Демоны ледяных гор-Тайны рода. Компиляция. Книги 1-14 (СИ) - Кун Антон - Страница 363

Я признаться офигел. Даже не предполагал, что в этом мире есть сила мало того не подконтрольная императору, так ещё и стоящая над императором.

Думаю, говорить о том, что приставы заинтересовали меня, не стоит. Однако я понимал, что с наскоку эту тайну я не раскрою.

А Егор Каземирович тем временем добавил:

— Говорят, приставы появились в тот момент, когда император активировал артефакт и освободил Хаос.

— Понятно, — ответил я.

Не сказать, чтобы последняя фраза что-то сильно прояснила, но я понял, что приставы сила очень непростая. Что ж, поизучаю их на досуге.

— И последний вопрос, — проговорил я. — Какое наказание грозило бы этой троице, если бы я не отказался от претензий.

Егор Каземирович вздрогнул.

— Не надо об этом на ночь, — негромко сказал он.

— Ну что ж, не надо так не надо, — ответил я, встал и потянулся. — Пойду-ка я помедитирую. И вы, Егор Каземирович, тоже займитесь культивацией.

— Я потом, перед сном… — неуверенно ответил управляющий. — Сейчас ещё много дел…

И я вдруг подумал, что возможно он не знает, что делать.

Я, конечно, тот ещё учитель. Сам первые шаги делаю. Но всё равно хоть немного, но мне кажется, что уже смыслю.

А потому я решил дать инструкции.

— Сядете в удобную позу, закроете глаза. А потом вам нужно будет осмотреть своё тело внутренним зрением. После чего представьте в районе солнечного сплетения солнышко. А потом покатайте его по рукам, по ногам, по всему телу. И смотрите, чтобы оно катилось по каналам, как кораблик в реке.

— Спасибо большое! — ответил Егор Каземирович, и в голосе его прозвучала искренняя благодарность.

— Когда будете катать солнышко, — добавил я. — То посмотрите, где увидите заторы, нужно будет их прочистить, чтобы солнышко плыло беспрепятственно.

— Понял! — серьёзно ответил управляющий.

— Вот и хорошо, — сказал я и отправился в кабинет.

Это стало уже традицией — вечером идти в кабинет.

Я зашёл, закрыл за собой двери, но садиться в позу для медитации не спешил.

Вместо этого я выдвинул ящик стола и достал бумаги, которые лежали под скипетром. В конце концов, нужно на них глянуть хоть одним глазком. Вдруг там нужные документы, а я ни сном, ни духом.

Там были закладные, договора, письмо о моём зачислении в кадетское училище — это был ответ ректора на прошение отца, ещё какие-то бумаги. А сверху лежало письмо, адресованное мне. Точнее, настоящему Владимиру Корневу.

С внезапным волнением я открыл незапечатанный конверт, адресованный: «Старшему сыну моему Владимиру от любящих его родителей».

Написано было немного, буквы были неровные — видно, что отец торопился, когда писал это письмо.

Естественно, я начал читать.

«Здравствуй долго, дорогой мой сын! Прости, что не могу всего сказать тебе. Видимо, осталось нам совсем немного. Прости, что оставляем тебя вот так. Но видит Род, не наша в том вина.

Хотел я уберечь тебя от беды. Потому и отправил в кадетское училище, но судьба распорядилась иначе. И, судя по всему, ты столкнёшься с Волковыми ещё до того, как будешь готов к этому.

Не держи на них зла. Они не ведают всего, не знают того, какая трудная и ответственная задача тебе предстоит.

Прости, что пока не могу открыть тебе всего. Ты пока очень слаб. Придёт время, ты всё узнаешь. Тебе расскажут. Я же не могу, я связан клятвой силы.

А до тех пор постарайся выжить.

Оставляю тебе Мо Сяня. Он поклялся, что будет тебе верным защитником и учителем.

Прощай! Надеюсь, что я был тебе хорошим отцом».

А ниже приписка другой рукой:

«Прости сынок! Мы сделали всё, что могли и что должны. Мы полностью исполнили договор. Дали тебе счастливое детство. Защитили тебя. Будь счастлив! Безмерно любящая тебя твоя матушка».

Сказать, что я после этого письма стал лучше понимать происходящее?

