"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ) - Рубанов Андрей Викторович - Страница 540

— Так оно к нам и приходит, — почти беззвучно шептали его губы, — обретение любви!

Я ощущала его страх. Он боялся обидеть, ранить меня неосторожным словом или слишком поспешным движением. В его широко раскрытых зеленых глазах, так похожих на мои собственные, я увидела свое отражение и тут же осознала ту нерушимую связь, которая установилась между нами в эту секунду и должна была сохраниться до самой нашей смерти. Жаль только, что она просуществует так недолго. Скоро мы умрем… И возможно, именно эта мысль до предела обострила наши ощущения, заставив чувствовать каждую клеточку тела, до остатка вбирать в себя эмоции и эманации, соединившие нас в единое целое. Его пальцы несмело скользнули по моим плечам, робко спустились на грудь, забрались под куртку, согревая и лаская. Забыв про холод, про мелкий снег, вперемешку с дождем сеющийся на наши головы, мы торопливо сбрасывали одежду, торопясь побыстрее устранить эту грубую преграду из ткани, отделяющую нас друг от друга. А когда последние покровы оказались сорваны, мы исступленно обнялись, сплетаясь руками и ногами, впиваясь губами и вонзаясь ногтями. Ближе, еще ближе… Теснее, еще теснее… Жестокая судьба готовится забрать у меня этого невероятного мужчину, а пока… Два белых тела на белом снегу! Нет, уже не два, а одно тело, созданное из двух, слившихся в горячечном, предсмертном любовном порыве. И так — навечно, покуда смерть не разлучит нас!

Его поцелуи становились все жарче, а прикосновения и ласки — все откровеннее и требовательнее. Его губы налились сладким гранатовым соком, перемежая лобзания несвязным лепетом удовольствия. Сильные мужские руки настолько деспотично обхватили мою талию, что я отчетливо услышала треск своих ребер, но не ощутила боли. Он рывком перекатил меня на спину и, взглядом попросив разрешения, соединился со мной одним резким, сладостным толчком. Я громко закричала от наслаждения, еще успев заметить, как внешний мир начал бешено вращаться вокруг наших ритмично движущихся тел, вовлекая нас в самый великий круговорот из всех существующих во Вселенной — в круговорот любви…

А потом, когда все закончилось, а порыв нашей страсти истощился, мы нежно обнялись и, подняв глаза к небу, стали ждать приближения неминуемой гибели.

— Ну вот и все! — похоронным тоном произнес Тристан, жалостливо поглаживая меня по волосам. — Санта, прости меня за совершенные ошибки! Я грешен в том, что не сумел тебя защитить, не нашел укрытия и…

— В том нет твоей вины! — торопливо перебила я. — Грех впадать в уныние, когда есть другие, более интересные грехи! Не наговаривай на себя, нас просто настигла глупая случайность.

— Нет, — де Вильфор протестующе помотал головой, — я не верю в случайности. Все события нашей жизни непременно имеют какой-то смысл и завязаны на что-то значимое, чрезвычайно важно для всех.

— На что же конкретно? — с любопытством допытывалась я, но стригой не ответил. Он лишь растерянно улыбнулся и прощально прикоснулся губами к моему лбу.

Между тем снегопад прекратился. Воздух ощутимо потеплел, а истеричные порывы ветра улеглись, сменившись легким дуновением. Небо посветлело, сменив свой цвет с черного на густо-синий. Природа приготовилась к встрече солнца, уже подкрадывающегося к линии горизонта и намеревающегося вот-вот явить ей свой красный огнедышащий лик. Обняв Тристана, я печально размышляла о том, какой несправедливый конфликт кроется во взаимоотношениях вампиров и солнца. От прикосновения его первых лучей пробуждается все живое, а мы… Хм, возможно, я невольно докопалась до закономерной истины: под воздействием первых солнечных лучей все НЕ живое становится окончательно мертвым и исчезает навсегда. Ну как тут опять не вспомнить философию Тристана, превыше всего ставящую баланс сил зла и добра, а также всеобщую справедливость. А я сама — каким силам я принадлежу: темным или светлым? На стороне добра или зла я выступаю?

Мои размышления прервал тонкий, будто игла, лучик солнечного света, храбрым разведчиком вынырнувший из-за туч и нахально коснувшийся моей обнаженной руки. Послышалось громкое шипение, а на моей коже немедленно расплылось красное пятно ожога… Я вскрикнула от боли и страха, и внезапно в моей памяти воскресла странная картина: я скрючившись лежу в углу захламленного помещения, а над моей головой бушуют волны смертоносной энергии. Но они не способны причинить мне вред, потому что меня надежно укрывает серебристая пелена дружественной магии, созданной великим магистром…

— Гонтор! — отчаянно закричала я. — Помоги нам! Защити своих детей!

— Ты упомянула имя нашего патриарха — Гонтора де Пюи? — изумился Тристан. — Но откуда ты его знаешь? Вы встречались?

Я открыла рот, намереваясь ответить, но не успела, потому что дальше произошло поистине невероятное!

Серебряные нити, намотанные на рукоять моей катаны, развернулись сами собой и, изгибаясь будто змеи, сползли на снег. Потрясенно расширив глаза, мы остолбенело наблюдали за этим невероятным действом. А нити начали уверенно переплетаться и множиться, уподобившись ткущемуся полотну и быстро наращивая ряд за рядом. Не прошло и пяти секунд, как перед нами очутилось плотное серебристое покрывало, призывно трепещущее отогнутым уголком.

— Сюда! — мгновенно все понявший Тристан схватил меня за руку и рывком затянул под защитное покрывало. — Вот это да! — восхищенно рассмеялся он. — Никогда не видел ничего подобного. Не знаю, где и как ты получила частицу высшей магии Совершенных, но она сработала! Ты слышала об альбигойцах, крепости Монсегюр, демоне Себастиане и тринадцати первых посвященных?

— Да! — подтвердила я. — Теперь я вспомнила, что однажды уже встречалась с патриархом, и он спас меня от… — Я горестно замолчала.

— От кого же? — заинтригованно вопросил стригой, укутывая нас в серебряное покрывало. — От людей, от инквизиции или экзорцистов?

— От моей сестры Андреа! — печально усмехнулась я. — Она пыталась меня убить.

— Невероятно! — Тристан озадаченно присвистнул. — Значит, она и в самом деле тебя ненавидит… — но он не успел закончить фразу, потому что на нас обрушилось целое море солнечных лучей, чью силу испепеляющего жара мы испытали даже через волшебную ткань. И тогда, почувствовав себя двумя слабыми букашками, придавленными плитой из живого огня, мы просто замолкли и, закрыв глаза, стали терпеливо пережидать опасный для нас период, умоляя о пощаде. Кому именно мы молились: судьбе, человеческому Богу или своему Темному Отцу? Не знаю! Мы просто молились, проделывая это интуитивно, истово и беззвучно, совершенно не отдавая себе отчета в собственных мыслях и надеждах. Мы искренне верили в то, что непременно останемся живы — ради каких-то будущих свершений, во имя некоей благородной цели!