Босс с причудами (СИ) - Корсарова Варвара - Страница 25

А он уже вплотную к нам. Здоровый, с недобрыми глазами, тяжело дышит — запыхался, пока бежал. Надо же, как ему не терпится нам рожу начистить!

Ремезов спокойно ждет, когда тот подойдет.

— Чего звал? — спрашивает он мужика дружелюбно. — Что за кипешь?

— Да блин, ребята, вы глухие, что ли! — изумляется мужик. — Зову-зову… Девушка, ты тряпочку обронила.

И он протягивает мне толстой ручищей воздушный голубой шарфик, который, оказывается, незаметно слетел с моей шеи.

От растерянности прячу руки за спину. Ремезов забирает шарфик и от души благодарит:

— Спасибо, брат! Выручил! Мы и не заметили, что потеряли.

— Смотрите лучше, — советует мужик, хмыкает и уходит.

— Спасибо… — лепечу ему в спину. Ноги подрагивают от переживаний.

— Вот вы трусиха с предрассудками! — сетует Ремезов. — Видите, какой добрый товарищ. Шарфик вам вернул. Вы часто роняете свои шарфики. Уже второй на моей памяти.

Сердито забираю у него шарф.

— Я за вас боялась. Вам бы больше досталось, если бы до драки дошло.

— Не было бы никакой драки. Говорю же, я чувствую, когда дело пахнет керосином. А это обычные трудяги, которые заглянули в баню после смены. Или вы сноб? Считаете всех обитателей окраин подонками и гопниками?

— Нет. Не считаю. Хватит приписывать мне разные недостатки.

— Я лишь пытаюсь вас лучше узнать.

— В агрессивной манере.

Ремезов вздыхает.

— По-моему, мы вот-вот поссоримся. Но я понимаю, почему вы взвинчены. Все получилось не так, как вы планировали. Поэтому дергаетесь и переживаете. Таня, расслабьтесь. Пустите ситуацию на самотек. Поверьте, что все к лучшему, и это приключение тоже. Как же вы будете добираться на электричках до Сан-Марино или автостопом до Килиманджаро? Там вас ждут похлеще препятствия и разочарования.

— И хватит меня поучать, Родион Романович.

— Родион.

— …Романович, — упорствую я.

— Ладно, раз вы не в духе, давайте еще пятнадцать минут погуляем и вызовем такси. Дойдем вон до тех строений. Там какой-то памятник, интересно, кому. У него как будто две головы и три руки, видите? Непонятно.

— Хм, и правда… две головы, — озадаченно вглядываюсь в гигантскую грязно-белую фигуру вдалеке за низкими строениями. — Зачем здесь памятник мутанту?

— Айда выяснять!

Любопытство гонит нас вперед, но найти нужную тропку непросто. Приходится огибать то остатки кирпичной стены, то ржавый остов грузовика, то продираться через низенькие кусты.

Порой кажется, что мы не приближаемся к цели, а удаляемся от нее — вот загадочное изваяние скрылось за старой водонапорной башней, а мы вышли к новому препятствию.

— Гаражи! — восхищается Ремезов и топает прямо к лабиринту краснокирпичных строений.

— Вы что, гаражей никогда не видели?

— Таня, вы не понимаете. Меня охватила ностальгия. Гаражи — это сказочная страна детства. Мамы предупреждают порядочных мальчиков: «Не ходи за гаражи! Там опасно, там тебя обидят» А нас, конечно, туда несет первым делом. Рисковать здоровьем, прыгать по крышам, ломать ноги. Бить мяч о стены. Копаться в мусоре. Помогать мужикам ремонтировать жигуленки. Удирать от обдолбанных наркоманов. Загаражье — опасный и чудесный мир. Там мы пробуем первую сигарету, выпиваем первую бутылку пива. Там получаем первый любовный опыт с одноклассницей, которую мама считает «плохой девочкой».

— Да уж, потрясающая романтика.

— А у вас разве такого не было? Но вы, наверное, были хорошей девочкой и слушались маму.

— Иногда не слушалась и ходила куда нельзя, — признаюсь я. — Только у нас были не гаражи, а заброшенная стройка. Но мы там ничего такого не делали. В прятки играли. Да, было весело.

— Хотите, мы и тут в прятки сыграем? Оживим ваши детские воспоминания. Вы спрячетесь, а если я вас найду, то…

Он зловеще усмехается.

Быстро перебиваю его.

— Родион Романович, я начинаю сомневаться, что мне стоит идти с вами в безлюдное место. Вы точно не маньяк?

