Игрушка для подонка (СИ) - Носкова Екатерина - Страница 42

От резкого пробуждения меня слегка повело. и сильные мужские руки, прижали к твердому телу.

— Тише-тише. Не надо так резко.

Волков усадил меня обратно на диван. Потерла руками лицо, прогоняя остатки сна.

— Надя проснулась? — переспросила, боясь услышать отрицательный ответ.

— Да. Ее сейчас врачи осматривают.

— Хорошо, — медленно пробормотала, пытаясь понять, что делать дальше.

Захотелось скорее увидеть ее. Услышать, наконец, положительный результат. Как же хочется, чтобы вот прямо сейчас вышли врачи и сказали, что Наде больше ничего не угрожает. Что моя маленькая сестричка будет видеть.

Мы продолжали сидеть в коридоре и ждать когда появятся хоть какие-то новости.

Иногда к нам приходила мама. Но в основном она проводила время в палате. Перестелила постельное белье на кровати Надюши, помыла раковину в санузле, но так как чистота в палате была идеальной, ей не чем было заняться. Поэтому она просто перекладывала вещи с места на место, решая где ими будет удобнее пользоваться.

А я…

Я тихо молилась, чтобы эта страшная болезнь навсегда ушла. Чтобы Надюшка могла стать обычной девушкой. Пойти в обычную школу, завести друзей, поступить в университет и встретить самого доброго и милого парня.

Мне так хочется, чтобы это сбылось, что я крепко зажмурилась и повторяла молитву, беззвучно шевеля губами.

А что если операция не помогла? Что если Надя вообще не сможет видеть?

Резко подскочила и начала мерить комнату шагами, нервно заламывая пальцы.

Не знаю, сколько прошло времени, когда двери распахнулись и к нам выкатили каталку, на которой тихо лежала Надя.

Замерла, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Смотрела, как мимо меня провозят мою маленькую сестричку, а потом закатывают каталку в палату и не могла пошевелиться.

Почувствовала руки на своих плечах.

— Спокойно, Лисенок. Дыши.

Седлала судорожный вдох, и повернулась к Волкову.

Я не могла ничего сказать. Язык словно к небу прирос. Смотрела на парня и чувствовала, как от страха все внутри холодеет. С трудом сдерживаю слезы.

Противное, мерзкое отчаяние накатывало, словно морские волны.

— Пойдем в палату.

Отрицательно покачала головой.

Боюсь. Так страшно мне еще никогда не было.

Я через многое прошла. Переступала через трудности, ползла сквозь проблемы, но всегда вставала.

А сейчас не могу. Просто не могу войти в палату и узнать результаты.

— Нам надо подойти к врачам.

— Да. Ты прав. Не знаю, что на меня нашло. Просто оцепенение какое-то, — голос звучал рвано, хрипло. Я запиналась и с трудом могла дышать.

Я думала, когда я наконец-то увижу врачей и Надю, я первой побегу узнавать результат операции.

А тут вдруг всю сковало от страха.

Но я должна узнать.

— Да, — кивнула, глядя на дверь палаты так, словно мне сейчас предстоит сразится с самым свирепым хищником.

Стас встал передо мной, закрывая вид на моего «противника». Он положил свои ладони на мою шею, заставляя смотреть ему в глаза.

— Бояться нормально. Я уверен, что операция прошла успешно. Уверен, что твоя сестра поправится.

— А если нет?

— Тогда мы будем пробовать еще…

— Что?

— Если тут ее не вылечат, мы найдем других врачей. И будем биться в каждую дверь, пока Надю не вылечат.

На глазах выступили слезы.

Так не бывает.

Это точно сон. И сейчас я проснусь и…

Нет. Пожалуйста.

Положила дрожащие руки Стасу на плечи, чтобы убедиться, что это не сон.

— Зачем тебе это?

Парень пожал плечами и отвел взгляд.

— Я не ангел, Алиса. Не спаситель. Просто… Я хочу это сделать… Для тебя.

Глава 25

Неверяще покачала головой.

Провела ладонями пор его плечам. Встала на носочки и медленно прикоснулась к его губам.

— Спасибо.

Боже. Я сама его поцеловала…

Волков опустил руки на мою талию, прижал к себе…

Но я отстранилась.

