Тайная беременность. Девочка Громова (СИ) - Вишневская Виктория - Страница 45

А с другой стороны – боюсь…

Что выкинет, как только я ему надоем.

Да что уж говорить… Аборт я делаю из-за нас. Ребёнок никому не нужен. А если он узнает о беременности? Силком потащит на аборт. И тогда всё рухнет. Вся моя симпатия, вся… любовь.

Громкое слово.

Очень.

Но самое верное.

Влюбилась как дурочка и боюсь утонуть в мужчине ещё сильнее.

– Да, – с хрипотцой отвечаю и диктую официанту заказ. Когда он уходит, я перевожу взгляд на Громова.

Сука.

Долбаный Аполлон, перед которым теряю дар речи.

– Я… – набираюсь сил, собираясь сказать, что хочу переехать обратно в свою квартиру. Начать жить самостоятельно. Без него. Иначе точно свихнусь. – Хочу кое о чём поговорить.

Но Эмин не слушает. Хмурится, смотрит рядом с собой.

– Бля, забыл, – тихо ругается.

Только не это.

Неужели сейчас уедет? И мы так спокойно не поговорим?

Хотя… Чёрт. Скажу это – и вечер испортится.

Правда, этот диалог неизбежен. И неважно, когда он начнёт злиться.

Неожиданно он хватает со стола прямоугольную бархатную коробочку.

– Что забыл?

– Подарок сделать, – снова хмуро выдаёт.

– Так цветы, – киваю на свои колени.

– Это ещё не всё.

Открывает коробку, и меня ослепляет блеском сотни камней.

Вау…

Это что, браслет?

– Красивый, – говорю первое, что приходит в голову. – Решил кому-то его подарить? Хороший подарок.

Что я несу?..

– Это тебе, соплячка, – усмехнувшись, достаёт хрупкий браслет из коробки. И приказывает: – Руку дай сюда.

Под воздействием этой магии поднимаю ладонь. Голос у него волшебный, подчиняющий. Он быстро цепляет браслет на моё запястье.

Такие подарки мне делают точно впервые.

– Молодец, – слышится первая похвала от Эмина, которую я ждала… Сколько? Долго.

Поднимаю на него взгляд, вижу его улыбку и таю, как снег на солнце.

– Хорошо постаралась.

Глава 56

Вот что он делает?

Заставляет моё сердце трепетать. Какими-то безобидными словами. Обычными, но долгожданными.

– Спасибо, – кручу запястьем, рассматривая браслет.

Подарок классный, конечно… Но хочется вернуть его обратно.

Почему я опять вижу в нем хорошее, абсолютно забывая, какой он говнюк?

Вспомни! Приди в себя!

– Я хочу переехать, – выпаливаю и поднимаю взгляд на зависшего Громова. И пока он не послал меня куда подальше, сразу это аргументирую: – Чтобы начать жить самостоятельно. Через пару месяцев мы разойдёмся, и я буду как слепой котенок. Хочу начать жить сама сейчас.

– Ты уже жила сама, – вспыхивает от одной моей фразы. И уже цедит сквозь зубы следующие слова: – И тогда я вытаскивал тебя из задницы.

Опять он это припоминает.

– Я всё переосмыслила, – на удивление спокойно произношу. Не хочется кричать, закатывать истерику. Но злоба присутствует. Большая. И я её пока сдерживаю. – В этот раз всё будет по-другому.

– Нет, – чётко и озлобленно кидает, после того как откинулся на спинку стула. – Это не обсуждается. Как только все три клуба возьмёшь, тогда и свалишь. А сейчас сидишь на жопе ровно.

Его явно выбешивает этот разговор.

Меня начинает это нервировать.

Впиваюсь ноготками в ладонь.

Чувствую вибрацию на столе и понимаю, что вибрирует телефон Эмина. Что очень странно. Он никогда не ставит на беззвучный. Особый вечер, что ли?

Ага, как же.

Отвечает на звонок.

Приоткрываю губы, чтобы возразить. Во-первых, его опекунство – на словах. Ну, и на словах мамы. Официально – я могу жить где угодно. Только осталось доказать это ему и его людям, которые в любой момент могут притащить меня обратно.

Он мечет в меня острый взгляд, словно пуля, прямо в голову.

И тут же получаю жёсткое:

– Замолчи, – и пальцем указывает на еду. – И ешь.

Поджав губы, конечно, обижаюсь.

– Да, брат. Ты немного не вовремя. У меня свидание.

