Десятка Лоу - Холборн Старк - Страница 9

— Это они? — спросила Генерал. — Ловцы?

Она бесстрастно смотрела на труп.

— Больше некому.

— Ты говорила, они ничего не оставляют. Там еще куча вещей, — она кивнула в сторону вагона.

— Органы нужно быстро транспортировать, иначе испортятся. — Я поглядела на небо. — Они вернутся за остальным.

Габриэлла продолжала смотреть на труп. Наверное, думала о Лассале. Его тело, скорее всего, постигла такая же участь.

— И зачем им все это?

— Черный рынок органов.

Ее передернуло.

— Для этого же есть синтетические ткани.

— Здесь их нет. К тому же говорят, что они приносят органы Хелю, как дань.

Генерал пристально на меня посмотрела.

— Кому?

— Хель Конвертер. Глава Ловцов. Говорят, он был одним из первых поселенцев и первым, кто отправился на Кромку.

— И Согласие оставило его в живых?

Я грустно рассмеялась:

— Согласие провозглашало, что Хель пойман и казнен. Как минимум дважды.

— Полная планета дебилов, — пробормотала Габриэлла.

Я склонилась над трупом, пока она слонялась среди обломков автобуса. Я хотя бы смогла найти бляху с именем. В этих местах большинство обитателей носили с собой какую-то безделушку со своим именем, от которой легко избавиться в случае чего: браслет, ожерелье, монетка. На шее я нашла цепочку.

На ней был жетон с выбитыми именем и номером. Я отскребла ногтем засохшую кровь и прочитала: «ЧЕТВЕРКА БРИНКМАНН, #4570263, АФП НОРДСТРОМ».

Я перевернула жетон. На другой стороне оказалась нацарапанная гвоздем фраза: «Когда смерть заберет меня, я останусь здесь. Любящие меня да не забудут Джеддеса Бринкманна».

Одними губами я произнесла имя. Носком ботинка вырыла в земле ямку, бросила туда бляху и зарыла. Теперь есть по крайней мере одна безделушка, которую Ловцы не утащат с собой.

— Нам пора, — крикнула я, сплевывая на ходу. — Неизвестно, когда они решат верну…

Я остановилась как вкопанная. Звук двигателей раздавался совсем близко.

Я выжала газ, и мы резко тронулись с места, взрыв песок колесами. Гул моторов звучал все громче.

— Откуда ты знаешь, что это Ловцы? — крикнула мне в ухо Габриэлла.

— Предпочитаешь остаться и проверить? — я передала ей бинокль. — Видишь что-нибудь?

— Слишком много пыли, — через несколько секунд удрученно ответила она. — Погоди, на чем это они… летят?

— Это переделанные эвакомодули. — Я прибавила газу. — Не спрашивай, откуда у них такая скорость, никому невдомек.

Меня прошиб холодный пот, струйки стекали с затылка под одежду.

— С ними можно поторговаться?

Двигатель мула натужно ревел: слишком жарко, слишком большая скорость.

— Никому пока не удавалось.

— Каков тогда план? Они точно нас заметили.

— Придется бросить мула! — крикнула я в ответ.

— Ты тронулась? — Габриэлла подползла ближе ко мне. — Без транспорта мы…

— Это наш единственный шанс. Нужно их обдурить. — Я обхватила ее рукой. — Можешь этим управлять?

— Что? Да!

— Тогда бери руль!

Я дала ей переползти вперед. Мул покачнулся, когда Габриэлла взялась за руль. Я отползла назад. Руки не слушались, нас трясло на ухабах, но я успела собрать необходимый минимум, накинув ремень от аптечки на шею, шляпу сунув под мышку, а флягу с водой — в карман плаща. У нас за спиной вздымались облака пыли от двигателей, так что невозможно было ничего рассмотреть. Один из кораблей приблизился, у него открылся люк в днище, и на нас прыгнул один из Ловцов, глядя на меня через затемненные круглые очки.

В эту же секунду я схватила Габриэллу за плечо и рухнула вместе с ней в плотные клубы пыли.

