Царица Теней: возвращение Персефоны (СИ) - Ласточка Инна "Ness Quik" - Страница 64

В сердце Геракла тоже шевельнулось сочувствие, но он и не подумал его проявить. В отличие от женского, мужское сочувствие могло оскорбить Аида, а ему больше не хотелось его оскорблять. Он встал и протянул Аиду руку, но тот не принял её. Аид поднялся сам, бросил последний взгляд на Деяниру и сказал.

— Все пути заканчиваются у моего трона, помните об этом. Исполните вы мою просьбу или нет, я узнаю и спрошу с вас за каждое деяние. Да будет так.

(наши дни)

Автомобиль подпрыгнул на кочке, и Макария проснулась. Вдали мерцали огни аэропорта, сливаясь со звёздами в небе. Она задумалась. Аид добавил к воспоминаниям Персефоны и часть своих... Зачем? Чтобы однажды Персефона увидела всё? Или чтобы это увидела Макария? А может, они обе?

Николас посмотрел на неё через зеркало заднего вида и допустил безумную мысль. Может быть, те рассказы не были ложью? Может быть, действительно есть высшие силы... нечто, что управляет судьбами людей?

— Остановите здесь, пожалуйста.

Николаса снова невольно передёрнуло от её голоса, отчего он не совсем удачно вывернул руль и припарковался, зацепив ограничительный столбик на тротуаре. Макария оплатила поездку. Дверца хлопнула, и Николас почувствовал себя свободным — будто всю дорогу в аэропорт его шею сдавливала медленно затягивающаяся удавка, а теперь отпустила. Макария вышла, а Николас ещё долго сидел в машине и смотрел на её удаляющийся силуэт.

Глава 25. Форма божественного оружия

— Прошу вас, госпожа эМ, — девушка в костюме стюардессы открыла дверь в кабинет и склонила голову.

Макария неуверенно сделала шаг вперёд, но вдруг резко остановилась и посмотрела на девушку.

— Ты... нимфа? — Макария отчётливо чувствовала её слабую божественную ауру. Ошибки быть не могло.

Девушка вздрогнула, почти втолкнула Макарию в кабинет и закрыла дверь изнутри.

— Простите, — она откашлялась, — здесь не принято об этом говорить. Смертные... они не поймут.

— Ой, — Макария, собравшаяся было возмутиться такому к себе отношению, покраснела, — прошу прощения, я...

Девушка поправила причёску и дежурно улыбнулась.

— Ничего, всё в порядке, — она указала на противоположную дверь. — Там вас ждёт сопровождающий с билетами и документами. Вся остальная информация на нём.

Макария подумала, что она, наверное, первая богиня, которая повела себя так глупо перед нимфой. Ей стало совестно, и она, скорее, чтобы успокоить себя, задала ещё один вопрос.

— И много вас работает вот так... на смертных?

— У всех своя работа, — девушка пожала плечами, не скрывая недовольства, — и каждая работа важна. Между Владыкой Олимпа и нимфой-стюардессой нет никакой разницы, ведь что бы мы ни делали, мы помогаем смертным.

Макария улыбнулась, чувствуя себя крайне неловко. Казалось, что если она ещё раз откроет рот, то скажет нечто такое, после чего ей останется вернуться в царство Теней и сгореть там со стыда.

— Если бы все думали так же, как ты, мир был бы куда лучше, — «Зачем она это сказала? О, Ананка!» Макария прикрыла глаза и едва вспомнила, зачем здесь стоит. Стараясь больше не смотреть на девушку, она подошла к указанной двери и повернула ручку.

За ней оказался кабинет, принадлежавший, судя по всему, какому-то местному начальнику. Светлая мебель, ровно расставленные на полках папки, несколько старых фотографий в рамках и яркий почти больничный свет. За письменным столом, сложив ногу на ногу, сидел мужчина в чёрном пальто, тёмной рубашке и брюках. Макария сразу узнала его и напрочь забыла о нимфе.

— Ты! — Макария на миг потеряла дар речи, но, когда мужчина встал и пошёл ей навстречу, сразу пришла в себя и накинулась на него. — С ума сошёл? Что ты здесь делаешь? Кто будет заниматься делами, Танатос?

— Гермес попросил меня сопровождать тебя. Сказал, что дела подождут, и разве я мог отказать? — Танатос раскрыл в руке веер из билетов и обмахнулся ими. — Тем более что Владыка дал разрешение на наш брак.

