надменно-красивым лицом, едва заметно кивнул головой.

— Рад приветствовать достойного жреца в стенах крепости. — Санлукар сдержанно поклонился.

— Посвященный Чирс будет говорить с тобой моими устами, достойный, и, боюсь, его слова не покажутся тебе медом, — процедил сквозь зубы молодой Атталид.

Посвященные верны себе — прислали в крепость молокососа, чтобы учить уму-разуму поседевшего в битвах старого воина. С горданцев взять нечего, но посвященный Санлукар, да продлятся дни его вечно, мог бы вести себя и поумнее.

— Речь посвященного Чирса, наместника Великого, как бы горька она ни была, всегда будет бальзамом для нас, слабых духом. — Санлукар сломался в глубоком поклоне. Стоящий рядом Хоремон последовал его примеру. После чего все некоторое время хранили благоговейное молчание, мысленно взывая к Великому о даровании многих лет жизни посвященному Чирсу.

— Прошу тебя, благородный владетель, и тебя, достойный Атталид, разделить с нами скромный ужин.

Ульвинский согласился неохотно. Молодой горданец, который выглядел значительно свежее спутника, высокомерно кивнул красивой головой. Вино, однако, благотворно подействовало на Атталида: после нескольких кубков язык его развязался, а черноволосая голова уже не взлетала вверх горделивой птицей. Пара месяцев на границе, встреча со стаей, и вся спесь слезет с него, как шелуха с печеной картошки.

— Какие вести приходят из Бурга? — владетель Ульвинский первым приступил к серьезному разговору.

Достойный Санлукар говорил долго и обстоятельно. Гости слушали его с большим вниманием. Ульвинский то и дело крякал с досады, а с губ горданца не сходила презрительная усмешка — варвары, что с них взять. Однако рассказ о Черном колдуне его заинтересовал:

— Я слышал, что почтенный Ахай водил за собой до полусотни пешек?

— Это правда, — кивнул головой Санлукар. — Я имел несчастье принимать его однажды в стенах крепости. В то время он служил Храму.

— А сколько кукловодов привел нам ты, достойный Атталид? — спросил Хоремон. — Я видел пешек во дворе, надо полагать, это и есть обещанная посвященным Халукаром помощь?