"Фантастика 2023-119". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Шведов Сергей Владимирович - Страница 284

Только однажды Гоголандский дал маху за эти четверть века – не на того поставил. И эта ошибка стоила ему вестлэндского трона и едва не стоила головы. Уж на что казался несокрушимым Конан из Арверагов, но нашлась и на него управа. На всю жизнь Гоголандскому наука: не все золото, что блестит. Хитроумный Рикульф обвел самоуверенного Конана вокруг пальца, ну и Седрик, конечно, своего шанса не упустил – извел почти на нет арверагов и прибрал к рукам их земли. Благородному Арвиду, чтобы хоть как-то отмыться в глазах октов, пришлось немало потрудиться. Говорят, что Гвенолин, последний из уцелевших арверагских вождей, обещал снять с него кожу. С этого, пожалуй, станется. Разбойник из разбойников. По слухам, он орудует как раз в этих местах. Поэтому Арвид с радостью откликнулся на предложение Хольдрика из Октов, проделать многотрудный путь в Хальцбург бок о бок.

Благородный Хольдрик был на редкость любезным человеком, что не так часто встречается среди гуяров, а уж тем более среди октов, не при них будет сказано. О планах сына Кольгрима благородный Арвид мог только догадываться, хотя для него не были секретом поползновения Хольдрика на октский престол. Шансов у брата Великого Родрика, по мнению Гоголандского, не было никаких. Разве что Леир ему поможет, но это вряд ли – слишком уж осторожен киммаркский король. Впрочем, Хольдрик был из знатной гуярской семьи, богат, и его сватовство к Ингерне могло закончиться вполне успешно. Для благородного Леира в этом случае открывалось широчайшее поле интриг внутри октского клана, и скорее всего лучший из киммарков своего не упустит. Да и прекрасная Ингерна, надо признать, засиделась в девках.

Путешествие протекало без приключений, до которых Арвид в силу возраста не был большим охотником. Хольдрик любезничал с Даллой, чему Гоголандский не препятствовал. Очень может быть, что поездка в киммаркскую столицу для обоих закончится неудачей, и тогда лучшего жениха для внучки, чем этот самоуверенный молодой окт сыскать будет трудно.

До Хальцбурга было уже рукой подать, но Гоголандский решил не торопиться. Большой беды не будет, если они переночуют на постоялом дворе близ Мьесенского замка. В былые времена Гоголандского встретили бы в этом замке с распростертыми объятиями, но те времена давно прошли и лучше о них не вспоминать. Последний ярл Мьесенский отдал Богу душу в Хальцбурге, не без помощи благородного Арвида. Впрочем Грольф был сам виноват. Верность хорошее качество, но не тогда, когда она переходит в глупость. По слухам, сейчас в замке благородного Грольфа сидит какой-то Квелин из Киммарков. Да и черт с ним, пусть сидит.

При виде Мьесена, Гоголандский расстроился даже больше, чем ожидал. Старость, что ли, сделала его сентиментальным? Хотя владетель пока твердо держал повод коня и рассчитывал проскрипеть на этом свете еще лет десять-пятнадцать. На здоровье благородному Арвиду жаловаться грех. Неблизкое путешествие он переносил даже легче, чем Хольдрик из Октов, даром что гуяр вдвое моложе.

Хозяин постоялого двора сломался в поклоне. Не забыли еще в Приграничье алых владетельских плащей. Хозяин, молодой упитанный мужик, внушал доверие и надежду, что в этом заведении их прилично покормят. Дружинники Гоголандского уже расседлывали коней, гуяры Хольдрика требовали вина. Словом, все как всегда. За неделю пути благородный Арвид уже привык к походной жизни и сейчас более всего беспокоился о внучке: не заболела ли прекрасная Далла? К такому покупателю, как благородный Леир, грех являться с подпорченным товаром. Хольдрик помог девушке выбраться из кареты. Слава Богу, выпорхнула она оттуда птичкой и запела, зачирикала к большому удовольствию озабоченного деда. Хороша девка, ничего не скажешь. Ишь как благородный гуяр старается угодить красавице, землю копытом роет. У Леира тоже, говорят, губа не дура, должен он по достоинству оценить привезенное Арвидом голубоглазое сокровище. Такой только и рожать киммаркских королей. Сам бы Леир только не оплошал.

