Удержи моё сердце (СИ) - Грэй Ева - Страница 7

Я поворачиваюсь к бывшему мужу с открытым ртом, чтобы высказать всё, что я думаю по этому поводу. Но никакой реакции с его стороны не наблюдаю. Он не улыбается, не заигрывает, он вообще не обращает на неё никакого внимания. Просто берёт воду из её рук, вежливо кивает, раскрывает столик и ничего вокруг не замечая, уходит в свои собственные мысли с головой.

Нахалка вынужденно отходит, выпрямляется, поправляет униформу, расправляет плечи и заново надевает дежурную улыбку.

— Что желаете выпить? — спрашивает она следующую жертву, в лице пожилого мужчины, сидящего за мной.

Мы прилетаем в Пулково. В Питере, как всегда, дождь. Хорошо, что хоть не ливень. Закрываю глаза и поднимаю лицо навстречу холодным каплям. Легче, увы, не становиться.

— Кэт, нам пора. — Дима ловит такси и открывает для меня дверь.

Я ныряю на заднее сидение и достаю мобильный. «Абонент временно недоступен». Что же ты будешь делать!

Муж садится в машину рядом с водителем и называет какой-то адрес. Я не задаю вопросов. Я вообще сейчас не хочу разговаривать. Мне необходимо убедиться лишь в том, что с нашими близкими всё в порядке. И всё! Я смотрю в окно, пытаюсь отвлечься. Напряжение зашкаливает. Тереблю в руках телефон и понимаю, что ничего уже не вижу за окном. Я даже не сразу соображаю, что плачу.

Отмечаю на автомате, что городской пейзаж меняется, всё меньше за окном домов и всё ниже и ниже. Теперь перед глазами мелькают обнаженные деревья с уродливо скрюченными ветвями и огромные поля.

Мы выезжаем за город. В машине гробовая тишина. Водитель даже музыку не включает. В воздухе висит физически ощутимое напряжение. Каждый заточен на своём. Дорога скользкая.

Неожиданный звонок моего мобильного телефона, действует на меня не меньше разорвавшегося снаряда. Я подпрыгиваю, судорожно вцепляюсь пальцами в трубку, вижу на экране фотографию жизнерадостного Амира. Сердце пропускает удар. Рука машинально опускается.

— Что случилось? Почему не отвечаешь? — нетерпеливо спрашивает Дима.

Я молча передаю ему свой телефон и залипаю на пейзаж за окном. Дима что-то бурчит то ли в трубку, то ли себе под нос, я не обращаю внимания. Нужно было поговорить с другом, успокоить, с опозданием понимаю я. Некрасиво получилось! Он же переживать теперь будет. Только не могу выдавить из себя ни единого слова. Язык, словно прирос к нёбу.

Спустя два часа машина останавливается у небольшого домика. Я смотрю на Диму и он, молча, мне кивает, подтверждая, что мы на месте. Благодарим водителя и выходим на улицу. Дождя нет. Здесь вообще сухо, как буто его здесь и не было вовсе.

Дима, со знанием дела, просовывает руку за калитку, нажимает какой-то скрытый от посторонних глаз механизм и она с тихим скрипом открывается нам навстречу. Захожу в незнакомый двор и нервно оглядываюсь. Здесь очень чисто и летом, наверняка, очень красиво. Мне здесь нравится. Только сейчас не до антуража. Внезапно до моего слуха доноситься до боли знакомый голосок.

— Папа?! Папочка!!! А что ты здесь делаешь? — забрасывает вопросами Сашка, запрыгивая на отца с ногами.

— Сашка! Родная моя! — хрипит Димка. Когда он успел дойти до порога?! Удивляюсь.

— Папа! Привет! — радостно встречает его Никита, утыкаясь в живот.

— Сыночек, — прижимает сына второй рукой. — Привет, привет, мои родные.

— А у нас дедушка с бабушкой плопали! Пледставляешь?! Может, потелялись?! — искренне удивляется дочь.

Слушаю родные голоса с замиранием сердца. Димка застыл на пороге с детьми, как огромное изваяние. Уткнулся в Сашкину макушку, треплет волосики Никите. Смотрю на них и сама не могу пошевелиться. Куда же вы раздетые?! Жалобный голос разума всплывает тут же в моей голове, но я молчу.

Сашке уже шесть с половиной лет. Она вытянулась, потеряла несколько передних зубиков, стала очень смешной. Я и не заметила, как она начала правильно выговаривать буквы, только «р» ей до сих пор не поддаётся и мне стало грустно, дети так быстро растут.

