Тайная беременность. Девочка Громова (СИ) - Вишневская Виктория - Страница 10

– Мне своего хватает, – хмыкаю. Потираю задумчиво подбородок и резко выдаю: – Ладно.

Глаза её округляются от удивления.

Не ожидала, что я так быстро соглашусь?

– Выбирай.

Тщательно продумываю все варианты.

– Либо ты играешь по моим правилам, выполняешь последнюю волю матери, живёшь здесь…

Блять, Громов, тебе мало проблем?

С ней их станет ещё больше!

Начнём с того, что у тебя на неё стоит.

Трахнуть её хочешь, вдолбиться в этот дерзкий рот. Она уже взрослая, и ты таких на завтрак ешь. А теперь хочешь, чтобы она была под боком?

Да. Хочу.

Иначе проблем будет ещё больше.

– Послушно делаешь всё то, что я велю, или…

Усмехаясь, хочу жёстко проверить её.

– Или я продаю бизнес твоих родителей и все деньги спускаю на благотворительность. Есть там фонд один…

Знаю, что возлюбленная брата занимается фондами. Помощь детям, все дела. Но нет, слишком просто. Благородно. Яра точно скажет «да».

– Лечат психов, наркоманов.

Ей такой расклад не нравится.

– Это дело всей жизни моих родителей. Ты серьёзно спустишь его на наркоманов, которым ничего не поможет в этой жизни, кроме очередной дозы? – возмущённо выпаливает.

Как быстро она меняется!

– Да, – уверенно выпаливаю. – Мне не жалко. Вдруг кто-то вылечится.

Слышу скрип этих белоснежных зубов, силу которых я недавно испытал.

Вот блять.

Опять злиться начинаю.

Но медовые глаза, в которых плещется злость – немного смягчают мой пыл.

– Не об этом мечтали твои родители. Так ведь?

– Ты всё равно не отстанешь, так? – гневно выпаливает.

– Не-а, – довольно улыбаюсь. – К тому же если бы ты не согласилась, я бы тебя заставил.

Хоть она и не согласилась, вижу, как ей обидно от того, куда я готов спустить бабки. Знает, что наркоманов лечить – бесполезно.

– А смог бы? – дерзко бросает.

– Ты не поверишь, что я могу сделать с тобой, Яра.

Сокращение её имени теплом отдаётся где-то на языке. Мне нравится. Яра. Маленькая малышка, но дерзкая на язык Яра.

Встаю со стула, останавливаюсь перед ней. Её лицо на уровне моего пупка. Надавлю чуть на плечи, и придётся ей уткнуться не только в спинку стула, но и в кое-что ещё, чем её рот я заткну.

– Хочешь проверить?

Глава 16

Ярослава

Как бы я сильно ни любила своих родителей, у меня к ним огромный вопрос. Как они вообще пришли к выводу, чтобы ЭТОТ человек помогал мне справиться с их утратой? Учил бизнесу?

Тот, у кого в любом действии пошлый подтекст. Озабоченный мужик, вечно намекающий на свой член.

– А я смотрю, тебе похвастаться больше нечем? – усмехаясь, стараюсь не смотреть в область его паха. Пусть демонстрирует, у него есть чем, но… не передо мной.

Да, раз у меня была ошибка. Но я была под препаратом, и он был незнакомцем. А не моим опекуном.

– Ничему тебя жизнь не учит, – слова – просто лёд, вылетают из его горла, проносясь по коже, задевая и вызывая мурашки. Отворачивается, и я еле сдерживаю тихий облегчённый выдох.

Было опасно.

Очень.

И меня радует, что эта скала с широченной спиной отдаляется от меня к мини-бару. Снова делает глоток виски и красиво ведёт пальцем по губам.

Мне сейчас бы тоже не помешало выпить.

Особенно после того, что я натерпелась.

Вся эта беготня, Артём, ментовка знатно высосали силы. А ещё этот тиран, от которого хрен знаешь чего ожидать.

Берёт стакан и отходит от меня всё дальше.

– Эй, ты куда? – беспокойство в один миг достигает предела. Он же не оставит меня так на стуле, прикованную к спинке? Мне жутко неудобно. Подушка давно упала на пол, а рубашка еле прикрывает опасную зону. Шелохнусь – и всё. Стыдно будет до скончания веков. – Отстегнуть меня не хочешь?

– Точно, – усмехаясь, останавливается прямо перед лестницей на второй этаж. Хоромы у него, конечно… Немного пустовато. Но оно и понятно – мужик всё же. Минимализм, все дела.