Гоголандский проводил глазами внучку и с удивлением уставился на двух рослых коней, принадлежащих, надо полагать, гостям постоялого двора. Кони, судя по всему, уже отдохнули и нетерпеливо перебирали ногами, нервно реагируя на поднявшуюся вокруг суматоху.

– По-моему, это горданская порода, – неуверенно заметил Гоголандский подошедшему окту.

– Я о них слышал, но вижу в первый раз, – благородный Хольдрик погладил ближайшего коня по сухой мускулистой шее. – Надо бы повидаться с их хозяевами. Я готов заплатить любые деньги, чтобы въехать в Хальцбург на таком коне.

Гоголандский только головой кивнул. Черного жеребца горданской породы он пытался добыть из-под Беса Ожского, да меченый тогда ушел из Хальцбурга невредимым. Где теперь тот меченый и где тот конь – давно истлели в земле вероятно.

– Захотят ли еще продать, – усмехнулся в седые усы Гоголандский. – Владельцы таких коней, вероятно, люди не бедные.

Хольдрик вопросительно взглянул на хозяина постоялого двора. Упитанный мужик смущенно замялся и вовсе не потому, что собирался скрыть правду от благородных господ, просто затруднялся с ответом.

– Люди, безусловно, благородные, – разродился он наконец. – А по мне лишь бы платили.

Посетители трактира, по виду простые мужики из соседней деревни, дружно потянулись к выходу, не желая, видимо, стеснять своим присутствием благородных господ. Да оно и к лучшему: не хватало еще в дополнение к октским вшам нахвататься приграничных. В трактире было относительно чисто. Земляной пол был тщательно подметен и даже посыпан речным песком. Гоголандский беспокоился о внучке, но, как выяснилось, напрасно, расторопный хозяин уже предоставил ей лучшее помещение. Приличные комнаты будут выделены и благородным господам, как только их освободят постояльцы.

– Они уезжают?

– К счастью да, – рассыпался мелким бисером хозяин, – иначе я сгорел бы от стыда, предлагая благородным гостям помещения, не соответствующие их рангу.

– Ого, – воскликнул Хольдрик, – похоже, нас собираются разместить в хоромах.

Однако хозяин стоял на своем, видимо в расчете на хорошую плату: хоромы или не хоромы, но комнаты вполне приличные. Пока же он предложил гостям присесть к столу, который тут же поспешно вытер чистой тряпкой. Глиняный кувшин с аквилонским вином появился на столе через мгновение вместе с двумя стеклянными бокалами суранской работы.

– Отец мой родом их Хянджу, – поведал хозяин, – осел здесь еще во времена Храма, когда обозы ходили к Большой воде косяками. Хорошие тогда были времена.

– А сейчас? – холодно поинтересовался гуяр.

– Так и сейчас все хорошо, – спохватился сын расторопного отца. – Хвала благородному Леиру, дело налаживается, гости у нас не редкость.

Словно бы в подтверждение этих слов со второго этажа по лестнице спускались два молодых человека в алых плащах. Впрочем, алые плащи сейчас носят и многие гуярские вожди. Взять хотя бы того же Хольдрика, которому лэндский владетельский плащ весьма к лицу.

– Позвольте узнать ваши имена, благородные господа, – вежливо обратился к незнакомцам Хольдрик.

Окт говорил по-гуярски, считая, видимо, молодых людей соплеменниками, но, по мнению Гоголандского, Хольдрик ошибался. Незнакомцы были слишком темноволосы для гуяров, особенно младший, по виду совсем мальчик, лет пятнадцати-шестнадцати, не больше. Черные как смола кудри кольцами выбивались из-под его берета, а в больших и темных глазах Арвиду почудилось и вовсе нечто знакомое. Алые плащи были небрежно наброшены на левое плечо с перехватом под правую руку и застегнуты золотой застежкой на груди. Так плащи носили только меченые из-за мечей, висевших на спине. Правда у меченых плащи были черными.

– Ярл Эйрик Мьесенский, – назвал себя старший, – а это мой брат, ярл Агмундский.

Молодой человек говорил по-гуярски с сильным акцентом, подтвердив тем самым правоту Арвида. Хольдрик бы удивлен этим обстоятельством, а у Гоголандского холодок пробежал вдоль хребта.

– Благородный Леир столь благоволит к лэндцам, что начал возвращать им замки? – В голосе Хольдрика насмешка мешалась с возмущением.