Освобождение Немезиды (СИ) - Шелкопряд Мария - Страница 30

Но после свадебной церемонии я сошла с ума. Конечно, кузина шутила, что и до этого я была не подарком, чуть что затевая сражения за честь рода, и не стараясь оставить побежденных в живых. Но теперь опасно рядом со мной стало находиться абсолютно всем. Даже тем, к кому я благоволила, кого ценила или уважала. Микасм перестал радовать меня лучистыми шарами и прочими изысками своей магии — после попытки с моей стороны съесть их. Я сама не знала, что сделаю в следующую минуту, убью кого-то или отрежу собственную руку, решив, что в детстве спрятала внутри кораблик, и нужно его вытащить.

Несмотря на это, муж не позволил меня убить — в перерывах между поступками, которые я не хотела совершать и не всегда помнила, особенно явным безумием и беспричинным бешенством, я создавала удивительные вещи, и Микасм смог убедить Верховный Совет магов оставить мне жизнь, поселив в уединенном замке.

Там мне старались не докучать визитами слишком часто. Если точнее, только муж и кузина отваживались регулярно навещать прозванную Безумной, остальные визитеры совались, только если обладали излишней самоуверенностью, что быстро проходило.

В тот весенний вечер цвели деревья, пропитывая ароматом даже внутренние покои замка. Я, наконец, находилась в ясном рассудке и лениво перебирала в памяти недавние события.

Несколько дней назад Верховный Совет настаивал на призыве Спасительницы для моего исцеления — все они не только оказались бессильны против моей душевной болезни, но попросту не смогли найти ее причины. Попытки меня вылечить зачастую оканчивались очень и очень плачевно для врачевателей, и вот, те, кому явно больше нечем заняться, дошли до того, что решили обратиться к Высшим.

Встречаться со Спасительницей «вживую» почему-то страшно не хотелось. На молитвах я никогда не открывала ей душу, как делали многие другие маги. С детства лишь один намек на то, что кто-то проникнет в принадлежащие только мне чувства, мысли и прочее, обычно немедленно вызывал такое бешенство, что я готова была убить любого, кто посмеет это совершить. А с той, кто сможет остаться безнаказанной за вторжение в мой разум, лучше не иметь дел.

Микасм всегда смеялся, утверждая, что я еретичка и не только не верю в Спасителей, но даже и не хочу получить доказательства их существования. О том, что однажды мне доводилось видеть одного из них, я не распространялась. Однако я подозревала, что Микасм и сам никогда не открывал Спасителям свою душу. Эта догадка не имела никаких доказательств, не подкреплялась даже слабыми намеками или неосторожным словом со стороны мужа, но уверенность, что это так, не слабела.

Потому, когда на Совете Микасм поддержал меня, я не особо сильно удивилась этому. А вот его блистательная речь произвела на Совет впечатление.

«Стоит ли тревожить Высших по пустякам? — сказал Микасм. — Они могут прийти в ярость от такого непочтительного отношения к ним. Все гении — безумцы, так с чего вы вообще взяли, что мою жену нужно лечить? Если кого-то смущает число мертвецов на счету Алиэрты, то такому человеку впору быть не среди нас, а занять место в лачуге среди жалких, способных только дрожать рабов».

Совет не нашелся, что на это ответить, хотя я отнюдь не причисляла себя к гениям. Более того, в этот вечер, я чувствовала себя вполне нормальной и обычной.

Но тут мой покой нарушил слуга. Обычно, их лица ничего не выражали, боясь навлечь на себя хозяйский гнев, но у подошедшего сейчас мужчины губы тряслись, он безостановочно кланялся и откровенно дрожал. Должно быть, вести, которые принес, послужат причиной его скорой смерти.

— Госпожа, с вами требуют встречи, — вопреки внешнему виду, голос слуги остался ровным и внятным. Его хорошо обучили.

Еще двое стояли поодаль с высоким незнакомцем, с ног до головы закутанным в плащ, хотя залог долгой жизни — держаться подальше от того, кто точно попадет под раздачу.

— Кто этот безумец? Очередной самоуверенный маг, считающий свой род самым Высоким, или безродный торговец, от голода утративший страх? — лениво спросила я.

