"Мир Карика" компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Емельянов Антон Дмитриевич - Страница 809

– А что хранитель? Вы до него добрались? Узнали место, где нам искать Маабеара?

– Нет, он смог сдержать все наши атаки, – Петрович покачал головой. – А потом начали подтягиваться другие вестники, и уже нам пришлось защищаться.

Печально, выходит, что все было зря… Нет, я кое-что узнал о самом себе, увидел, что находится в центре клубка щупалец истинных зверей, но все равно не могу избавиться от этого горького привкуса поражения. Неужели мы попали в тупик?

– Петрович, – я вспомнил об обещании копейщика и решил немного сменить тему разговора. – Раз у нас тут пока наметился перерыв, давай ты прямо сейчас мне про глашатаев и расскажешь.

Я еще не закончил говорить, как услышал сразу два вздоха. Облегченный от Сафи – похоже, девушка опасалась, что мы будем ее расспрашивать о ее прошлом, об этом месте (с этим я еще успею). И немного грустный от Петровича.

– И чего тебе так не терпится о подобных глупостях слушать? – копейщик почесал затылок. – Ну, раз так хочется, а я обещал, то вот, что мне известно.

Глава 35. Первый

Я прислонился головой к холодному камню колодца – так остатки боли покидали меня еще быстрее – и внимательно слушал рассказ бывшего копейщика.

– Сабутей до того, как стать частью Хаоса, был одним из лидеров Атиса…

– Проклятый клан Сноурри, – тихо прошептала Сафи.

– Да, проклятый клан, который не был захвачен, а по собственной воле пошел на сделку с Хаосом задолго до падения своей родины и получил за это определенные привилегии. Глава клана Сноурри в итоге не проходил обучение, а сразу был направлен на захват других миров, и никто не мог его остановить. Авторитет бывшего атисца рос, пока однажды он не решился на то, чтобы бросить вызов самому Ангуссу Мериллу, который на тот момент был сильнейшим среди вестников. Хаос не стал препятствовать, вообще, он всегда поощряет соперничество среди своих слуг, и дуэль состоялась.

– Сабутей победил… – я то ли продолжил, то ли спросил.

– В тот раз сражался не он, – Петрович немного смутился. – В тот раз на дуэль вышел его старший брат, именно он был первым лидером Сноурри и он же был убит Мериллом. А его череп был разбит на части, и эти осколки были добавлены в костяное знамя Ангуса.

Такой концовки я, если честно, не ожидал. Выходит, брат Сабутея был убит Хаосом, а его останки выставлены на посмешище.

– Стать знаменем лидера вестников было большой честью, – продолжение рассказа Петровича показало, что я все не так понял, и будет лучше дослушать историю до конца. – Несмотря на то, что он убил своего противника, Мерилл признал его силу и даже взял в обучение его младшего брата, Сабутея.

Как иронично…

– Сабутей учился у убийцы своего брата около сотни лет, за эти годы он прославился как никто другой, а потом взял и последовал по тому же пути. Бросил вызов Мериллу и на этот раз победил. У меня нет воспоминаний о том бое, но результат знают все в Хаосе. У вестников появился новый лидер, Мерилл был отправлен на покой, а его знамя развеяно по ветру.

– Это все важно для истории глашатаев и их силы? – мне, конечно, было интересно, но, вообще, этот разговор я начинал все же ради кое-чего другого.

– Просто слушай, – Петрович недовольно нахмурился. – Когда Сабутей победил, он забрал из знамени Мерилла кости своего брата. И так как они все эти годы подпитывались силой обычных вестников и самого Мерилла, превратившего свое знамя в личный артефакт, жизни в них было столько же, сколько и в первые минуты после смерти.

На мой взгляд, было немного странно говорить о жизни в контексте мертвых костей, но, видимо, здесь имелось в виду нечто большее, чем мы обычно вкладываем в этом слово.

– Используя этот отблеск брата, Сабутей смог вернуть его и создал таким образом своего глашатая. Не знаю, как это бывало у других, но в нашем случае все произошло именно так.

Что ж, теперь процесс создания становится более понятен. Не знаю, что использовал Сабутей, но лично мне для повторения подобного процесса будет нужен сильный враг из Хаоса, сильнее, чем попадались мне прежде. И тогда я смог бы вернуть к жизни… Кого? Родители умерли давно, с ними ничего не получится. Больше никто не приходит в голову… Но в любом случае способ вернуть кого-то с того света – это переворачивает мои представления о том, что возможно, а что нет.

