Демоны ледяных гор-Тайны рода. Компиляция. Книги 1-14 (СИ) - Кун Антон - Страница 353

— Так и есть, — ответил Мо Сянь. — Молодой господин тоже может чувствовать своего Умку на расстоянии.

По поводу тропинки Мо Сянь сказал, что и не догадывался, о её существовании. Спросил, как я её обнаружил.

Я ответил:

— Во время пробежки.

— Тому, кто эту тропинку натоптал, и в голову бы не пришло, что вы, молодой господин, начнёте бегать по утрам, — заметил Мо Сянь.

— Это точно! — согласился я.

— Что касается слуг Мораны… — начал Мо Сянь. — То тут всё вообще не понятно. У меня создалось ощущение, что они вас ждали.

— Но как они узнали, что я буду в этом месте и в это время? — растеряно спросил я.

Потому что одно дело случайная встреча, и совсем другое — встреча подстроенная! Во втором случае это означает, что враг хорошо информирован и организован! Более того, он каким-то способом заставил меня прийти именно туда. Ведь когда я вышел из дома, то даже не предполагал, что пойду к барьеру, да ещё и по тропинке! Я хотел просто подышать свежим воздухом, а потом просто поиграть с волками… Никакой тропинки у меня и в мыслях не было. Но ведь я пошёл по ней до самого барьера! Где меня и поджидали снежные вихри!

В отношении слуг Мораны, которые и разумом-то не обладают, эта ситуация означает, что есть кто-то, кто ими руководит!

И тут же возник вопрос в отношении атак волколаков, лютых мертвецов и самое главное, призраков: неужели во время нападений ими тоже управляли?

— Есть ещё одна деталь, — сказал я Мо Сяню. — Я не чувствовал от слуг Мораны притока чёрной ци до тех пор, пока не ранил кого-то или что-то невидимое…

— Как такое может быть? — удивился Мо Сянь.

— Не знаю, — ответил я и расстроился.

Уж если Мо Сянь не знает, то кто сможет ответить мне на мои вопросы?

— Я думаю, вам завтра нужно съездить на завод, поговорить с медведем, — предложил Мо Сянь.

— Но я не вырезал медвежью лапу из камня. Как я пойду к нему, если не выполнил его задания? — спросил я.

— Ну так садитесь, молодой господин, и выполняйте! — ответил Мо Сянь.

И подавая пример, сел в позу для медитации.

Мне не осталось ничего другого, кроме как достать камень и тоже сесть медитировать.

Скипетр на этот раз я брать не стал — только камень. Я разместил его в сложенные ладони и закрыл глаза. Первым делом просмотрел ци. Красной было меньше половины. А вот чёрная чуть не выплёскивалась из берегов. Поэтому сначала я отправил чёрную ци в камень — решил избавиться от неё, чтобы она не мешала мне.

Камень как губка впитал чёрную ци и засветился чернотой ещё сильнее. А я начал гонять красную ци по своим каналам.

Я следил, чтобы красная ци заполнила все меридианы и, проходя ядро, очищало его. Я хотел разогнать красную ци, чтобы она разогрелась от движения, и потом приложить её к камню. Я надеялся, что он разогреется от красной ци и станет мягче. И тогда я смогу придать ему ту форму, которую мне нужно.

Красная ци быстро текла по каналам и меридианам, но она совершенно не хотела разогреваться.

Тогда я окружил камень своей ци.

Пришлось, конечно, постараться. Но мой опыт по призыву красного клинка помог мне, и я смог окружить камень красной ци.

Как ни странно, красная ци и чёрная ци не смешивались. Чёрная по-прежнему была внутри камня, а красная теперь окутывала камень плотным коконом.

Я продолжал гонять красную ци по каналам. И ту, которая составляла кокон вокруг камня, я не стал исключать из общего круговорота.

Не знаю в какой момент, но вдруг возникла ассоциация, что камень — это как сердце, которое, сокращаясь, гоняет красную ци, словно кровь.

Образ оказался очень точным, и через некоторое время мне уже казалось, что это не я качаю ци, это камень выполняет роль своеобразного насоса. Совершенно удивительное чувство.

Причём, гоняя красную ци, камень использовал чёрную, как топливо.

Ещё некоторое время я представлял сердце. А потом вспомнил, что вообще-то нужна медвежья лапа. Но у меня не получилось даже представить её. А вот сердце получалось чётко и с первого раза — стоило только подумать об этом.