— Мама?! Мама! — Сашка поворачивает головку, как будто подслушав мои мысли и видя меня, смешно округляет глаза. Пытается поскорее слезть с Димы, чтобы броситься ко мне. Но Ник её опережает.

— Мамочка! — ласково обнимает меня за талию сын. Ещё чуть-чуть и Ник меня догонит в росте. Совсем уже взрослый парень.

— Привет, мой любимый! — крепко прижимаю сына к себе, зацеловываю его голову, лицо, куда только могу дотянуться губами.

Подбегает ураган Александра, чуть не снеся нас с Ником с ног, запрыгивает на меня, как обезьянка. — Мама! Мамочка! — я смеюсь и целую дочку.

— Никит, давай в дом, холодно, — тихо говорю сыну. Он послушно разворачивается и беспрекословно топает в дом.

— Привет, моя девочка, пойдём, и мы зайдём в дом. Не дай Бог, заболеете! — я несу её на себе внутрь.

— Мамуль! Почему ты плачешь? У тебя что-то болит? — я что, плачу? Надо же, даже не заметила.

— Нет, малыш, это из-за дождя. Я просто намокла. — Смеюсь и целую её в нос.

— Но на улице же нет дождя! — искренне удивляется она.

— Здесь нет, а за углом идёт. — Подмигиваю дочке. Сашка слазит с меня и недоверчиво выглядывает за дверь.

В доме тепло и вкусно пахнет пирогами. Желудок жалобно урчит, напоминая о себе. Только мне сейчас не до еды. Тёть Оля мнётся в коридоре, теребит передник и улыбка исчезает с моего лица.

— Здравствуй, тёть Оль! — обнимаю трясущуюся женщину. — Что случилось? Где Димины родители? — тихо спрашиваю её на ухо.

— Здравствуй, дочка! Я ничего не знаю. Они просто исчезли! Оба! Пошли в магазин и не вернулись! — женщина начинает тихо всхлипывать на моём плече.

— Тише, тише, теперь мы здесь. Сейчас что-нибудь обязательно придумаем! Мы во всём разберёмся. Вы теперь не одна, успокаивайтесь. — Пытаюсь придать голосу уверенности. Целую бледную щёку перепуганной женщины, поглаживаю спину.

Димка не раздеваясь, уже разговаривает с кем-то по телефону, меряя комнату тяжёлыми шагами. Брови сурово сведены у переносицы, на лбу залегли глубокие морщины. Волосы взъерошены, он постоянно их дёргает во время разговора. Подхожу к нему и беру его за руку, слегка сжимая прохладными пальцами. Он останавливается, смотрит на меня и как будто весь мир замирает на долю секунды. Слегка кивает, губы чуть дёргаются в подобии улыбки и мягко высвобождает свою руку, продолжая свой бессмысленный марафон по комнате.

Я смотрю на непонимающих детей и, тепло разливается внутри. Одной проблемой меньше. Уже легче. Интересно, что же могло случиться с Димиными родителями?

Хозяйка возится на кухне, периодически вытирая глаза платочком. Пытается отвлечься механической работой. Я её понимаю, сама так часто поступаю. Подхожу к ней и аккуратно сажусь на табурет.

— Тёть Оль, а Вы не знаете, они брали с собой мобильные телефоны?

— Светочка точно брала! Она мне позвонила минут через пять после их ухода и просила выключить кашу, которую она детям на завтрак варила.

— А они пешком ушли? Я видела, их машина здесь припаркована.

— Конечно пешком! Катюш, они же всегда пешком ходят, если есть такая возможность, ты же знаешь, как они любят гулять. Тем более, сколько тут идти до магазина? Десять минут в одну сторону. Они хотели свежих булочек к завтраку купить. — Женщина опять прикладывает платок к глазам и утирает слёзы.

— Я скоро вернусь, никуда не выходите! Будьте дома! — строго говорит Дима, неожиданно появляясь на пороге кухни.

— Я с тобой! — решительно вскакиваю с табурета.

— Нет! Ты останешься здесь! — он так резко обрывает меня, что я невольно опускаюсь обратно на стул. — С детьми. — Добавляет уже гораздо мягче.

— Иди, сынок, не переживай, мы никуда не уйдём. Будем сидеть здесь, ждать от тебя новостей. — Тёть Оля выходит следом за ним в коридор.

Дима кивает и смотрит на меня. — Если что, сразу звоните! — помедлив немного, выходит из дома.

Я киваю и отворачиваюсь, пряча слёзы. Мне не обидно, что он на меня рявкнул. Нет. Мне страшно! Я чувствую его страх, слышу его ядовитый запах. Он проникает в мою кровь, отравляет меня. Вижу, он что-то мне не договаривает. Видимо, узнал что-то такое, что я не должна знать.