– Петрович, – я негромко позвал замолчавшего копейщика. – А глашатай, когда его вернули, помнит свою прошлую жизнь?

– Помнит, – невольный подручный Сабутея кивнул. – Помнит все, но тем не менее каждое мгновение его нового существования подстраивается под новую цель, служение своему создателю. За это он снова обретает жизнь, возвращает все старые силы и опыт, набранный в прошлых воплощениях.

– Ты вот, если честно, не похож на того, кто кому-то служит. Ты сам по себе, – мы все долго молчали, и это замечание Керри прозвучало довольно неожиданно. А ведь девочка верно подметила, для верного слуги своего хозяина Петрович слишком много себе позволяет.

– Да, я сам по себе, – копейщик вздохнул. – Но здесь нет моей заслуги. Сабутей просто слишком ждал брата и так же сильно не хотел видеть меня, сдерживающего его возрождение. Вот он и отправил меня с глаз долой, пока тот снова не станет собой. И теперь, боюсь, если он узнает, что я провернул с амулетом Атора, мне несдобровать.

В прошлый раз Петрович рассказывал о своих отношениях с Сабутеем немного в других тонах… Впрочем, тогда он не спешил распространяться о своей природе, а теперь ему просто уже нечего скрывать.

– Да, если бы кто-то вселился в тело сестренки, папа бы его тоже прибил, – Керри, похоже, была единственной, кого ситуация совершенно не напрягала. – А вы знаете, чем он занимался, когда мы тут останавливались?

– Керри! Хватит! – Сафи одернула свою обиженно замолчавшую сестру. – Попрошу вас не копаться в истории моей семьи, это понятно?

Она дождалась, пока мы с Петровичем кивнем, и после этого продолжила:

– Еще несколько часов отдохнем, нам надо прийти в себя после недавних событий. За это время подумайте, может быть, появятся какие-то идеи, что нам делать дальше. А на обед соберемся и все обсудим.

– Нам продолжать сидеть на улице? – Петрович уже успокоился после недавних откровений и перешел на более приземленные вопросы.

– Нет, – ответ Сафи прозвучал довольно неожиданно. Я после ее последней отповеди точно не ожидал ничего другого. – Я открыла вам основной зал, там найдется камин и пара диванов, чтобы полежать. Но дальше… Попрошу вас не ходить! Если вы, конечно, не хотите меня обидеть…

– Не хотим, – я попробовал подняться на ноги, и у меня это получилось.

Прекрасно, теперь нужно доковылять до дома, и дальше отдыхать будет уже гораздо проще. Подбадривая себя этими мыслями, я медленно двинулся к дому. Ноги еще немного заплетались, но, к счастью, рядом со мной пристроилась Милаха и, опираясь на нее, я почти перестал терять равновесие.

– Животным в дом нельзя! – Сафи решила еще раз показать себя гостеприимной хозяйкой.

Но тут случилось то, чего, похоже, никто совершенно не ожидал. Стоило нам с Милахой приблизиться к дому, как дверь перед нами засветилась, а потом земля под ногами разошлась в стороны, и мы вместе со зверем Обмана рухнули вниз. И что это за подстава?

К счастью, падение оказалось совсем не долгим – буквально через секунду я уже врезался в ступеньки идущей вниз лестницы. А потом проход над головой снова закрылся, будто его и не было.

Глава 36. Домашние тайны

Моментально приняв боевую стойку, я огляделся по сторонам – что это за место, как я здесь очутился? Милаха тоже изогнула спину и по-боевому зашипела… Даже выпустила одно щупальце, и именно посмотрев на него, я неожиданно понял, что к чему. Если подумать, это же так просто.

Первое – истинные звери, если добраться до самой их сути, выглядят как моя котолиса. Второе – Милаха тоже может использовать щупальца. Третье – родители Сафи, да и не только они, все их предки из рода Зиес пытались докопаться до сути и вернуть себе возможность взаимодействовать с истинными стихиями. И вот вопрос: может ли в поместье таких людей, вернее ранни, существо, подобное зверю обмана, открыть тайный ход? На мой взгляд, вполне! Тем более, если посмотреть на угол уклона лестницы, становится очевидно, что если бы Милаха, активируя своим приближением открытие прохода, подбежала ко мне пораньше, то мы бы не упали вниз, а степенно спустились по ступенькам как белые люди.