Мы бежали. Сложно назвать это бегом в полном смысле слова: мы спотыкались и ползли, в ботинки набились камешки, грудь горела от горячего разреженного воздуха, в ушах звенело так, что я не могла отличить рев двигателей от собственного сердцебиения. Мы добежали до обрыва в конце тропы и покатились, обдирая бока, по узкой вымоине. Только когда мы оказались внизу, закрытые со всех сторон от света и взглядов, я остановилась. С гудящей головой и ободранными до крови руками принялась ощупывать карманы, пытаясь убедиться, что не потеряла фляжку и не раздавила аптечку.

Аптечка оказалась цела. И я увидела, что она нам пригодится: Габриэлла была еле жива. Она не могла отдышаться, а под порванным рукавом ее летного костюма кровоточила рана. Пока она судорожно хватала ртом воздух, я прислушалась. Двигатели еще было слышно, но они, казалось, удалялись.

Мой голос был похож на глухое карканье:

— Похоже, они повелись на приманку. У нас есть несколько минут. Идти можешь?

— Куда? Без транспорта мы просто падаль. — Она тяжело закашлялась.

Я огляделась. Расщелина раздваивалась, и я кивнула туда, где поуже.

— Ловцы нас тут не достанут. Этот каньон должен выходить на плато. А если мы выйдем на плато, то сможем найти станцию Аэрострады. По ней можно долететь до Гавани.

Габриэлла глядела на меня в изумлении:

— Ты чуть нас не угробила в этой проклятой пустыне, когда тут есть Аэрострада?

— Через эти каньоны не проехать на муле. У нас бы ушло еще дня четыре, чтобы объехать их. И поверь, идти пешком радости мало. Кстати, ты должна мне новый транспорт.

Я расправила шляпу и натянула ее на голову, прислушиваясь к удаляющемуся гулу.

— Нам надо идти.

Идти было тяжело. Вымоина превратилась в овраг с крутыми склонами, заваленный шаткими валунами, качающимися под ногами. Отвесные стены поднимались выше и выше, превращая небо над головой в узкую полоску света, клочок кожи, оторванный от мира. Вокруг не было ни звука, кроме рокота потревоженных нами валунов, вновь и вновь отражавшегося эхом от стен, так что мне постоянно казалось, что нас преследуют.

Несмотря на показную уверенность, у меня были весьма смутные представления о том, куда мы направляемся. Я пыталась оживить в памяти карту Фактуса, виденную когда-то на экране в кабине эвакомодуля, падающего на поверхность луны, но казалось, эти воспоминания принадлежат кому-то другому.

Если мы погибнем здесь, нас вряд ли кто найдет.

Когда-то эта идея казалась привлекательной. Я лежала, скрючившись, на матрасе в маленькой камере, окруженная ужасающим металлическим скрипом корпуса старого судна. Сама мысль о том, что можно закрыть глаза — и обо мне никто никогда не вспомнит… Но потом я решила продолжать жить, жить ради счета. И сейчас оставалось только передвигать ноги, шаг за шагом.

Габриэлла начала спотыкаться. Обернувшись в очередной раз, я обнаружила, что у нее горит лицо, а глаза блестят и слезятся.

— Почему встали? — требовательно спросила она.

— Потому что тебе плохо. Мы так долго не выдержим, если не отдохнем. — Я поглядела вверх. — Если ночь будет ясной, мы сможем идти в темноте.

— Мне хорошо, — огрызнулась Генерал. — А если и плохо, то из-за этой чертовой планеты.

Тем не менее она присела на корточки, пытаясь отдышаться, и взяла у меня шарик кислорода.

— Что это за штуки? — спросила она, рассматривая шарик у себя на ладони.

— Заряд кислорода. Синтетика. Здесь это называется «вдох».

Девочка недоверчиво положила шарик в рот и раскусила. Уже через несколько секунд она удивленно распахнула глаза и одобрительно кивнула.

— Знаешь, я была пару раз в гораздо более худшем положении, чем сейчас, — сказала Генерал. — Я была на Тамани и подхватила вирус.

Во мне все словно замерло, нервы превратились в натянутые струны. Это слово.

Тамань.

— Я чуть не умерла, — продолжала Генерал, — но никогда не оставляла поле боя. Сражалась, несмотря ни на что. Пехоте повезло меньше. Мы потеряли две тысячи человек, прежде чем смогли обуздать эпидемию в лагере. Столько упущенных возможностей, — она поглядела на меня, улыбаясь. — Что ты на это скажешь, ренегатка?

Я с трудом отогнала от себя тяжелые воспоминания.

— Скажу, что тебе надо прекратить болтать.