Босс с причудами (СИ) - Корсарова Варвара - Страница 53

— Ни в коем случае, — злорадно усмехается Лена. — Повесь в столовой. Пусть настроение поднимают.

— Нарываешься. ЭрКуб увидит и отомстит.

— Тогда в курилке повесь, он туда не заходит.

— Простите, а что это? — интересуюсь я.

Ваня разворачивает портреты ко мне. И меня пробивает такой дикий смех, что даже живот свело судорогой. Не выдерживаю и прыскаю в ладошку. Все смеются вместе со мной.

На портретах Ремезов. Но какой!

На первом портрете он в треуголке, мундире, рука заложена на борт. Лицо, правда, подкачало — какое-то перекошенное, один глаз больше другого, ухмылка маньячная. Чисто пациент палаты номер шесть, который возомнил себя императором Франции.

На втором портрете — Ремезов в скафандре, с бластером в руках. На третьем — он вообще король!

— Это ему бизнес-партнер подарил, — хохочет Ваня. — У него жена живописью увлекается, вот и намалевала подарки Ремезову ко дню рождения. Ему пришлось их в офисе повесить, уважение партнеру выказать. Гроссман каждую неделю в офис заезжал на них полюбоваться.

Ах вот оно что! Эдик мне про портреты рассказывал, но откуда они — не уточнил. Я и подумала, что их нарисовали по заказу Ремезова.

Так-так, интересно.

— А как Родион Романович трудовой процесс организует? — продолжаю расспрашивать. — Слышала, он над сотрудниками издеваться любит. Заставляет их петь частушки для поднятия корпоративного духа.

— Было такое! — еще пуще заливается Ваня. — К нам тут коуч приезжал, наобещал всякого. ЭрКуб заказал у него тренинг. Оказалось — шарлатан и инфоцыган. Это он частушки придумал. Ремезов послушал, поржал, спел вместе с нами и выгнал коуча не заплатив.

— А вот я еще слышала, что он устраивал час работы стоя, и в тренажерку посылает отрабатывать тех, кто накосячил…

— Да, это он делает, — подтвердила Лена. — Мы сначала бухтели, а потом привыкли. После того как стоя поработаешь, мозги хорошо варить начинают. Да и лучше в тренажерке отработать, чем штраф платить. Шеф заботится о здоровье сотрудников.

— Спасибо! Теперь мне многое стало понятно, — улыбаюсь я. — И последний вопрос…

Понижаю голос и, поколебавшись, спрашиваю:

— А Родион Романович… не позволяет себе… лишнего в отношении сотрудниц? Ну, в смысле… не оказывает им навязчивые знаки внимания?

Лена строго поджимает губы.

— Ни в коем случае. Шеф мужчина правильный. У Родиона Романовича принципы — никаких шашней на работе. Он недавно одного сотрудника уволил и двух девушек за это самое.

— Спасибо, — выдыхаю с облегчением. — А где у вас можно воды попить?

— В коридоре в закутке кулер стоит, — объясняет Лена. — Ну, удачи вам на собеседовании! Вы только не пугайтесь сильно. Родион Романович у нас выдумщик, даже не представляю, что вас ждет.

Благодарю ее и иду искать кулер. Волнение немного улеглось, но когда я смотрю на часы и вижу, что до назначенного времени осталось пятнадцать минут, все же вздрагиваю. В горле пересохло.

Нахожу кулер, набирают стаканчик и иду, задумавшись, опустив глаза. Да, я вот тоже не представляю, что меня ждет через пятнадцать минут.

Заворачиваю за угол и врезаюсь в мужчину в черном костюме.

Вода выплескивается из стаканчика и щедро обдает бизнесмена.

Поднимаю голову и превращаюсь в статую. Ноги отнимаются, стаканчик падает из рук.

— Добрый день, Таня, — радостно и зловеще говорит Ремезов. — Ты что здесь делаешь? Приехала облить меня водой? Вижу, ты не изменяешь своим привычкам.

Глава 20

Родион отряхивает пиджак, сокрушенно вздыхает и вовсе его снимает. На рубашке мокрое пятно, с галстука капает.

А я смотрю на своего будущего босса и трепещу от радости и волнения.

Когда он в офисе, он другой. Собранный, суровый начальник, но в глазах все же пляшут дьявольские огоньки.

— Прости… я не нарочно, — выдавливаю, наконец.

— Ну да, ну да. Как всегда. И все же, что ты тут делаешь?