Точно нет! Я ещё больше запутался.

Я чувствовал, что люди, написавшие это письмо, были в отчаянии. И воображение рисовало, как чёрный колдун рвался в кабинет, а отец с матерью писали это письмо…

Моя ненависть к Волковым возросла ещё сильнее. И слова отца о том, что не нужно держать зла на Волковых, только подстегнули её. Он защищал их, а они его убили. И не только его, но и жену и двоих детей.

Аккуратно свернув письмо, я положил его обратно в конверт. А потом убрал конверт в ящик стола и задвинул ящик.

Прошёлся по кабинету, прокручивая в голове строки из письма.

Я в очередной раз убедился в благородстве предыдущего главы рода, и мою душу захлестнула обида — ну почему хорошие люди погибают, а всякие мрази живут?

Я должен сделать всё возможное, чтобы защитить людей от подонков Волковых. Я должен!

Вот с такими мыслями я и сел в позу для медитации, положив перед собой оба камня — и красный, принявший форму сердца, и дикий, не обработанный.

Я не знал, в какую сторону развивать свою культивацию, потому что покоя в моей душе не было, а в голове крутилось: «Уничтожу! Всех уничтожу!»

Моя жажда стереть с лица земли род Волковых была настолько большой, что кабинет наполнился алым сиянием. Мощным, способным испепелить не только тело, но и душу. Я это чувствовал. И не сдерживал своих чувств.

Отрезвили меня слёзы, которые текли в три ручья.

И когда я открыл глаза, то увидел, что камни слились в один.

Но меня сейчас это мало волновало. Мою душу разрывала боль, как будто Дмитрий Петрович и Мария Ивановна Корневы были моими настоящими отцом и матерью, а Александр и Светлана — моими родными братом и сестрой.

Не в силах сдержать рвущуюся из сердца боль, я лёг прямо тут, свернувшись калачиком и зарыдал.

Я не стеснялся своих слёз. В этот момент я оплакивал не только убитых родственников из этого мира, но и ушедших в боях товарищей — все двухсотые, которые были в моей жизни.

Здесь, в кабинете меня никто не видел, поэтому я не сдерживался, а дал волю своим чувствам. Пока не забылся тревожным сном.

А потом настало утро.

Я открыл глаза и увидел Умку. Он лежал рядом со мной, согревая меня своим телом.

А с другой стороны меня согревал Шилань.

Как они попали в кабинет, я понятия не имел. Но я был благодарен демоническим волкам за их тепло. От него стало легче.

Я сел и обнаружил, что сжимаю в руках камень, размером с куриное яйцо.

Он был красным, с чёрными прожилками. И от него веяло силой и смертельной опасностью.

Причём, после объединения артефакт стал намного сильнее — мне моих знаний и чувств было достаточно, чтобы понять это.

Я не знал, что конкретно делает артефакт, но чувствовал, что те, кто испробуют его на себе, долго не проживут. Осталось, что называется, провести полевые испытания. Вот только как это сделать? Походить по лесу и поискать тварей? Проверить артефакт на волколаках… Ну не на людях же?

Одно меня беспокоило: я опять сделал задание медведя как-то не по-человечески…

Глава 29

И всё-таки мне пришлось испытать мой новый артефакт на людях!

Я почувствовал, что кто-то пересёк защитное поле. Причём, я точно понял, где это произошло. После того, как моя ци стала красной, защитный купол приобрёл новые свойства — я стал чувствовать, не только то, что защитный барьер пересекли, но и в каком именно месте. Мало того — в какую сторону — внутрь или наружу двигались.

Вообще с этим барьером было странно. Назывался он защитным, но защищал только от тварей — твари не могли преодолеть его. А если пробовали, то сгорали на месте.

Люди же могли проходить спокойно. И не важно, с какими намерениями проходили люди — с добрыми или злыми, барьер не причинял им никакого вреда. Максимум, предупреждал меня о гостях.

Но вот теперь появилось новое свойство. И судя по точке входа, вероятность того, что теперешние гости пришли с добрыми намерениями, была очень мала. Тем более, что почувствовал я сигнал за завтраком, когда все, включая Кузьму, сидели за столом. Умка и Шилань находились тут же, в столовой. А барьер пересекли в районе тропинки.