Если оставаться спокойной то, может, вечер обойдется без убийств. Идея заманчива, тем более весть о том, что мне удалось сохранить спокойствие в момент, который должен довести до бешенства, отличная приправа к страху врагов. Не сомневаюсь, за этим визитом стоит кто-то, находящийся сейчас на безопасном расстоянии, иначе не бывает.

— Монстр, госпожа, — сдавленным голосом, через силу, ответил слуга.

— Монстр? Замечательная шутка! — засмеялась я. — Это прозвище или он так уродлив, что родители от потрясения не выбрали имени получше?

— Он настоящий монстр, госпожа. Из измененных.

Челюсть слуги ходила ходуном, рот омерзительно подрагивал, и хотя он отчаянным усилием все так же ровно выговаривал слова, в его глазах стыла предсмертная тоска и мольба о быстрой смерти.

— Что⁈ — я едва не свалилась с кушетки, на которой возлежала, любуясь садом, раскинувшимся на нижнем ярусе.

С чем я никогда не водилась, так с этой мерзостью, преподнесенной нам Спасителями. И вот, у кого-то хватило наглости прислать такое создание ко мне в замок! Безумие волнами колыхнулось внутри, готовое вырваться и поглотить меня. И весь замок с ближайшим городов в придачу…

В этом и заключен план неизвестных наглецов? Натравить меня, заставить в приступе на кого-нибудь напасть, чтобы отменить решение Верховного совета? Не родня ли стоит за этим? Быть может, глава решил, что сумасшедшая женщина бросает тень на честь всего рода?..

— Не сердись на них, прекрасная госпожа, они не смогли меня остановить, — незнакомец не подошел, плавно проскользил ко мне и, остановившись на вопиюще неподобающем расстоянии, отвесил шутливый поклон.

— Не сердиться? Раз не смогли выполнить свою работу и пропустили в замок какого-то монстра, то они должны умереть, — брезгливо повела плечами я, на удивление легко сдерживая закипевшую злость. И тому есть не малая причина. Сейчас выясню, у кого хватило ума на такую дерзость, и пойду наслаждаться предсмертными воплями этих зазнаек-недоумков. Даже если за этим стоит мой род! Посмотрим, что скажут остальные, когда я расправлюсь с главой собственного рода!..

— Прикажешь привести приговор в исполнение? — усмехнулся под своим капюшоном незнакомец.

Абсолютно нормальными, человеческими руками он схватил за горло против воли подошедших к нему слуг. Их плоть тут же стала дряблой, потеряла цвет…

Мгновение — и к его ногам рухнули иссохшие трупы, на полу продолжившие рассыпаться в прах. Неуловимо быстро он шагнул к третьему, попятившемуся слуге, и сломал ему шею. Я с интересом смотрела на это убогое представление, все так же безмятежно лежа на кушетке и подперев рукой подбородок.

— Прости, у меня одна дорога, — протянул ко мне он руку.

И тут же оказался на полу, отброшенный прочь и сдавленный незримыми тисками. Но пока он падал, капюшон чуть сдвинулся. Я увидела неподдельное сострадание и жалость в чужих глазах, не удержалась и хихикнула. Это, в самом деле, забавно — прежде мне не доводилось видеть убийц, жалеющих своих жертв. Определенно, это не я здесь самая безумная. Хихиканье потихоньку перешло в самый настоящий хохот. Я откинулась на кушетке и глупо смеялась и смеялась, пока, наконец, не смогла успокоиться.

— Ну и взгляд у тебя был, я думала, от жалости расплачешься! Таким как ты из дома выходить нельзя. А это еще что за пародия⁈..

Капюшон окончательно слетел с его головы во время неудавшейся атаки, а плащ распахнулся. Незнакомец оказался очень красив, даже можно сказать, безупречен, но мне доводилось видеть мужчин и получше. Поразило совсем не это.

Вокруг мужчины вился зловещий черный шлейф, словно продолжение его души и мыслей. Сейчас полупрозрачная дымка этой странной вуали колыхалась, словно пытаясь вырваться из ловушки, в которую угодил обездвиженный владелец.

Мне доводилось видеть однажды нечто подобное. Когда я еще была ребенком, Спаситель посетил столицу, явившись воплоти. Я видела его издалека, окруженного таким же, но более внушительным по размерам, и не настолько прозрачным черным облаком. Если бы оно рассредоточилось, то, возможно, могло бы накрыть собой всю центральную городскую площадь.