Тайная беременность. Девочка Громова (СИ) - Вишневская Виктория - Страница 34

Но вместо этого…

Пальцами отодвигаю её волосы и заправляю за покрасневшее ушко. Дотрагиваюсь до него пальцами, аккуратно лаская раковину. Наклоняюсь ещё сильнее, опаляя горячим дыханием её кожу и ехидно спрашивая:

– А я смотрю, тебе понравилось.

Глава 42

В медового цвета глазах сверкают молнии. Зрачок становится шире, закрывая радужку, и всё это – от её возмущения.

– Я сказала, что это красиво. Но девушка отталкивающая.

Втягивает голову в плечи от того, что массирую её красное ушко. Несмотря на голубое освещение в комнате, оттенки мочки и вершинки отличаются.

Точно покраснела.

– А реакция твоего тела говорит об обратном. Уши покраснели. Соски затвердели.

– Перестань.

Она всё же отстраняется, из-за чего горящие подушечки пальцев после прикосновений к ней холодит от пустоты под ними. Возвращаю руку обратно на спинку дивана, а кожу до сих пор покалывает.

– Я не буду оправдываться. Но когда перед тобой впервые танцует девушка, да ещё так вульгарно, это смущает, – отворачивается, словно обижаясь. – И ты меньше бы пялился на мою грудь. Или хотя бы снизил мощность кондиционера. Холодно.

Отмазки принимаются, но не до конца.

Усмехнувшись, принимаю прежнее положение и наблюдаю за тем, как в комнату заходит другая девушка. Темноволосая, длинноногая, в кружевном белье.

Мощно.

Основательно подготовилась.

По телосложению… Если бы не чересчур длинные ноги и лицо, я бы посчитал, что навстречу мне вышла Ярослава.

Девушка, даже не дождавшись команды, и когда я прибавлю музыку, сразу начинает танцевать. Не могу смотреть ни на пластику, ни на что. Вижу на пилоне Яру. Её лицо, её волосы чуть ниже лопаток. Грудь, животик, попу… И не могу прогнать её образ перед глазами.

Представляю, что это она. Танцует для меня. И член твердеет, наливается кровью. Посматриваю на зад, где фантазии уже подкидывают родимое пятно, по которому мысленно веду пальцем. А затем спускаюсь ниже, прямо между ног, где ныряю пальцами в трусики, тесное лоно и сменяю их на член, заполняя Державину собой.

Дьявол.

Сжимаю крепко пальцами спинку дивана, чтобы их сводить начало. Боль всегда приводит в чувство. Этот раз – не исключение.

Дымка пропадает с трудом.

Передо мной не Яра. Какая-то левая тёлка, искусно двигающаяся на пилоне. Но я видел там Державину. Представлял, что это она. И всё из-за похожего тела. И теперь в штанах всё горит. Но не только. В груди языки пламени поднимаются, облизывая каждый орган и согревая.

Хрен знает что там творится.

Танец быстро заканчивается. Шумно выдыхаю горячий воздух через нос. И крепко сцепив зубы, чеканю:

– Принята. Следующая.

Брюнетка пошло улыбается, опускает взгляд вниз, на мой стояк, пытается что-то рассмотреть, но вряд ли она увидит его из-за света и расположения пилона. А если и да – плевать. У меня встал не на неё, а на фантазии.

Она уходит, и как только дверь хлопает – Ярослава подскакивает с места, кидая брезгливое:

– Животное.

Что?

Нажимаю на пульте кнопку, загорающуюся красным. Это значит, что следующая кандидатка войдёт только тогда, когда я дам новый сигнал, и лампочка загорится зелёным.

А пока подрываюсь с места. Настигаю убегающую из комнаты девчонку в два шага. Обхожу её, закрывая своим телом дверь, в считаные секунды.

Ещё никто не уходил так просто, кидаясь дерзкими словами.

– Животное?

Поднимает гневный взгляд, поджимает губы и взмахивает ладонями, касаясь моих плеч. Отталкивает.

А когда реакции не следует – начинает молотить.

– Уйди.

Ловлю её за запястья, сдавливаю и не даю ударить ещё раз. Толчки слабые, но это скорее от злости. Хотя я ещё терпелив.

Что за выходки?

– Ты останешься, – чеканю. Это «я не хочу, не буду» меня не устраивает. Я сказал ей, что пора взрослеть. И да, во взрослом мире приходится делать то, что тебе не нравится. Пусть привыкает. – И досмотришь всех до конца. Но сначала ответишь за свои слова. Животное?