Щеки пылали от нахлынувшего смущения. Развернулась и медленно пошла к палате. За спиной я слышала шаги парня, и чувствовала, что это придает мне сил.

Надюшу уже переложили на ее кровать. Но я не смогла сразу понять в сознании она или спит. Бинты все еще закрывали ее глаза.

Подошла ближе к кровати, и прикоснулась к прохладной руке сестрички. Она сразу сжала мою руку в ответ. Правда это было едва заметно. Видимо силы к ней еще не вернулись.

Прикусила, губу, стараясь сдержать слезы.

Медсестра ставила ей капельницу. А два врача стояли в стороне, листая какие-то бумаги.

— Итак, — тот самый мужчина, который оперировал Надющу, подошел к кровати. — Мы провели обследование. И по полученным результатам могу сказать, что операция прошла успешно.

Шумно выдохнула и прикрыла глаза.

— На весь постоперационный период Надя будет лежать в этой палате. Потом ее переведут в обычную…

Заметила, как Стас нахмурился. Он подошел к врачу и что-то тихо ему сказал. Мужчина покачал головой, и Волков вновь что-то ему ответил. Врач кивнул, соглашаясь, и только после этого Волков опять отошел к стене.

— Надя будет в этой палате на весь период лечения. Потом ее переведут, в реабилитационное отделение.

Удивленно взглянула на парня. Зачем он заставляет врача нарушать правила? Это не правильно.

Но Волков и бровью не повел. Он так и продолжал стоять в сторонке, скрестив руки на груди и внимательно слушая доктора.

— Давайте я вам сейчас подробно расскажу про лечение. Пока что Надя останется провести в повязке. Не долго. Мы будем регулярно ее осматривать, чтобы вовремя ее снять. Мы будем наблюдать за швом.

— Я теперь буду как Франкенштейн? — тихо спросила Надюша. В ее голосе звучали слезы. И я крепче сжала ее руку.

— Нет, что ты. Шрам будет заметен лишь первое время. А через пару лет его и вовсе не будет видно под волосами. Но вот от слез тебе сейчас лучше воздержаться.

Надюша всхлипнула, а я… Я хотела по привычке погладить ее по голове, но не решилась.

— А что со зрением? — голос мамы прозвучал приглушенно.

— Зрение не пропало. Постепенно оно восстановится, но пока не могу точно сказать насколько процентов. Главное выполнять все предписания врачей, и делать задания реабилитолога.

Надюшка кивнул, и ее губы слегка сморщились.

— По поводу лечения…

Врач начал рассказывать, какие медикаменты, с каким интервалом и продолжительностью будут давать Надюше, а я смотрела на свою маленькую сестричку и тихо плакала.

Слезы не желали останавливаться. Вот только я изо всех сил старалась не издавать ни единого звука, чтобы Надюша не услышала.

Врач рассказал о лечении, и сказав, что позже еще зайдет, вышел из палаты.

Волков последовал за ним.

Некоторое время в палате стояла полная тишина.

Взглянула на маму. Она точно так же как я беззвучно плакала. Вот только в этот раз на ее губах была едва заметная улыбка, а глаза уже не выдавали такое безнадежное отчаяние.

Сквозь слезы мы с мамой улыбнулись друг другу.

— Получается, мне теперь не надо будет носить те уродские очки? —спросила Надюша и мы с мамой тихо рассмеялись.

— Не придется, — мама пошла к кровати.

Мы обе стояли по разные стороны кровати и держали эту маленькую, но такую сильную девочку за руки.

— Теперь все изменится, — с улыбкой прошептала, глядя как Надюшины губы растягиваются в счастливой, но усталой улыбке.

— Главное делать все, что говорят врачи.

— Я буду, — уверенно сказала сестричка. — А мне можно будет посмотреть мультики? Ну, потом… Ребята в школе говорили, что это очень интересно. Особенно в кинотеатре.

Под конец Надюшин голос был едва слышен. Улыбка тоже сошла с ее лица.

Я взглянула на маму, она с сочувствием смотрела на сестру.

Аккуратно сев на край кровати, мама погладила Надю по руке.

— Доченька, — ее голос звучал хрипло, надломлено, но она старалась это скрыть. — Впереди у тебя будет очень не простое время. Придется долго лечиться