Макария очень долго в упор смотрела на него, затем выхватила билеты из его рук и убрала в сумку.

— Ты что просил у Аида моей руки? — спросила она, всерьёз считая эту идею безумной. — Ты ненормальный?!

— Я-то как раз нормальный. А вот что с тобой? Если ты ищешь причины для отказа, потому что не любишь меня, тогда зачем при коронации ты сделала выбор в мою пользу? Почему не ответила согласием Морфею? Или не предпочла... моего брата, например? Все наши признания, чувства, всё, что между нами было — иллюзия? Просто капризы взбалмашной царевны?

— Ты не понимаешь... — Макария покачала головой. Его предположения были безосновательными, оскорбительными и даже обидными. Она полюбила его, она успела полюбить его, но была уверена, что сейчас не очень удачное время для решения любовных дел. Ей нечего было сказать, и она развернулась, чтобы пойти к выходу.

— Да нет уж, прекрасно понимаю! — Танатос поймал её за локоть и развернул обратно, заставляя посмотреть на себя. — Даже больше, чем ты можешь представить! Разбалованная царевна! Думаешь, мне нужен был чёртов трон? Думаешь, я как твой Морфей, хотел власти?

— Да! — Макария отдёрнула руку. Её сильно раздражали обвинения, не имеющие ничего общего с реальностью, и она не желала оправдываться. — Думаю! И ты не ошибаешься! Я и есть царевна!

— Удивила! Я знаю. Аид сказал мне.

— Да мне... — Макария оборвала себя на полуслове. Гнев, вспыхнувший в ней в этот момент, мгновенно угас, оставляя после себя лишь лёгкий дымок неверия. — Что? Аид сказал тебе, что я его дочь?

— Представь себе. Только тебе он об этом сообщать не велел. Откуда узнала?

Макария поджала губы и толкнула его в грудь.

— Загнал меня в тупик и доволен, да? Может быть, это и правда отговорки, чтобы не выходить за тебя? Может быть, я не вижу общего будущего с тобой?

Танатос склонил голову и тихо рассмеялся.

— Кто-то из нас лжёт, моя милая, и лжёт самой себе. Я хорошо помню наш разговор в саду Персефоны... тебе напомнить? — Танатос сложил пальцы правой руки вместе, собираясь воспроизвести воспоминание, но Макария перехватила его руку.

— Не надо. Нельзя использовать силу, нельзя проявлять свою божественность. Раз вызвался идти со мной, соблюдай правила...

Танатос сделал шутливый поклон.

— Разумеется, моя царица, — и добавил гораздо серьёзнее. — Я знаю, что тебе грозит опасность, и сделаю всё, чтобы тебя защитить.

***

— И тебя совсем не волнует, что Деймос сбежал?

— Нет. Он всё равно никуда не денется, зато поможет мне понять одну важную вещь... — Аид подошёл к Лине со спины и мягко взял её за плечи, меняя тему. — Почему ты не чувствуешь связи с линией власти Деметры?

Они стояли в саду Персефоны так близко друг к другу, что Лина чувствовала его дыхание на своей шее.

— Я не знаю. Я уже столько книг перечитала в твоей библиотеке и ничего не нашла. Может быть, божественная сила Деметры перешла кому-то другому? Кто-то другой отвечает за плодородие?

— Возможно. Когда мы разделили гранат второй раз, я предположил, что именно ты унаследовала её линию власти, но до сих пор я ни разу не почувствовал её в тебе.

— Значит, я была права, и силу матери взял Амфитеус?

Аид задумчиво хмыкнул.

— Нет, уверен, что нет... — Аид отпустил её и сделал шаг назад. — Ладно, всему своё время, мы отвлеклись. Сосредоточимся на твоей защите и оружии.

Лина покачала головой.

— Я не помню... могу сделать интуитивно, но не осознанно...

— Тебе не обязательно помнить, — его голос звучал мягко и настойчиво. Так терпеливый учитель в сотый раз объясняет ребёнку сложное правило, так хороший родитель из раза в раз повторяет одно и то же, чтобы его чадо, наконец, усвоило урок. Так говорит любящий супруг, рассказывающий жене о своей работе, в которой она ничего не понимает, и, возможно, не поймёт никогда. — Твоя божественная сущность помнит это, Персефона. Она помнит каждый твой шаг, даже если ты сама упускаешь детали неважных для тебя воспоминаний.