Грань (СИ) - Мун Алекса - Страница 29

Грохот падающих тел пронзил тишину. Рамазан всем корпусом навалился на незнакомца что вошёл в дом. Сбил его с ног пригвоздив к полу.

— Только попробуй дернуться, вырву сердце голыми руками! — пригрозил бедолаге парень.

Кивает.

— Где Адольфо Грассо? — Кемаль опускается на корточки. Задерживается, а хочется вонзить пальцы в горло. Придушить.

— Я не знаю никакого Адольфо Грассо..

— Не правильный ответ! — кулак с хрустом впечатывается в челюсть.

Утробное рычание и тело под Рамазаном безрезультатно дергается.

— Понял, понял.. Он уехал несколько часов назад, — поворачивая голову в бок, отплевывается кровью, — у него какие-то дела во Флоренции.

— Твою ж мать! — Кемаль не выдерживает и ударяет парнишу с ноги в бок.

Рамазан отпускает его и тот скручивается от боли.

— Убей свидетеля! — мужчина кидает через плечо.

— С радостью! — подхватывает Рамазан потирая руки.

Выходит на улицу и вдыхает прохладный воздух. Злость растекается по венам бурлящей лавой она обжигает легкие. Прожигает. Выжигает.

К ней!..

До зуда в пальцах, ему хочется к ней. Запустить ворох мурашек одним прикосновением. Впиться в манящие губы и не отпускать, пока не отпустит его.

***

Дверь тихонько скрипит и перед мужчиной открывается долгожданная картина: соблазняющее тело в лунном свете. Признаться честно не сразу нашёл Сандру. В этом лабиринте комнат сам черт ногу сломит.

Но вот она.. спит.

Такая беззащитная. Такая родная.

Не в силах больше держать себя в руках, проходит к ней. Под весом тела прогибается матрас.

Проводит пальцами по оголенному бедру что она так опрометчиво высунула из под одеяла. Спит. Не шевелится. Ничего не подозревает. Хочешь — бери. И он обязательно возьмёт.

Помоги мне погасить эту злость, моя девочка. Я знаю, ты уже пришла в себя.

Когда пальцы задевают сосок, девчонка дергается и распахивает огромные глаза. В темноте они кажутся ещё чернее. Бездна. Глубокая, но он уже обосновался в ней.

— Чш-ш-ш-ш.. это всего лишь я. — Окончательно откидывает ненужное одеяло, открывая невероятный для себя вид.

— Все хорошо? — шепчет спросонья.

— Сейчас — все очень хорошо, а все остальное потом. — Задевает своим носом ее носик и подминает девчонку под себя. Рука до сих пор ласкает грудь. — Ты такая красивая..

— Ты пьяный? — хохочет, тонкие пальчики зарываются в темные волосы. — Мне нравится. — Первая тянется за поцелуем и мужчина охотно отвечает. Кусает нижнюю губу и проталкивается языком глубже, начиная прелюдию.

Стягивает все лишнее, ненужное. Все то, что не даёт сполна насладиться красивым телом. Смуглая кожа блестит под лунным светом. Ему нравится.

На ней осталась какая-то бесформенная футболка. Опускается ниже, зубами поддевая край, щетиной царапая низ живота.

Руки ведут вдоль талии, собирая ткань в гармошку. Рваное движение и его девочка абсолютно голая покорным взглядом ласкает лицо мужчины.

Он не спешит, любуется: как соски превращаются в тугие горошины, как по коже рассыпаются острые мурашки, как от его пристального взгляда, все чаще и чаще начинает вздыматься аккуратная грудь.

— Трогай себя. — Упёрся коленями о матрас, не спешит накрывать собой юное тело. Навис темной тенью, медленно скидывая одежду. Все-также наблюдая.

Ее ладонь обхватывает налитую грудь, зажимая между пальцами возбужденную вершину, спускается ниже, пробегая пальцами по животику и наконец, касается нежных лепестков, разводя их пальцами для мужчины.

Сдуреть можно!..

— Продолжай. — Хрипит он.

Сандра сгибает колени, расставляя их широко, касаясь по обе стороны бёдер своего супруга и надавливает на клитор, медленно растирая его. Вторая рука сжимая грудь, а ее глаза закрываются от вспыхнувших искр наслаждения.

Чертовка!

До предела напряженный член начинает ныть, пульсировать и мозг в это время уже «пасет задних», давая свободу похоти.

