Царица Теней: возвращение Персефоны (СИ) - Ласточка Инна "Ness Quik" - Страница 32

— А-а, — протянула Персефона, — я поняла. Ты пришла ради себя. Все беспокоятся только о себе! Один хочет непременно отдать взрослую дочь за царя и отдаёт, не спросив разрешения, другая думает, что дочь её игрушка и безутешно страдает, когда эта игрушка обретает собственную волю, третий считает, что может обманывать без последствий для себя, а четвёртая требует чего-то для достижения собственных целей. А я? Как же я? Обо мне кто-нибудь думает?

— Кора!

— В тартар Кору! У меня иное имя! Когда я хотела жить беззаботной жизнью, меня отправили в царство Теней... когда я полюбила, мне приказали оставлять любимого на пять месяцев в году... а теперь, когда я не желаю больше его видеть, ты хочешь заставить меня быть с ним? Вечно жить и терпеть измены? Не думай, что я такая же, как Гера или Амфитрита, власть для меня ничто!

— Да послушай ты! — перебила Афродита. — Не изменял тебе Аид. Не. Изменял.

— Слишком настойчиво пытаешься доказать мне это, будто свечку держала.

— Нет... ты дашь мне объяснить?

— Да пошла ты! — бросила Персефона и, чеканя шаг, направилась через площадь ко дворцу Зевса, но до главного входа так и не дошла.

Два белоснежных голубя опустились ей на плечи и с лёгкостью, схватившись за ткань одежд, развернули обратно. Афродита применила божественную силу — теперь и Персефоне больше не обязательно было сдерживать себя.

— Не трогай меня!

Золотая лиана метнулась в сторону Афродиты, но та, отклонившись, уверенно поймала её рукой, перехватила второй и стала тянуть Персефону к себе, накручивая лиану на кулак. Ей помогали полупрозрачные белые ленты, похожие на шифоновые шарфики — они обвились вокруг лианы и сломили сопротивление.

— Так, слушай ты! — прошипела Афродита в лицо Персефоне, когда у основания лианы их руки соединились. — Не смей уходить, не закончив со мной разговор! Аид не виноват, и ты прекрасно знаешь это в глубине своей глупой души.

Персефона сверкнула глазами и скинула её руки. Лиана исчезла.

— Хватит! Хочешь, чтоб я поверила, что какой-то нимфе под силу очаровать самого Аида? Звучит так же смешно, как если бы смертная смогла приворожить Зевса. Ты бредишь!

— Ты дура! Конечно, ни одна нимфа не смогла бы очаровать Аида, но богиня — да. Забыла, что у нимф есть покровители? Океан у нимф озёр и морей, Тефида у нимф рек и ручейков... Угадай, кто покровитель нимф живой природы?

— Кто? — Персефона долю секунды смотрела на неё растерянно, а затем её взгляд озарился пониманием, она приоткрыла рот и произнесла на выдохе. — Мама...

— Неужели! Поздравляю! Это легендарная догадка дошла до тебя так же быстро, как письмо из Фив в Афины с пешим гонцом. Конечно, это сделала Деметра. Она из числа сильнейших, и она как раз та, кто способен повлиять на верховных богов.

Персефона отрицательно покачала головой и, внезапно утратив возможность дышать нормально, сжала кулаки.

— С чего ты взяла? — голос её сорвался и охрип. — Возможность повлиять, ещё не значит, что она действительно повлияла.

— Она приходила ко мне за несколько дней до нашей с тобой прошлой встречи и просила привораживающий эфир. На основе него она вырастила анемон, который и вручила нимфе.

Персефона не могла поверить, не хотела верить. Она знала, что мать очень любит её, но ей и в голову не могло прийти, что ради её возвращения та решится на такую низость.

— Почему ты не помешала ей тогда? Зачем отдала эфир?

Афродита пожала плечами.

— Я не знала, кому он предназначен, да и не до того мне было. Разве пошла бы я против Аида, в борьбе с которым почти не существует шансов на победу? Я слышала, некоторые боги во главе с Деметрой организовали небольшое собрание, которое ратует за возвращение вечной весны... между истинным проявлением моей силы и возвращением весны, я всё равно выбрала бы первое.

— Как ты поняла... — голос всё ещё не слушался Персефону, — что эфир, который просила мама, связан с Минфой? Почему тогда не сказала?

