Опасная беременность. Девочка Басманова (СИ) - Вишневская Виктория - Страница 57

А сейчас…

Такое разочарование…

— Даже если бы она была моей дочерью, — с каким-то сожалением проговаривает, — я не мог бы запретить вам встречаться. Тем более, когда у вас скоро появится малыш.

— Мне жаль.

— Нечего меня жалеть, — хлопает по моему плечу. — Так бывает.

Молчу. Не знаю, что сказать.

Конечно, скажи мне Уля, что ребёнок не мой… я не знаю, что бы сделал. Наверное, сдох бы. Это хуже, чем аборт по молодости.

— Выпьем? — решаю его поддержать.

— Не нужно, — отворачивается и отходит от стола, направляясь на выход. — Я отъеду, нужно немного подумать. Не говори пока Ульяне об этом.

Киваю.

Не стоит ей сейчас нервничать, особенно когда она в таком положении. Она всю жизнь жила в поисках отца, приехала ради него в столицу. И узнать, что он ей не родной…

Не хочу видеть её слёз, утешать и гладить по спине, пытаясь погасить истерику.

— Не наделай глупостей, — кидаю ему вслед. Он не отвечает. Выходит из кабинета.

Только через несколько секунд замечаю, что этот идиот не взял с собой телефон.

И как мне теперь с ним связаться?

Чёрт, теперь ещё и волноваться насчёт него.

Снова смотрю на лист с результатами. Невольно сжимаю его.

Нужно было мне сделать ДНК-тест раньше, но я не думал, что всё так обернётся.

Возможно… всего бы этого не произошло.

Вздыхаю, откладываю бумажку в сторону. И следом покидаю кабинет, планы мои меняются, и сегодня Ульяну я оставлю в покое.

На следующий день я снова к ней не захожу. Мирон не вернулся домой.

Нет, я не боюсь за него. Всё же он уже взрослый мужик, способный за себя постоять. Верю ему, но переживаю.

Вечером это ощущение усиливается.

Ночью не мог уснуть – тормошил охрану его дома.

И связаться с ним никак – телефон он оставил дома.

На третий день его исчезновения Ульяна вылезла из комнаты. И сейчас быстро спускается по лестнице, крутит головой по сторонам. И позабыв про обиду на меня, обеспокоенно спрашивает:

— А где папа?

И вот что мне ей отвечать?..

Глава 68

Глава 68

— Уехал по делам, — вру через силу. Обещал же, болван, что больше так делать не буду.

Но не могу позволить себе, чтобы она волновалась.

Мой ответ действует на неё отрезвляюще. Успокаивается, утихая. Вздохнув, останавливается у лестницы, впиваясь пальцами в перила.

— Не сказал, когда вернётся?

— Нет. Но передал, чтобы я за тобой присматривал.

И усмехаюсь, замечая, как дёргаются её плечи.

— Сама справлюсь, — отворачивается, поджимая губки. — Я хотела позвать его на УЗИ – посмотреть на внука.

«На внука».

Паршиво становится за секунду.

Представил, что она это ему говорит. И боль всю эту, пронизывающую с головы до пят.

— Не забывай, что, — встаю с дивана, разминая затекшие мышцы, — у твоего ребёнка есть биологический отец. И он тоже хочет глянуть, как там его ребёнок.

— Хочешь поехать со мной? — хмыкает, на удивление, не ёрничая.

Неужели за эти три дня пришла в себя?

— Ну, — отводит взгляд в сторону, — выбора больше нет.

И губу закусывает. Прячет улыбку.

Вот плутовка.

Подхожу к ней, обнимая за тонкую и любимую талию.

— Хорошо. Тебе хватит десять минут на сборы? Больше я не выдержу.

Пытается вырваться.

— Мне и пяти хватит.

Отпускаю её, смотрю вслед. Убегает по лестнице обратно на второй этаж. А я улыбаюсь, как дурак.

Сгорая от нетерпения, направляюсь в гараж. Разогреваю мотор в зимний холодный день. Чтобы эта маленькая стерва села в уже тёплый салон.

Собирается она быстро и, гордо подняв подбородок, садится в машину. В своей длинной куртке, теплых сапожках и шапке.

Молодец, следит за здоровьем.

— Можем ехать.

Киваю, трогаюсь с места.

— Куда едем?

— В ту самую клинику, где ты однажды схватил меня за руку и…

Хочет уколоть меня, но я прерываю.