Я ещё несколько раз пытался представить медвежью лапу, но всякий раз получалось сердце. И чем дальше, тем чётче.

В конце концов я сдался и принял сердце. И вдруг камень рассыпался в пух и тут же впитался мне в ладони. И красная ци, которая только что облегала камень коконом, моментально разнесла эту пыль по всему организму.

— Твою мать! — воскликнул я, выходя из медитации.

— Что случилось? — тут же отреагировал Мо Сянь.

— Кажется, я сломал камень, который мне дал медведь.

— Такие камни просто так не сломаешь, — возразил Мо Сянь.

— И где он? — спросил я, демонстрируя пустые ладони.

— Думаю, он стал артефактом, — ответил Мо Сянь.

— Единственные артефакты, которые я видел, это штука, которой дед Радим заряжал горячее масло. Ещё один на заводе, в этот артефакт я положил капсулу со своей кровью. Ещё об одном артефакте рассказывали дед Радим и ты — это артефакт, запирающий Хаос. Тот самый, который разделили на три части. Но все эти артефакты материальны! Их можно потрогать! А как потрогать то, что исчезло?!

Чем больше я говорил, тем сильнее звенел мой голос. Мне нужны были ответы, но Мо Сянь не мог мне их дать.

Я был в полном отчаянии, но ничего не мог с собой поделать. Потому что я понятия не имел, как теперь заявиться к медведю?

Глава 22

— Молодой господин… — донеслось как будто издалека.

Я открыл глаза и понял: Мо Сянь давно уже зовёт меня.

— Что? — спросил я у китайца, всё ещё пребывая в отчаянии.

— Я думаю, вам всё-таки нужно идти к медведю, несмотря на то что камня теперь нет. Вы смогли изменить свою ци и пробудить силу. Более того, научились создавать духовное оружие. Нужно хотя бы попытаться поговорить с медведем. Изменить вы всё равно ничего не сможете. Зато будет определённость.

В словах китайца было рациональное зерно. Поэтому я согласился:

— Хорошо.

В конце концов, выгонит меня медведь, значит, выгонит. А до этого момента изводить себя бессмысленно.

На улице уже светало. А это по осеннему времени означало, что этого самого времени уже было не мало.

Расстраиваться я, конечно, не перестал — я не автомат, которому повернули тумблер и всё, больше он не переживает. Нет, я живой человек.

Однако, Мо Сянь был прав. Смысла в том, чтобы переживать заранее, не было совсем. Это абсолютно не конструктивно.

К тому же, я знал способ, как справиться с таким состоянием — нужно просто загрузить себя работой, чтобы думать было некогда.

Поэтому я поднялся и поклонился Мо Сяню:

— Спасибо тебе!

Мо Сянь тут же подскочил, останавливая мой поклон.

— Что вы, молодой господин! Не нужно кланяться мне!

— Это я сам решу, кому нужно, а кому не нужно! — ответил я китайцу. — Это просто моя благодарность тебе!

Я видел, что Мо Сяню приятно. Вот и хорошо.

— Я хочу до поездки на завод сходить в деревню, потренироваться с дедом Радимом, — сказал я китайцу.

— Это хорошая идея! — поддержал меня он. — Я пойду с вами, молодой господин.

Я кивнул и вышел.

Волки тоже увязались за нами. К счастью, после переливания ци раны у обоих волков затянулись.

И ещё… Мне почему-то показалось, что волки этой ночью тоже медитировали. И не просто медитировали, а культивировали ци. Сразу-то мне было не до того, а вот сейчас вдруг пришло понимание.

Забавно, конечно! С другой стороны, медведь ведь занимается культивацией! Аж до девятого уровня поднялся! Так почему я решил, что демонические волки не могут?

Отдав распоряжения, чтобы к моему возвращению был готов плотный завтрак и что сегодня поедем на завод, я направился на улицу. И тут заметил, как Матрёна выглядывает из столовой — украдкой, чтобы я не увидел. Видимо, боится, что опять буду ругаться, вот и не показывается на глаза. Я и заметил-то её случайно.

И сразу догадался, что, когда мы с Мо Сянем вчера зашли домой, и мне показалось, что за нами наблюдают… Так вот, мне скорее всего не показалось. Матрёна и наблюдала…