Неторопливо достаёт ключи из кармана. Делает шаг ко мне.

А может, он нормальный? Относительно.

Если закрыть глаза на все произошедшие с ним ситуации…

– Надо же тебя освободить.

– Надо, – киваю, делая умный вид. Как только расстегнёт – поеду домой. Не думает же он, что я реально с ним жить буду? Ладно, компанию унаследую, но… жить с ним? Ни за что.

– Надо, – повторяет за мной, делая кивок. И отчего-то делает шаг в сторону, подходя к книжному стеллажу. Не ко мне. А к какому-то стеллажу. Он большой, широкий, стоящий у стены.

Книг, кстати, много.

По бизнесу, по психологии, экономике и даже есть классическая литература. Это что там? Булгаков? «Мастер и Маргарита»? Заезжено. Явно стоит для пафоса. Многие на вопрос «какая у тебя любимая книга?» отвечают, что это «Мастер». Просто больше ничего не знают.

А то, что Громов вообще читает… сомнительно.

– Дочитал до момента, где Аннушка рассыпала семечки? – он вообще читал, или книги для красоты стоят тут? Чего он вообще там завис? У меня уже руки болят, и ветерок от кондиционера задувает не туда, куда нужно…

– Смешно, – без намёка на улыбку, очень даже серьёзно отвечает. – Но похвально. Я думал, твой максимум – цитаты в пабликах. А тут начало прочитала?

– Да пошёл ты, – выплёвываю.

За кого он меня считает? За тупую и ограниченную девчонку, которой нужны только салоны красоты, пабы и выпивка?

О чём ты, Яра?.. Он считает тебя проституткой.

Ладно, в нынешнем виде я не похожа на отличницу Державину с безупречным аттестатом и медалью. Мозгами тоже не особо, но…

Да пошёл он!

– Ты меня освободишь или нет?

Лучше бы я этого не спрашивала.

Громов кладёт ключ на стеллаж. На самый вверх. Не напрягаясь, не вставая на носочки, пряча мою свободу наверху. Я даже не вижу ключика отсюда…

– Нет, – отвечает на полном серьёзе, вновь оборачиваясь ко мне и делая глоток вискаря. Пытается скрыть улыбку за этим действием, но я всё равно вижу её. И эти хитрые глаза.

Сука.

Настоящая.

– Первый воспитательный урок. Дерзить подружкам своим будешь, – мажет по мне раздражительным взглядом и вновь идёт к лестнице. Подпрыгиваю со стула, благо могу это сделать, и дёргаю запястьями, стараясь вырвать их вместе с этими металлическими прутьями.

– Как я тебе их достану?!

Да я даже нормально не могу встать! У меня руки болят от одного положения! И от стали, врезающейся в кожу.

– Встань на стул, – пожимает плечами. – Он у тебя есть.

– Да как я тебе на него встану?!

Сгорбившись в три погибели?! Допустим! А как я до полки дотянусь-то?!

– А это уже не мои проблемы, – вдруг оглашает и ступает одной ногой на лестницу. Теряет ко мне интерес, и каждый его шаг оглушает, как удар молотка по металлу возле уха. Пока тишину не разрезает насмешливый голос: – Кстати. Я бы на твоём месте так без трусов не резвился.

Краснею до кончиков ушей. Молниеносно.

И непроизвольно падаю опять на стул.

Он же ничего не видел, да?

Не видел бы – промолчал!

Чёрт!

Ненавижу его!

И оставаться здесь не собираюсь!

Когда слышу хлопок двери, означающий, что я осталась одна, уверенно встаю со стула, перекидываю одну ногу к другой и нормально выпрямляюсь, не боясь, что "душа" моя будет нараспашку.

Запястья ноют, но перехватываю стул поудобнее. Это нереально. Невозможно. Как бы ни пыталась – ничего путного не выходит.

И от злости хватаю как попало. Накипело.

Поднимаю стул и со всего маха бью по стеллажу, рассчитывая свалить его вместе с книгами. Простите, Булгаков, простите, Давид Хейне… Простите, я даже не могу прочитать вашу фамилию!

Перед всеми жутко извиняюсь, но не пошёл бы этот опекун в жопу!

Глава 17

Громов

Быстро вытираю волосы полотенцем, выходя из душа. И не могу сдержать улыбки от грохота и криков на первом этаже. Слышно даже здесь. А у меня изоляция. Открой дверь, не представляю, как она там голосовые связки рвёт, ругаясь.