Кемаль склоняется над Сандрой и царапает внутреннюю часть бёдра. Хочется вовсе прокусить бархатистую кожу. Чтобы кричала. Чтобы задыхалась. Но все это будет позже.

Горячий язык раздвигает половые губы и вот девчонка уже задыхается, открыв рот хватает воздух, не ожидая подобного действия. Ее впервые языком, касаются «там».

Кемаль помогает себе пальцами, погружая сразу несколько во влажное лоно.

Сандра дергается выгибая спину.

— Хватит..

— Не хватит.

Он знает, она любит грубее и ему это до безумия нравится. Сейчас хочется чтобы на грани, чтобы на утро остались следы.

Неприлично-хлюпающие звуки перемешиваются с сиплым дыханием. Она сейчас кончит, а он кончит от ее приглушённых стонов.

Но это ещё не все.

Перестаёт терзать нежную плоть и ложится на бок, разворачивая ее к себе спиной. Пальцы накрывают клитор, продолжая дразнить и он входит в неё одним резким толчком. Глубоко. Ударяясь пахам о ее попку. Срывая с ее губ крик.

— Придётся держать себя в руках милая, мы же не хотим напугать старика? — шепчет на ухо. Кусает за плечо.

— Угу-у.. — жалобно скулит, цепляется рукой за его затылок больно впиваясь ноготками. Ища опору, лишь бы не провалиться в пропасть этого разврата.

Кусает губы в кровь, продолжая принимать резкие, глубокие толчки, они вот-вот разорвут ее на мелкие частицы наслаждения.

Глубже. Больнее. Быстрее. И так по кругу. До тех, пор пока ему не приходится закрывать ей рот рукой. До тех пор, пока она не бьется в его руках от оргазма сжимая его член. Последний толчок и он кончает, обильно заливая ее спермой внутри. Полностью наплевав на слова доктора, что нужно дать на восстановление полгода. Он уверен, через девять месяцев родится здоровый малыш!

Глава 26 

Сандра

— Я так полагаю сделка с Рикардо это твоих рук дело? — Облокачиваюсь на спинку кресла наблюдая как губы Кемаля обхватывают белое горлышко чашки.

В его движениях нет спешки. Выдержан как всегда и нет ни единого намёка, что вчерашняя ночь в буквальном смысле перевернула наши миры.

Я в очередной раз переступила грань. Непозволительную. Не существующую.. . Меня до сих пор захлёстывают чувства, отражаясь острым возбуждением внизу живота. Покалывает грудь, и это он сидит в нескольких метрах от меня. Что будет если.. когда он приблизится?

— Моих. — Ровно произносит. — Но там был подтекст. Я это сделал для тебя и для Фаби. — Чашка со звоном опускается на столешницу, а я чувствую как трещит, расползаясь мерзкой паутинкой, моя, вот только обретённая, идиллия.

— У тебя на лице, сейчас, крупными буквами выбито: «Ревность». Сандра, в самом деле? — поднимает бровь. — Я не гулящий мальчик и никогда таким не был. Я это сделал для Рамазана в большей степени. Вы, обе — вышли приятным бонусом.

Ах, да, как я могла забыть о Рамазане?

Глупая, неисправимая Сандра. Когда ты уже научишься не идти на поводу у своих эмоций?

— Зачем? Разве у него нет своей головы на плечах? — обратного пути нет и, как говорится: лучшая защита — это нападение. — Фаби не обмолвилась о нем, но кажется, подруга недовольна его поведением.

— Фаби заявила об изнасиловании. — Коротко кидает, а я давлюсь воздухам. Все мое возмущение лопается как мыльным пузырь. Так и сижу с отрытым ртом, не в силах поднять челюсть.

— Если Рамазан и дальше будет пользоваться своей головой, — продолжает сражать на повал, — одну мы найдём с сильной психологической травмой, а второго с дыркой в башке. Потому, я принял такое решение. И тебе расширение сбыта не помешает, тем более, когда оно под рукой. Я доступно объяснил свою позицию?

— Доступно.. — глотаю слово.

— И на будущее, крошка, мы только узнаёт друг друга, но, похоже, эту черту ты должна узнать первой. Я однолюб! — проникает в самое сердце. — До тебя я никогда, никого не любил. — Вот так прямо и отрыто. В своей манере. Без слащавости и ванили.

Он прав. Он давно уже не мальчик. Я свыкнусь с этой прямотой и неумением выражать свои чувства. Пусть.