— На собеседование пришла. К тебе в компанию устраиваться. Пиар-менеджером. Мне почему-то письмо прислали с предложением вакансии. Ты не в курсе, кто распорядился?

— Понятия не имею, — заявляет он с непроницаемым лицом, но уголок рта подрагивает.

— Ну, так я пошла? Через пятнадцать минут собеседование начинается. Пожелай мне удачи.

— Ты решила пойти на стрессовое собеседование?

— Решила!

— Почему?

— В компании твоей работать хочется — мочи нет! — заявляю нахально.

— Вот как? Но ты же вольный художник? Не любишь офисное рабство?

— Все меняется. Да и должность интересная.

— Придется сидеть в офисе с восьми до пяти. Выполнять идиотские приказы начальства.

— Я усидчивая. А приказы можно уточнить и оспорить.

— У тебя нет опыта работы. Разве ты справишься?

— Конечно! — закипаю я. — Я же целый месяц была персональным менеджером по приключениям у одного капризного босса. И справилась! Сколько там баллов я набрала по твоей системе?

— Не помню. Ты договор до конца не выполнила. Не отработала положенное время. Спряталась на даче и заблокировала номер заказчика.

— А этот заказчик почему-то не проявил настойчивости, чтобы найти исполнительницу! Даже ни разу не попытался с ней увидеться.

— Он ждал, когда она успокоится, все обдумает, разберется сама с собой. Но тем временем искал безотказный вариант. И почти каждый вечер заезжал в ее двор и смотрел на ее окна.

— Неправда! — ахаю я. — Я тебя не видела.

— Я ставил машину за магазином. А потом приехал к нерадивой исполнительнице на дачу и подглядывал, как она пасет хомяка на участке. Кстати, у вас смородина посажена недостаточно густо. Сквозь ветки прекрасно видно, когда внучка хозяйки загорает топлесс. Мне понравилось, но ты будь осторожнее, вдруг настоящий маньяк придет полюбоваться.

— Ах ты…

У меня нет слов. Он за мной следил, подглядывал! Я возмущаюсь, злюсь и таю от восторга.

— Таня, спасибо, что потратила время и приехала на собеседование. Но я тебя все равно не возьму, — заявляет он. — Это исключено.

— С чего это вдруг?!

— Потому что тогда нам придется работать вместе, а у меня есть кое-какие принципы, касающиеся сотрудниц.

«Никаких шашней на работе», вспоминаю я. Ха! Тоже мне принцип. Потому что пошлое слово «шашни» к нашим отношениям неприменимо. У нас не шашни. У нас другое.

Но спрашиваю:

— И ты даже ради меня не изменишь своим принципам?

Он делает шаг, встает ко мне вплотную, смотрит на мое лицо горящим взглядом. У меня по спине бегут мурашки, сердце стучит.

— Тебе так хочется работать под начальством шефа-самодура, махрового эгоиста? Видеть его каждый день, выносить его причуды?

— Да, — шепчу в ответ.

— И ты ради этого даже готова пройти собеседование?

— Запросто!

— Тогда я возьму тебя без собеседования. Разгоню всех кандидатов, а ты можешь прямо сейчас отправляться в отдел кадров.

И меня вдруг колет разочарование. Непохоже на Родиона быть таким покладистым! Я уже приготовилась к схватке… а тут облом. И вообще — не люблю, когда он ведет себя снисходительно.

— Ну уж нет! Не надо мне привилегий. Буду проходить собеседование наравне со всеми. Пусть меня оценят, подхожу ли я! Требую самого строгого и беспристрастного отношения. Посмотрим, кто кого!

— Вот как? — он прищуривает глаза и изучает меня с восхищением.

— Да, так!

— Родион Романович, начинаем? Кандидаты уже пришли.

К нам подходит лысоватый мужчина с кисло поджатыми тонкими губами и узко поставленными глазами. Сразу видно — брюзга.

— Да, Борис Борисович, сейчас начинаем. Вот, познакомьтесь — одна из кандидаток, Татьяна Павловна Берестова.

— Здрасте, — мужчина осматривает меня и остается не впечатлен.

На его груди бейджик: «Менеджер по персоналу Б.Б.Мулькин». Тот самый, кто подписал письмо. Но он никак не показывает, что знает о моих особых отношениях с его шефом.

— Побеседуйте с ней построже. По полной программе, — велит ему Ремезов. — Татьяна Павловна не ищет легких путей.