— Точно не маньяк. Честное слово, девочка. Пойдем за гаражи, дам конфетку.

— Нет уж, дяденька. Я все-таки думаю, что вы маньяк.

— Ну разве что немножко. Только когда девушки просят. Да не бойтесь вы. Со мной безопасно в прятки играть. Я честный игрок. Вам все понравится, я уверен.

Нет, такие разговоры надо прекращать! Уж больно они начинают походить на флирт.

Быстро возвращаюсь к безопасной теме.

— Я всю гаражную романтику не прочувствовала. Когда папа узнал, куда я ходила, очень огорчился. Пришлось дать ему слово, что больше не буду.

— А кто у вас папа?

— Директор колледжа искусств, — вздыхаю я. — Мама — методист в гороно. Дедушка был военный, он умер давно, а бабушка — профессиональная жена военного. А кто ваши родители?

— Отец — директор завода, мать — финансовый контролер. А братья-сестры у вас есть?

— Я единственный ребенок. А у вас?

— Есть брат на год старше.

Такой разговор мне нравится. Интересно узнать о его детстве, о том, как он рос и почему стал таким. Вроде нормальная семья, так откуда у него все эти закидоны? Из-за каких детских травм?

Но тут я отвлекаюсь, потому что впереди что-то мелькает.

— Собачка! — умиляюсь я.

Из-за гаража выходит лохматая псина. Вид у нее неповоротливый и добродушный, как у медведя. Она замирает и внимательно на нас смотрит.

— Хороший песик! Иди сюда… — протягиваю руку. У собаки густая черная шерсть, так и хочется погладить.

Ладонь Ремезова крепко обхватывает мое плечо и удерживает.

— Татьяна, стоять, — негромко говорит он. — Не делайте глупостей.

И тут собака задирает верхнюю губу, показывая нешуточные клыки, шерсть на загривке встает дыбом. Она утробно рычит, и в животе у меня просыпается первобытный страх.

Бесшумно, как тени, появляются еще три зверя. Тощие, грязные, с голодными волчьими глазами.

Вот теперь мы вляпались по-крупному. Натолкнулись на стаю бродячих и злых собак. Сейчас нас загрызут. Вон, уже облизываются.

— Родион, а вот сейчас самое время бежать, — говорю дрожащим голосом.

— Ни в коем случае, — спокойно отвечает Ремезов, его рука сильнее давит на мое плечо. — У них сработает охотничий инстинкт и мы превратимся в добычу. У вас есть перцовый баллончик?

— Нет! Мы пропали, да?

— Все в порядке, — он посылает ободряющую улыбку, и мне становится легче. Он спокоен, как и при встрече с тем мужиком, но все же я чувствую в нем легкое напряжение. Но и безграничную уверенность. У него и правда все под контролем.

— Дайте-как ваш рюкзак.

Он неторопливо снимает с моей спины рюкзак, сжимает его в руке за лямку, слегка отведя в сторону, как бы показывая собакам.

— Они должны видеть, что у меня есть оружие.

Собаки забеспокоились. Они окружают нас, подбираются ближе, серый одноухий пес злобно лает. Я вздрагиваю.

— Они проглотят мой рюкзак и не подавятся. Может, бросить им какой-нибудь еды?

— Вы несете в рюкзаке пирожки бабушке?

— Нет, не догадалась. А вы не захватили с собой, например, колбасу? Подкрепиться в дороге?

— И где я ее, по-вашему, спрятал?

И правда, у него с собой даже сумки нет. А у меня в рюкзаке лишь крошечная бутылка воды и злаковый батончик.

— Теперь потихоньку отходим к стене. Не поворачивайтесь к ним спиной.

Он тянет меня за собой, мы отступаем. Сердце колотится, мне дико страшно. Собаки не уходят; они следят за каждым нашим шагом. Рычат, вытягивают хвосты.

— А ну тихо! — говорит Ремезов негромко и очень властно. — Цыц!

— Да я молчу!

— Я не вам, я им. Но вы тоже цыц. Не разговаривайте с ними и не смотрите на них в упор. Только искоса.

— А вы тогда что разговариваете? Показываете, кто вожак?

— Именно.

Непонятно, признали ли они его вожаком, но все же демонстрируют признаки озадаченности. Черный пес переминается с лапы на лапу, мотает головой. Другие на шаг отступают. Но не уходят. Смотрят, прикидывают, сколько мяса у меня на косточках.