— Я понял. Едем туда.

Включаю музыку, чтобы расслабить Ульяну.

Выезжаю из дома, и звонит мой телефон. Достаю из кармана, смотрю на входящий звонок и хмурюсь. Неизвестный номер. Но принимаю его, отвечая.

Вдруг брат?

— Булат, это я, Мирон.

Чуть не ругаюсь вслух матом на этого имбецила.

Но скрываю свои эмоции, мельком поглядывая на ничего не подозревающую Улю.

— Рад слышать. Урод.

— Ага. Не суть. Я в больнице.

Напрягаюсь, сильнее сжимая руль.

— Попал в аварию. Выпишусь через несколько дней.

— Всё в порядке?

— Да. Здесь есть одна медсестричка. Она очень хорошо меня лечит, — и усмехается.

Вот болван.

За него дочь переживает, и плевать, что не родная. А он резвится.

И брат переживает.

Ублюдок.

А он с медсестрой куролесит.

Странно, что он о ней сказал. Зацепила?

— Выпишусь примерно через пару дней.

— Справишься сам? Помощь нужна?

Не говорю, что мы приедем. Нет, не приедем.

Малышка может начать нервничать.

— Нет. Все нормально.

— Ладно, звони.

Сбрасываю, засовывая телефон в карман.

Мельком посматриваю на провинциалку.

Нет…

Это прозвище уже в прошлом. Но на языке так и крутится.

— Пристегнись, — кидаю ей, услышав об аварии брата. Мало ли?

Она весь путь смотрит в окно, рассматривая улицы, прохожих. Изредка подпевает под музыку, кивая головой. Но слушается. Пристегивает ремень, как и говорю.

— Кстати, — задумчиво тянет, отрываясь от рассматривания дороги.

— Что?

— Как там Стас?

А, этот обсосок, сливший меня конкурентам…

Брат её какой-то из хрен знает какого колена.

— Уехал домой, к родителям, — говорю вслух.

Но на самом деле сидит в наркодиспансере. Но об этом я ей не скажу.

— Понятно…

Больше мы не разговариваем. Доезжаем до клиники. Помогаю малышке выйти из машины. Та принимает мою помощь, чтобы не упасть на льду.

— Иди аккуратно, — прошу её на входе в здание. Гололёд посыпали песком, но это все равно плохо помогает.

Держу Ульяну за ладошку и веду, как маленькую девочку.

Мне нравится…

Я так же и малыша нашего в садик и в школу отводить буду…

— Не спеши, пожалуйста, — автоматически сбавляю шаг от её просящего голоса.

Иду уже медленнее, посматривая сверху вниз на белую шапку с помпоном.

Она внезапно поскальзывается, ойкает, и я машинально обнимаю её, боясь, что упадёт.

— Прости, — виновато произносит, не поднимая взгляда с моей куртки. — Случайно.

— На ступеньках будь бдительнее, — прошу её снова, на этот раз хрипло. Почувствовал её в своих руках и тут же поплыл.

Медленно поднимаемся по лестнице, и я с облегчением отпускаю её в помещении.

Перенервничал. Боялся, что она упадёт, и не дай бог это скажется на нашем ребёнке.

Но нет. Мы спокойно доходим до кабинета врача, предварительно сдав одежду в гардероб.

Но ладонь мою не отпускает до сих пор. Сжимает холодными длинными пальчиками с красивыми ноготочками.

А как она мне ими спину царапала, м-м…

— Боишься? — ласково спрашиваю.

Она кивает, шумно сглатывая.

— Вдруг с ним что-то не так?

— А есть причины?

— Ну… нет.

Могли бы быть, если бы мы с Мироном и правда оказались братьями. А она – его дочерью…

Черт.

— Всё нормально, — сжимаю тонкие пальцы.

Дальше – для меня всё как в тумане.

Просыпаюсь тогда, когда Ульяна приспускает джинсы, задирает кофту. И мужик с датчиком смотрит на её плоский животик. С трудом сдерживаюсь, чтобы не послать его на хрен.

Хули смотрит?

Успокойся, Басманов. Это – врач.

Ага, а чего так зырит?

Сижу рядом, пока он водит датчиком ей по коже.

Говнюк.

— Вот сердечко. Бьётся, смотрите.

Поднимаю взгляд на чёрно-белый экран. Нихуя непонятно, но очень интересно.

Дёргается там что-то…