— Мне было плевать на тебя, дорогая. Зачем бы я стала говорить? А поняла случайно. Дриада Минфа, к которой отправилась Деметра, обитала в тех лесах, где мы любили гулять с Адонисом. Я часто хожу туда одна... Они были у ручья, я видела, как Деметра передала нимфе зачарованный анемон. Это сделала твоя мать, Персефона. Разорвав брачный договор с Аидом, ты лишь завершишь исполнение её плана.

Персефона не ответила. Она долго стояла, глядя вдаль, туда, где облака, скрывающие Олимп, скользили над пропастью. Слова Афродиты были справедливы, и она не могла не верить ей. Дрожь пробирала её с ног до головы, но слёзы не приходили, только мрачная решимость взять всё в свои руки, дать отпор матери и начать владеть своей судьбой по-настоящему. В конце концов, Персефона вздохнула и посмотрела на Афродиту. Их взгляды встретились, когда она, делая первый шаг в обратную сторону, произнесла.

— Благодарю тебя.

***

Персефона спешила к Деметре, чтобы, если не отомстить ей, то выплеснуть свой гнев в крике и оскорблениях, доказать хотя бы словами, что она не ребёнок, не игрушка, не её собственность, а живая и сильная богиня, бессмертная царица Подземного царства, супруга Владыки Аида. Она переместилась на знакомый луг, ожидая найти Деметру за работой, но вместо неё наткнулась на... Ареса. Воздух мгновенно загустел, солнце заволокло дождевыми тучами, а только что проросшие травы обратились чёрными цепями божественного плетения. Персефона не успела даже понять, как оказалась на коленях перед богом войны, закованная в эти цепи. Божественные силы тут же оставили её, и вместо тёмных волос прохладный ветер разметал серебристые пряди, слабость, какой она ещё не знала, схватила её цепкими лапами и увлекла за собой...

— Сестрица, — голос Ареса прозвучал зловещим шорохом осенних листьев, — здравствуй. Ты как раз вовремя...

Никакое отсутствие сил божественных и физических не могло потушить пожар, полыхнувший в груди Персефоны. Почему все всегда чего-то от неё хотят, пытаются пленить, указывать, что делать? А Арес, ко всему прочему, ещё и убийца Адониса, он тот, из-за кого погибали тысячи смертных, он воплощение всего, что Персефона ненавидела.

— Проклятье, тебе-то что нужно? — разозлилась она.

Он присел перед ней и, коснувшись пальцем подбородка, заставил посмотреть в глаза. Одновременно с этим мир вокруг переменился: поле, тучи, травы, — всё исчезло, остались лишь каменные стены и чёрные ледяные оковы на запястьях. Здесь не было видно ни края помещения, ни потолка, только тусклый свет из маленького окошечка далеко вверху сыпал горстки лучей на голову Персефоны.

— Иногда материнская любовь столь сильна, что врагу не пожелаешь, да, сестрица?

Она не ответила. Персефона не понимала, зачем Арес схватил её, чего хочет. Они никогда не общались, с его стороны не могло быть никаких обид, и он точно не пошёл бы против Аида без уверенности в победе.

— О, да-а... ты растеряна, ты ничего не понимаешь, потому что твой супруг снова обманул тебя. Умолчал. Не предупредил. Как и мать...

— И что?!

— Тебе уже всё равно, а мне нужно скоротать время в ожидании Морфея, поэтому расскажу ЧТО, — он намеренно выделил последнее слово. — Знаешь, почему ты здесь? Так вот тебе история. Однажды у царя и царицы Подземного царства родилась дочь... Удивительное, прекрасное создание с невероятной способностью — быть сосудом для божественной энергии. Ни одна живая душа не знала о рождении этого ребёнка, кроме самых близких. Но среди них был юный бог сновидений, что служил великому завоевателю...

— Какая дочь? — перебила Персефона.

— Дослушай! — Арес хищно улыбнулся. — Великий завоеватель знал, что этот мир прогнил сверху донизу, что ему нужны перемены и новая власть, но чтобы построить новое, следует разрушить старое. Империи строятся на руинах прежних эпох. И кто же способен к разрушениям более, чем титаны? Завоеватель решил возродить титана и подчинить его своей воле... всё-таки полное уничтожение мира не было конечной целью. Для этого ему нужно было добыть божественную сущность титана и заточить в сосуд... там, на плодородной почве, проросло бы нечто особенное, способное победить любого бога и сохранить мир. Но вот беда, — Арес развёл руками, — сосуд пропал. Владыка Теней сделал всё, чтобы завоеватель сосуд не получил. Да только он ошибся. Титан возродится в теле богини, сущность в сосуде, подвластная тому, кто её заточил. Завоеватель добьётся своего и создаст лучший мир.