Свидание…

Так вот как это называется!

Но звучит забавно. У меня впервые в жизни такое, чтобы на свидании мне говорили молчать и кушать.

Классно.

Но опять моё страдающее сердце бьётся.

Громов, какой ты козёл!

А Эмин с серьёзным видом слушает собеседника на том конце провода. Коротко кивает.

– Адрес диктуй. Сейчас подъедем.

А? Чего? Всё? Кончилась сказка, хоть и со злодеем в главной роли?

Ну и ладно. Это ожидаемо.

Мужчина подрывается с места, засовывает телефон в карман.

– Прости, конфетка, ужин не вышел. Поедем брату помогать.

Конфетка? Брат?

А можно не так много информации одновременно?

Он назвал меня конфетой!

И у него есть брат! А я узнаю об этом только сейчас! Жесть…

– Я тоже поеду? – хах. Свидание, подарки, знакомство с семьёй. Засмеяться хочется. От нервов. Необычный день с сюрпризами.

– Попробуй тебя оставь одну, – цедит сквозь зубы, задвигая стул. И кивает на стол с красной скатертью: – Убежишь, потом тебя ищи. Пирожное возьми, поешь хоть что-нибудь. Потом накормлю.

Не знаю зачем, но хватаю пирожное в картонной красивой коробке. Здесь даже она, видимо, на вес золота.

Надолго мы не задерживаемся. Быстро летим в машине. Но кусок в горло так и не лезет. Оказывается, у брата Эмина пропал ребёнок. И пока мы в пути – Громов звонит начальнику своей охраны, отвечающей за клубы.

И переживать начинаю уже даже я.

Не представляю, как ребёнок мог пропасть из дома. Похитили? Убежала? Или что?

Мы приезжаем быстро, одновременно с братом Громова. Кажется, он был в пути и сам потрясён этой новостью.

Они чем-то похожи внешне.

Интересно, характер такой же дурацкий?

– Я посижу в машине, – закрываюсь руками, не желая принимать в этом участие. Мне тут спокойнее.

– С Мирой побудь, – просит Эмин. Именно просит. – Ей сейчас дерьмово.

– Мира – это?..

– Девушка брата. Артура.

Со скрипом киваю.

Ладно.

Выхожу из машины, направляюсь следом за Громовым. Судя по столпотворению автомобилей возле ворот частника – много людей задействованы в поисках. Узнаю знакомые машины. Люди Громова уже здесь.

На территории дома замечаю молодую пару. Девушка сидит на краю песочницы, плача и закрывая лицо ладонями. Артур поддерживает её, приводит в чувства.

Блять, какой же это стресс…

Представить не могу, что будет со мной в будущем, если такое произойдёт.

Сейчас сжимается сердце. А ведь это чужой ребёнок. Чужая жизнь.

А переживаешь, как за родного.

Поэтому не хотела выходить из машины. Тема детей на данный момент болезненна.

– Не парься, сейчас найдём, – заверяет Громов Миру. Посматриваю на неё. Милая очень. И с Артуром смотрятся очень гармонично.

У меня складывается ощущение, что я её где-то видела…

Не могу вспомнить, где именно.

– У меня лучшие мужики. Комара мимо не пропустят.

Тут я бы поспорила, конечно.

Я же убежала.

Но там ребёнок – вряд ли.

Буду верить в них сама.

– Мир, я пойду камеры проверю.

– А они у нас есть? – в ступоре спрашивает девушка. Бедняжка… Не представляю, что у неё сейчас в голове и что внутри.

– Да, – мужчина заботливо гладит её по макушке. – Может, найдём что-то. Люди Эмина пока вокруг рыщут. Её точно в доме нет? Под кроватью смотрела?

– Смотрела. И в шкафу. Думала, она опять там в куклы играет…

– Ладно, – успокаивающе шепчет. – Мы пойдём. Не бойся, найдём, а потом ещё будем с улыбкой это вспоминать. Идите в дом. Тут холодно. Заболеешь ещё.

Он встаёт, переводит взгляд на меня. Коротко кивает.

Понимаю, время не для знакомств.

Мира соглашается с ним, встаёт с песочницы. И, обхватив себя руками, переводит внимание на меня:

– Пойдём, тут холодно, – безжизненным голосом обращается ко мне. И снова становится не по себе. Не представляю, что она чувствует. Но это капец как больно. Огромный ком из напряжения, страха, боли тянет тебя вниз.

Господи, пусть всё решится…