Спрашиваю аккуратно, хотя хочу её прибить.

Меня ничуть не задело её слово, кинутое… Просто так? Что она имела в виду под этим?

Хотя плевать. Дело даже не в нём. Я загораюсь как фитиль, как бенгальский огонь только от её неповиновения.

Меня раздражает такое поведение. Я люблю порядок, покорность и послушание.

Яра – полная противоположность этих слов.

И это заводит. Бесит, но возбуждает одновременно.

Впервые со мной такое, что мне нравится эта непокорность, как наша с ней игра постоянно меняется, и она находит новые ходы, о которых и думать не мог.

И эмоции вызывает…

– А кто ты ещё? Приволок меня сюда, заставил смотреть на полуголых баб. И ещё…

Прерывается.

– Что ещё? – нетерпеливо спрашиваю и делаю шаг вперёд, оттесняя её обратно к дивану.

Смотрит на меня своими огромными глазами, поджимает пухлые губы. Молчит. Не теряется, но говорить не хочет.

– Ну? Давай. Раз начала, то продолжай.

Сильнее стискиваю её запястья и останавливаюсь возле дивана. Жуткое, безудержное желание, выжигающее всё внутри, подбрасывает пошлые картины, которые хочу сделать с этой девчонкой.

Терпи, Громов.

Первый раз – случайность, срыв. Второй будет ошибкой.

Понимаю это, блять.

А сам втягиваю воздуха в лёгкие, чувствуя аромат роз. Вглядываюсь в лицо капризной девчонки. В эту родинку, изгиб губ, прямой и аккуратный носик, разрез глаз…

Перед глазами, словно помехи, появляется точно такое же лицо. Но взгляд другой. Не такой, как этот – воинственный, гневный, с толикой обиды. А жалкий, несвойственный Яре.

А он и не принадлежит ей.

На несколько секунд понимаю, что мозг подкинул мне Лиду.

Какого хрена? Я забыл о ней. Давно. Простил все обиды.

И даже присматриваю за её взбалмошной и сводящей с ума дочерью. Которую до безумия хочу.

И я не выдерживаю. Даже не думаю дослушивать её. Отпускаю руку, обхватываю подбородок пальцами. И сам не понимаю, как впиваюсь в её пухлые губы, проникаю вглубь языком и хочу ещё.

Чувствую себя помешанным. Безумным. И дико зависимым, как бедолага в пустыне – от воды. Одна капля не спасёт. Наоборот, раззадорит. Пить захочется сильнее.

И мне одного раза не хватило.

До боли в паху, попробовав на языке эту дрянь, хочу распробовать всю. Напиться, получить удовольствие.

Дрянная кошка в моих руках отвечает на поцелуй. Не как раньше, сопротивляясь и показывая, какой я урод, раз целую дочь друга.

Нет, не так…

Дерзко, зло, словно вступает со мной в схватку. А мне плевать на неё. Слабая, маленькая…

Иду напролом, готовый сожрать её.

С катушек лечу.

И это плохо.

Дичь как плохо.

Знакомо. Всё это – чересчур знакомо.

Подобное чувство я испытывал ранее. Давно. Но долго.

Чувство, растоптавшее меня, но заставившее стать сильней.

И оно было у меня лишь к одной девушке. К её, блять, матери, которая вечно маячит перед глазами в лице несносной девчонки. Полная её противоположность. И я наступаю на одни и те же грабли. Второй раз.

Разрываю наши губы, резко разворачиваю девчонку к себе спиной.

– Громов, если ты ещё раз…

Ничего не слышу.

Сердце разрывается, в животе всё лопается, превращаясь в фейерверк из органов.

Давлением ладони на спину в два счёта ставлю её коленями на диван. Заставляю упереться ладонями в кожаную спинку.

И не контролируя, что творю, в диком желании задираю юбку, хватаюсь за полоску трусов и отодвигаю её в сторону, думая только об одном.

Хочу.

И получу.

Глава 43

Ярослава

Я назвала его животным по одной причине. От обиды. Этот кобель трахает всё, что видит. У него встал на очередную стриптизёршу, от которой мне противно. Нет, танцы – классно, но… Мне не нравится смотреть на весь этот разврат. Не любительница такого.

Не осуждаю, но смотреть избегаю. А те факты моего возбуждения, что озвучил Громов – смешны до безумия.